Часть 1
9 февраля 2016 г., 00:31
Бальзак задумчиво вернул книгу на место. Стрелки на часах приблизились уже к восьми, но Жука все не было. Баль прошел через кухню мимо накрытого стола на балкон. На улице крапал мелкий дождик, когда знакомый джип въехал во двор. Уже через пять минут раздались тяжелые шаги в прихожей, и массивная фигура вошла в кухню.
— Снова высунулся, — Жук не спрашивал, он констатировал факт.
Баль виновато опустил голову.
— Я приготовил ужин, — пробормотал он.
— Вижу, — кивнул Жук. — Снова соль с мышьяком перепутал?
Баль поморщился. На спине болью отозвались успевшие поджить ожоги.
— Смотри мне, — Жук презрительно хмыкнул и понюхал содержимое салатницы. — Неплохо. По крайней мере, по запаху.
Баль и вида не подал, что ему есть какое-то дело до этого.
— Место, — Жук никогда не повышал голос.
Он никогда не кричал, угрожал, требовал, приказывал. Он просто говорил. Однако сопротивляться его воле было опасно. Это Бальзак понял еще в первую неделю их знакомства. «Место» означало приказ вернуться в игровую красную комнату. Жуку нравилось это извращение всего популярного в мире. Зачастую он даже не разбирался, что это. Услышит где-нибудь и сделает так, как хочется ему. Так и красная комната боли. Бальзак часто спрашивал себя, смотрел ли Жук эти проклятые оттенки серого, или просто был свидетелем обсуждения этой дряни. Ему было интересно, способен ли Жук на другие отношения или же все становились его рабами в пределах этой квартиры? Автоматически даже не задумываясь о своих действиях, он сложил одежду и сел на корточки, разведя широко колени и сведя руки за спиной.
— Будь проклят Гамлет, — подумал Бальзак прежде чем отключить разум.
Только это спасало его от безумия. Первое время Баль верил, что это здорово. Он терпел удары, боль, старался доставить наслаждение Жуку. Но когда мужчина сломал ему ребро, придя домой злым, Баль понял, что это предел. Как его, так и Жука. Только его выписали из больницы, он пришел к Жуку и заявил, что все кончено. Если бы он знал... Но тогда все только начиналось.
Вначале Жук запретил ему пользоваться телефоном. Затем общаться с друзьями. Задерживаться где-либо. Стоило Жукову заметить что-то, что ему не нравилось, как он заявлял о глупости сего занятия, и Баль соглашался с ним. А после Баль и сам не заметил, как стал пленником этой квартиры. Жук был гением манипуляций. Он словно бы делал выговор, но делал это так, что Балю становилось стыдно, и он обрывал все связи. А когда спохватился... Было уже поздно что-то менять. Да и не было у него таких друзей, которые бы простили ему все, которым он мог бы открыться, которые могли бы помочь.
— Открой глаза, — проревел Жук.
Бальзак вздрогнул. Что же ему надо? В серых безжизненных глазах отразились темно-синие.
— Какого черта? — проревел Жук. — Ты должен не отрывать от меня взгляда. Слышишь?
Баль мотнул головой, но Жуку было этого мало. Он начал грубые резкие движения, врываясь в Бальзака, словно желая разорвать его. Не имея сил сопротивляться, Баль снова отключился.
Когда он пришел в себя, то обнаружил себя лежащим на полу в красной комнате. Рядом сидел Жуков и задумчиво курил.
Баль поспешил закрыть глаза, но Жук уже увидел, что он проснулся.
— Ну что, снежная королева, — хмыкнул Жук, — как самочувствие?
Баль робко шевельнулся. К его удивлению, болели только старые раны, свежих же не было.
— Я задал вопрос, — Жук не смотрел на распростертое тело.
— Хорошо, — поспешил отозваться Бальзак.
— Замечательно, — Жук затянулся. — Смотрю, тебе стало скучно со мной. Так что я решил, что ты был прав. Все кончено. Хотя я не сомневаюсь, что завтра ты приползешь ко мне на коленях и будешь умолять простить тебя.
— Размечтался, — подумал Бальзак, не смея верить в свое счастье.
— Слышишь? — спросил Жук.
Баль кивнул.
— Чтож, думаю, ты проведешь это время с пользой, — Жук затушил сигарету о плечо Баля.
Тот от неожиданности вскрикнул.
— А это тебе на память, — Жук схватил хлыст.
Больше Баль не кричал. Он старался не двигаться лишний раз, изредка шипя от особо жгучей боли, но терпя, успокаивая себя предстоящей свободой.
— Еще немного, — думал он. — Еще немного, и я освобожусь от этого.
Закончив избивать брюнета, Жук подхватил его и оттащил в машину. За рулем уже сидел высокий крупный мужчина.
— Он хотя бы жив? — спросил водитель Жука.
— А ты как думаешь? — Жук презрительно сплюнул на землю и захлопнул за собой дверь. — Давай на Советскую, там его квартира.
— Оставишь там одного? — водитель бросил короткий взгляд на неподвижное тело.
— Его проблемы, — Жук смотрел прямо перед собой. — Сам пожелал свободы.
Джип резко стартанул и рванул вон из двора.
Жуков вскрыл замок хлипкой двери старой однокомнатной квартиры Баля, и вдвоем они сгрузили тело парня на диван.
— Уходим? — водитель встал у двери, заметив, что Жуков мнется у дивана.
— Погоди, Макс, — Жук нашел лист бумаги и ручку и что-то быстро написал. — Теперь пошли.
***
Георг возвращался домой в великолепном настроении, когда в глаза бросился сломанный замок соседа.
— Гор, ты чего застыл? – врезались в него сзади два приятеля.
— Сосед вернулся, — хмыкнул Георг, судорожно вспоминая, как выглядел его таинственный сосед. — Надо проверить.
— Да ладно, — возмутился Нап, недовольно оторвавшись от пива. — Какое нам дело до соседа?
— Надо, — Георг наконец вспомнил.
Вспомнил, как помогал невысокому пареньку таскать коробки с книгами, как тот рассыпался в благодарностях и предлагал угостить чаем. Он был неплохим собеседником, умел поддержать беседу, но. Часто он уходил в себя настолько, что вытащить его в этот момент было бесполезно. А после Георг привык, что сосед здоровается только после долгого молчания. А после сосед и вовсе пропал без объяснений. Но дверь все это время была точно заперта. А сейчас… Георг подался вперед. Его друзья, Наполеон Бонапарт и Виктор Гюго, замерли на лестничной площадке, споря, какой виски из купленного открывать первым.
— Парни, вызывайте скорую, — донесся до них окрик Георга.
Спор тут же прекратился, и они ворвались в квартиру. Вик схватился за сотовый, а Нап подошел к другу.
— Что с ним произо… — он прервался на полуслове.
Парень лежал на диване, скрючившись в позе эмбриона, на открытых руках виднелись как уже зажившие шрамы, так и свежие ожоги и порезы. На шее четко проступал синий след от… От ошейника? Ни Георг, ни Наполеон не могли определить точно.
— Квартира выглядит нормальной, — Нап заставил себя отвернуться от паренька.
— Его тут не было полгода, — отозвался Георг, — если не больше. Я-то думал, он куда сам свалил.
— Думаешь, это не сам? — хмыкнул Гюго, подходя к дивану.
— Уверен, — тяжело выдохнул Георг. — Хоть Баль и со странностями, но он не поклонник боли. Сам рассказывал, что слишком хрупкий, легко может пораниться. Поэтому и старается быть аккуратным.
— Очень аккуратным, — Гюго поспешил скрыть улыбку.
В дом ворвалась работники скорой, и Баля тут же увезли. Поскольку родственников парня никто не знал, врач смилостивился и разрешил парням навестить пострадавшего. Но при условии, когда тот придет в себя. Квартиру они покинули все вместе. Георг запер двери, не раздумывая забрав ключи себе. Гюго тут же попрощался и поспешил смыться куда подальше. А Нап только порадовался тому, что успел забрать клочок бумаги с журнального столика.
