Тот, кто продолжит бороться

Наполеон нервно выстукивал странную мелодию по столу. Баля не было уже три часа. Нап молча решил, что если через десять минут ничего не изменится, то он… В прихожей кто-то хлопнул дверью. Рыжий сорвался с дивана. — ТЫ! —крикнул он, уставившись на мысленно уже похороненного трижды Бальзака. Баль замер, услышав до боли знакомые нотки в голосе Наполеона. Он понимал, что это не Жук, его рядом нет, но тело не слушалось его. Покорно отложив пакет с мороженым в сторону, Баль сел на корточки, широко разведя колени и склонив голову. — Бальзак, ты чего? — Наполеон тут же кинулся поднимать парня. Он даже не сопротивлялся, вел себя как безвольная кукла. Нап сел на диван, сжав Баля в объятиях. — Ну что ты, милый мой, — забормотал он, укачивая Баля и гладя по голове. — Все хорошо, я не он, я тебе зла не причиню. Баль не реагировал. Пустой взгляд уткнулся в пол. На мгновение Напу показалось, что Баль даже стал еще холоднее. — Черт возьми, — пробормотал он и, уже плохо понимая, что происходит, сделал то, что хотел сделать еще ночью в больнице. Он приподнял лицо Баля за подбородок и вцепился в него страстным поцелуем. Пользуясь тем, что Баль был расслаблен, Нап легко раскрыл его губы и исследовал чужой рот языком, пытаясь вызвать хоть какую-то реакцию, хоть какой-то отклик, но бесполезно. А после… После Нап внезапно понял, что сделает все, но однажды Баль сам поцелует его. Бонапарт, было, удивился таким мыслям, его никогда не привлекали парни в таком смысле, но Оноре был другим. Он и на парня-то не очень был похож, хрупкий, бледный, с длинными темными волосами. Наполеон взял руки Баля и положил их себе на плечи, прижимаясь всем телом, надеясь хоть немного согреть его. Реакции не было. Нап через силу оторвался от столь сладких губ брюнета. — Баль, — пробормотал он, — посмотри на меня. Здесь я, а не Жук, — правой рукой он провел по щеке Оноре. — Я не причиню тебе зла. Ты ведь видишь, что мы разные? Бальзак широко раскрыл глаза, уставившись на Напа. — Что, увидел разницу? — усмехнулся Бонапарт, любуясь распухшими губами брюнета. — Откуда ты знаешь… — Баль сглотнул, тяжело дыша. — Откуда ты про Жука… — А ты думал, не узнаю? — Нап нахмурился, но, увидев почти животный страх в глазах парня, постарался улыбнуться. — Маленький мой, неужели ты не понял, что я хочу помочь тебе? Баль отвел взгляд. Но Нап не сдавался. — Глупый ты Баль, — прошептал он, прижавшись губами к вискам брюнета. — Глупый. Неужели не понимаешь, что с такими, как Жук, лучше не иметь дела? — А с кем лучше иметь дело? — не сдержался Баль. — С тобой? Съязвил и резко зажал рот руками, испугавшись. Нап вздохнул и прижал Баля к себе еще крепче. — Ну вот чего ты испугался сейчас? — спросил он. — я ведь спрашиваю тебя, пытаюсь поговорить с тобой. — Жук не любил, когда я сомневался в его словах, — еле слышно пробормотал Баль. — А я люблю, — Нап улыбнулся, уткнувшись носом в холодную шею. — А еще я люблю обнимать людей и греть их своим теплом. Особенно таких, как ты. — Холодные люди не нравятся никому, — Баль словно повторял заученные догматы. — А кто сказал, что ты холодный? — не согласился Наполеон и, приподняв голову, взглянул в глаза брюнету. — Может, просто ты не каждому показываешь свои чувства? — Знаешь, — Баль на мгновение замолчал, словно оценивая, стоит ли говорить. — Знаешь, когда тебя резко насаживают на свой член и имеют, то обычно эмоции не подчиняются контролю. — Точно сказать не могу, — Нап стиснул зубы и добавил, — но не сомневаюсь: если бы этот кто-то думал не только о своем удовольствии, то и ты бы не смог скрыть свои эмоции. — Я не скрываю эмоции, — Баль внезапно прижался к плечу Напа, — я, правда, ничего не чувствую. Он полулежал на рыжем, уткнувшись носом в шею Напа. Бонапарт чувствовал его дыхание всем своим телом, и это сводило с ума. А Баль просто расслабился. Он, странно это говорить, согрелся, словно лежал на солнце. Оноре всегда мерз. Даже Жук не мог согреть его. Скорее наоборот. Они прятались во тьме, жались друг к другу и мерзли вместе. А тут… Всего пара слов и теплые объятия. Кто бы мог подумать, что этого окажется достаточно, чтобы он… Баль резко открыл глаза. Чтобы он размяк и доверился чужому человеку. Абсолютно не знакомому. Оноре приподнялся и попытался встать, но Нап вцепился в него и вжался лицом в грудь брюнета. — Нет, Баль, постой, — промычал он еле внятно. — Не уходи, прошу. Дай мне пять минут. Просто… Просто побудь рядом. Баль взъерошил рыжие волосы, позволяя Напу вцепиться в него еще сильней. — Я хочу, чтобы ты ушел, — внезапно проговорил он. — Хотя бы на вечер. Оставь меня одного. Мне… Мне надо побыть одному. — Нет, — промычал Нап, — Баль, нет. Хватит с тебя одиночества. Неужели тебе оно не надоело? Баль с интересом уставился на рыжую макушку. — А если я скажу, что нет? — Значит, учись сидеть в одиночестве рядом со мной, — глухо прорычал Нап. — Мне, правда, очень надо, чтобы ты ушел на вечер, — Баль улыбнулся. — А мне, правда, очень надо, чтобы ты доверился мне, — Нап поднял голову и уставился в серые глаза брюнета. — Что в Жуке было такого, что ты так ему предан? — Я не предан ему, — покачал головой Баль. — Просто… — Да, — оборвал его Нап. — Я вижу. Я буду у Георга. Надеюсь, что если что-то пойдет не так, то ты позовешь меня. Нап схватил куртку и вылетел из квартиры. Не желая видеть сейчас укоризненный взгляд Георга, рыжий вылетел на улицу, где и устроился на лавке. Его била крупная дрожь, но Нап никак не мог понять причины этого. Хотя нет. Мог. Он знал причину, но не мог смириться с этим. Наполеон рассмеялся. Жуткий повеса и ловелас в прошлом внезапно влюбился в парня. Только вот… Парень этот действительно казался чем-то безумно важным. Бонапарту было легко с ним. Рядом с брюнетом он чувствовал, что способен горы свернуть. А когда Баль бросал на него исподтишка взгляды, словно изучая, то Наполеону хотелось бить себя руками в грудь и кричать: Да, смотри на меня, только на меня. Только вот… Только вот Баль редко смотрел на него. Оноре словно бы не интересовался ничем, жил в своем мире. И Напа этот иной мир не устраивал. Рыжий со всей дури ударил по скамейке. — Псих, — прокомментировала это действие невысокая брюнетка. — Парень, не ломайте достояние общественности, пожалейте остальных жителей дома. Нап одарил девушку мрачным взглядом, на что она лишь пожала плечами. — И правда псих, — задумчиво произнесла она в пустоту и зашла в дом. Нап проводил взглядом тонкую фигуру в брючном костюме и выдохнул. Делать нечего, надо идти к Гору. Он почти поднялся на нужный этаж, когда до него донеслись знакомые голоса. — Надеюсь, мороженое не шоколадное? — это была та самая брюнетка. — Карамельное, — ответил ей… Оноре. Нап прижался к стене и прислушался. Баль выгнал его, потому что ждал девушку? А что тогда с Жуком? Наполеон не понимал ровным счетом ничего. Они с Георгом ошиблись? — Что с проверкой? — спросил тем временем Баль. — Не спрашивай, — отозвалась девушка. — Остыну, расскажу сама. Кстати, ты в курсе, что у вас во дворе сидит рыжий псих и ломает нашу скамейку? — Рыжий … Голоса смолкли, видимо, зашли в квартиру. Нашу скамейку? Наполеон стиснул зубы. Он это запомнит. Надолго. Как и карамельное мороженое. — Нап, я даже не хочу спрашивать, что случилось, — ворвался в его разум голос Георга. — Только прошу, не ломай перила. Нап стеклянным взглядом уставился на друга. — Я не понимаю его. К нему сейчас пришла девушка. Они будут есть карамельное мороженое. Он говорил мне, что любит одиночество. А сам сидит там с девушкой. — Нап, дыши глубже и пошли домой, — Георг устало вздохнул. — Я прожил с Оноре на лестничной площадке больше двух лет. И точно знаю, что он никогда не встречался с девушкой. — Правильно, почему бы не начать сейчас? — пробормотал Нап, следуя за Георгом. — Выдохни, рыжий недотепа, — посоветовал Гор. — Я пива купил. — Класс, — больше от Напа Георг так и ничего не добился. *** — Рыжий, говоришь? — заинтересовался Баль. — В темно-зеленой куртке? — Ага, — мотнула головой Тедди, устраиваясь на диване. — Еще такой недовольный был, караул. Как бы не маньяк. — Он не маньяк, — покачал головой Баль. — Только не говори, что это и был тот парень, с которым… — Нет, — Баль улыбнулся. — Это был Наполеон. Он нашел меня и отвез в больницу. Тедди споткнулась и рухнула на пол. — Нашел и отвез в больницу? — повторила она. — Бальзак, твою мать, что еще ты мне не рассказал? — она кое-как села на полу и начала загибать пальцы. — Во-первых, мы с тобой поссорились, поскольку тебе было мало одиночества. Во-вторых, ты оказался геем. В-третьих, ТЫ оказался мазохистом, связался с БДСМщиком. В-четвертых, ты и в больницу успел попасть. В-пятых, познакомиться с рыжим психом… — Он не псих, — перебил ее Баль. — Он — Наполеон. Тео хмуро посмотрела на брата и встала. — Мороженое достал? — Да. — Значит, садимся, я ем, а ты рассказываешь все как есть, с нашей последней встречи, — Тедди ловко отобрала у брата миску с мороженым и ложки. — И не надо мне краснеть тут, я прекрасно знаю, как ты умеешь рассказывать. Баль сел рядом. — Пообещай не перебивать, — попросил он тихо, когда в дверь раздался громкий стук. — Это в счет? — Тедди тихо захихикала, когда брат с мрачным выражением лица пошел открывать. — Кто там? — спросил Оноре, не желая смотреть в глазок. — Баль, это Георг, у меня проблема. Бальзак открыл дверь, за которой обнаружились Георг и Наполеон. — Баль, короче, он тут слегка перепил, — извиняющимся тоном начал Георг, — и заявил, что должен срочно увидеть тебя. Сзади раздалось тихое хихиканье Тео. По ходу дела, сестра высунулась удовлетворить свое любопытство. — И зачем я потребовался Наполеону? — спросил Баль устало. — А з-затем, — запинаясь проговорил Наполеон, — ч-что ты мой. — с этими словами он схватил Бальзака за шею и прижался к нему губами, силой раскрывая губы и пропихивая свой язык как можно дальше. Баль попытался вырваться, но куда там. Наполеон был куда сильнее. К тому же тело Баля не хотело сопротивляться. То ли боялось, что после накажут, то ли само хотело продолжения. Определить это Баль не мог. — Ребят, я понимаю, что вы тут геи и голубизм из вас всех прет, — прокашлялась за их спиной Теодора. — Но вы сорвали серьезный разговор, типа как. — К слову о серьезном разговоре, — обратился к ней Георг, — я не голубой, у меня девушка есть. — Рада за вас, — Тедди вальяжно кивнула. — Теодора Дрейер. — Георг Жуковский, — представился Гор. — Рыжий — Наполеон Бонапарт. И формально он не гей. — Равно как и Бальзак, до недавнего времени, — пожала плечами Теодора. — Это вы его в больницу отвезли? Баль промычал нечто невразумительное, пытаясь оторваться от Напа, но тот только крепче сжал брюнета в своих объятиях. — Да мы, — кивнул Георг. — Понимаю, что поступили плохо, но черт знает, что бы тогда случилось с Балем. — Да ничего не случилось бы, — хмыкнула Тео. — Ладно, ребят, оторвитесь друг от друга, и пошли в гостиную. Раз вы оказались свидетелями этого события, то вам наверняка тоже интересно, что случилось. — Плевать, — Нап наконец отпустил Баля, и тот поспешил восполнить потерю воздуха. — Все, что случилось, Баль расскажет сам и мне лично, без каких-либо свидетелей. — Идиот, — прошипел Бальзак. — Она моя сестра. Георг и Нап уставились на Тео. Та в свою очередь поспешила улыбнуться. — Ребят, ну вы и даете… — пробормотала она и вернулась в гостиную. Георг и Наполеон направились следом за ней. Баль грустно окинул прихожую взглядом. — Бальзак, и не смей даже думать о побеге, — раздался громкий окрик Тео. — Топай сюда, дети жаждут твоей сказки.