First to Outlast

[Видеозапись 40]       Камера выглядывает из-за угла. Тёмный коридор. На перегораживающем проход столе сидит Эдвард Гласкин, пережимает локтем шею человеку в больничном халате. Мужчина стоит на коленях, на полу, спиной к маньяку, и уже не двигается.       При виде Шелли, убийца расплывается в улыбке. - Ты ведь простишь меня, милая, что я обнимаюсь с твоей подружкой, – не выходя из       оскала, наполовину спрашивает, наполовину утверждает он. – Эта стерва набросилась на меня с кулаками… но я невосприимчив к таким формам скандалов. Не люблю истерику.       Объектив останавливается, Шелли застывает в немом страхе.       - Только не плачь… пожалуйста! – В голосе всё ещё звучит нота агрессии. – Я уже изрядно остыл после нашего… романтического приключения, милая.       Он раскрывает объятия в сторону камеры, и труп пациента падает лицом в пол.       Гласкин приманивает Шелли пальцами, та покорно подходит.       Камера отведена в сторону, но у самого микрофона слышится дыхание.       - Держи меня крепче, любимая… не отпускай. Хочу чувствовать, как бьётся твоё сердце, когда я рядом…       Изображение теряет стабильность, журналистка пытается отстраниться.       - Что такое?! – недовольно спрашивает Эдвард.       - Н-нога… болит… И… я стою на трупе…       Тот смеётся, и на несколько секунд выпускает её.       - Ха-ха-ха! Шутница! Ах-ха!       Объектив задирается вверх, когда Гласкин поднимает Кинг и усаживает между своих колен. Ракурс смещается: маньяк поворачивается вдоль стола и опирается спиной в стену. В темноте видно плохо, но ночное видение не включается.       Камера выхвачена из рук Шелли, и видно, как она сидит, поджав под себя ноги, боком к экрану, с испуганным видом. За кадром – тихий, угасающий смех.       Рука в обрезанной перчатке подхватывает журналистку за локоть и утягивает в сторону объектива. Возня, Кинг пытается устроиться удобнее. На экране видны две крупные чёрные, а между ними – две тонкие, с розовым подолом, согнутые и плотно сжатые ноги.       - Я искал и искал, но никак не мог найти ту девушку, о которой мне пела матушка… Честную, с добрым сердцем, скромную старомодную девчушку… какой была она сама. Моя мать была единственной любовью всей жизни моего папочки.       Голос за кадром умолкает, через несколько секунд раздаётся снова, более твёрдо:       - Ты будешь моей женой, будешь моей единственной, и всегда будешь любить одного меня. Поняла? М?!       Изображение встряхивается.       - Я… лю… люблю… т-тебя…       - Вот так, милая… Вот так. Вот так…       Видео стабилизируется.       - Все твои подружки оказались сущими стервами, – с ощутимой злобой произносит он. – Пытались меня обидеть, ущемить, оскорбить…       В кадр попадает его ладонь, поднятая в воздух. Он перебирает пальцами и сжимает их в кулак.       - … а я всё надеялся и ждал. Ждал, ждал, ждал! И вот, наконец, в моей никчёмной жизни появилась ты…       Кулачище мягко опускается.       - … Мы наконец-то будем вместе… Мы будем растить детей, любить друг друга, каждый вечер проводить в семейном кругу…       Маньяк говорит высоким, мечтательным тоном:       - … Я позабочусь о наших детишках, я клянусь, с ними никогда ничего не случится… Стану самым лучшим отцом…       - Н-не сомневаюсь, – неуверенно бормочет Шелли.       - Знаю, что ты веришь в меня… И любишь больше всего на свете…       Под сдавленный стон Шелли – он опять слишком больно стиснул ей ушибленные рёбра – Гласкин снова меняет положение, поворачивается в другую сторону и соскакивает со стола. В объективе видна сидящая к нему лицом Шелли. Её лохматый сгорбленный силуэт перекрывает источник света.       - Я подготовил тебе сюрприз, – в приподнятом настроении сообщает он. Он лёгким движением подкидывает и ловит камеру.       - Батарейка… Скоро сядет… Можешь поискать новую?       - Что?! Ты опять хочешь разлучиться?! Ищешь повод уйти от меня?!       - Нет-нет-нет! – тараторит журналистка, мотая головой. – Я имела в виду: давай вме-е-есте поищем мне новые батарейки…       Он помогает Шелли слезть со стола. Камера переходит к ней.       - Смотри у меня, – в полуулыбке грозит убийца. – Не хотелось бы разочароваться в очередной раз. Это было бы прямо-таки смертельное разочарование… Заметка 90 18.09.2013 (04:11)       Сижу около швейной машинки, пока «благоверный» перетряхивает старые радиоприёмники и прочее электронное барахло. Эти багровые по локоть лапы могут и нитку в иголку вдеть, и нож в человека воткнуть, не зажмурившись.       Настолько вдохновенно плетёт мне про всякие чувства, что ещё чуть-чуть, и я готова буду поверить. За исключением, конечно, тех ужасов, которые я видела в спортзале/коридоре/мастерской!!       И каким же образом он всё-таки планирует заводить детей… [Видеозапись 41]       Уровень зарядки на максимуме.       Тот же самый стол, в объективе виден «жених». Он помогает Шелли перелезть, но на повороте велит остановиться. Откашливается, поправляет бабочку. Приглаживает жилет.       - Я так долго ждал этого дня, любовь моя! Как и ты. Наконец-то наш союз обретёт полную силу.       С галантным видом он открывает перед ней дверь. Журналистка сворачивает в тёмное помещение.       Раздаётся щелчок и короткое жужжание. Включаются софиты.       В объективе виден длинный коридор, декорированный под церковь. С обеих сторон – застеклённые кабинеты, посередине выставлены ряды стульев. Между ними ведёт узкий проход, рассчитанный на двоих. В нём расстелена ткань наподобие ковра. В конце на пьедестале, под неизвестным портретом, выставлен манекен в белых одеждах. Всё помещение украшено светлой тканью.       Шелли отбрасывает гигантскую тень, свет софитов слишком яркий и бьёт у неё из-за спины. Рядом вырастает ещё один силуэт – намного выше и шире. Мужская фигура кладёт руку ей на плечо. Изображение подскакивает, как и женская тень.       - Я долго тренировался, милая, но свадебное платье получилось великолепным. Скажи хоть что-нибудь, или я подумаю, что оно тебе не по вкусу.       - Оно чудесно, – еле произносит Кинг. – Посмотрю поближе?       Камера следует вдоль коридора. Тени уменьшаются. Безрукий манекен, на который вместо головы натянута фата из ткани для тюля, становится всё ближе.       Позади слышен голос маньяка: Внутри меня есть маленький ларец, И спрятан в нём секрет любви и счастья… О, сколько же истерзанных сердец Рвались к нему, но не имели власти! Но ключик всё равно всегда один, Для трёх внутри ларца не хватит места! Я стану лишь тогда опять един, Когда найду себе прекрасную невесту…       Шелли трогает белую ткань, обходит манекен. Делает круг. Когда объектив оборачивается, Эдвард возникает прямо перед Шелли. Он становится на одно колено и достаёт что-то из кармана брюк.       - Я знаю, ты жаждешь этого так же сильно, как и я, дорогая… Давай скорее обретём счастье. Будь моей женой.       Убийца протягивает ключ, держа его за шток – золотистый, с круглым отверстием в середине навершия.       - Давай сюда свой пальчик.       Шелли робко протягивает ладонь. Объектив запечатлел, как на безымянный палец ей надевают кольцо от ключа. Черенок она зажимает в кулаке.       - Спасибо… - озадаченно благодарит она.       - А теперь бери его (он указывает в сторону платья) и переоденься вон там (на один из боковых кабинетов). Не заставляй меня ждать.       - Как же церемония?       - Какая ещё церемония?! Я сделал предложение, ты его приняла! Что ещё?!       - Для настоящей свадьбы (Гласкин поднимает «живую» бровь) нужна клятва… Нужен священник… Нужны свидетели…       Маньяк корчит недовольную гримасу.       - Я понял, к чему ты клонишь. Избалованная папенькина принцесса. Хорошо, я добуду тебе священника. И свидетели тебе тоже будут.       Он рывком встаёт с колен и хватает Шелли за запястье. Заметка 91 18.09.2013 (04:19)       Здравствуй, шкаф. [Видеозапись 42]       Тот же коридор с декорациями.       В первых рядах рассажены мёртвые тела.       Тень Шелли более пышная, с фатой и мешковатым платьем. Справа от неё возвышается тень Гласкина. Эдвард поворачивается к ней, и она неуверенно берёт его под локоть.       Отец Мартин стоит в конце коридора, на том месте, где до этого находился манекен. Он делает долгий кивок, и тени сдвигаются с места. Проходя мимо «свидетелей», Шелли ёжится и прижимается к маньяку.       - Приветствую вас, дети мои, – немедленно начинает священник, когда Гласкин и Шелли заступают на пьедестал. – В эту ночь я благословлю ваш брак…       Он заглядывает в объектив и замолкает.       - Дочь моя, передай-ка мне это устройство. Негоже невесте в столь важный день отвлекаться на постороннюю ерунду.       - Быстрее, – поторапливает маньяк.       Камера переходит к Отцу Мартину.       Лицо Шелли, испорченное синяками и царапинами, плохо видно за тюлевой фатой. Стоя боком к объективу, она взволнованно смотрит на Гласкина. Тот косится на священника.       - Перед тем, как закрепить ваш союз на земле, мы должны убедиться, что вы оба совершаете это по доброй воле.       Эдвард берёт руки Шелли в свои. На её пальце всё ещё болтается ключ.       - Сын мой, согласен ли ты взять в жёны эту женщину?       - Согласен! – восклицает тот. От волнения его голос звучит выше, чем обычно.       - Дочь моя, согласна ли ты взять этого мужчину в мужья?       Журналистка откашливается и смотрит в пол.       Повисает неловкая пауза.       - Неужели ты не согласна… – шипит «жених», выкручивая ей запястья.       Шелли вскрикивает от боли, падает на колени.       - Отвечай! Отвечай немедленно!!! Или я…       - Эдди, побойся Бога! – наставительно встревает священник. – Она же твоя невеста, ты обязан её беречь.       Гласкин выпускает Шелли, она хватает камеру, которая упала на пол.       - Не лезь не в своё дело! Она моя, и я поступлю с ней так, как считаю нужным!       Кинг едва удаётся увернуться от пинка ногой. Замызганный кровью ботинок пролетает в опасной близости от объектива.       Шелли рывком поднимают вверх, она стонет. Голубые глаза смотрят поверх объектива с ненавистью.       - Я верил тебе… Я любил тебя… А ты!..       В углу экрана, где виднеется маленькая трещина, рука в чёрном одеянии вкалывает в плечо мужчины жёлтый шприц. Маньяк выпускает «невесту», шатается, и через несколько секунд падает у ног отбежавшей Шелли.       - Оставь эту заблудшую душу, дочь моя. Чувства чувствами, но он тебе не пара. Волрайдер вобьёт ему ту правду, от которой он так отчаянно пытался убежать всё это время.       За кадром слышится усиленное дыхание.       - Спасибо Вам… Вы просто ангел… Что бы я без Вас делала!!!       - Благодари Господа, – Отец Мартин мягко улыбается. – Здесь нам нечего больше ждать. Идём со мной, я покажу тебе дорогу на улицу.       - Что?!       - На улицу, – повторяет он и уходит в темноту.       Шелли приглушённо ругается за кадром. Камера поворачивается туда, куда ушёл сумасшедший, но через пару шагов возвращается к усыплённому.       - Эдди, тоже мне… – бурчит «невеста» и бросает в него свой ключ.