Я тебя больше не потеряю

Они стояли друг напротив друга, опираясь ладонями о стол. Напряжение между ними нарастало, воздух трещал, хоть спичку поджигай. Её распахнутые губы манили невероятно, хотелось ворваться в них, размазать по лицу, причинить боль за все её игры, насмешки, уничижительные фразы, за её измену. Она чувствовала, как он напрягся. Понимая свою убийственную власть над ним, она замерла, не отводя глаз. Она не сдастся, пусть сам делает первый шаг. И он не выдержал, приблизился к её губам. Поцелуй получился какой-то детский, осторожный, не глубокий. Но ей хватило и этого, она сама потянулась за ним, и уже через секунду он прижимал её к себе, грубо, резко, заставил обежать стол, и, привлекая к себе на колени, опустился обратно на диван. Его поцелуи стали требовательными, алчными, он не давал ей вдохнуть воздуха, сжимая в объятиях, он не разрешал ей отстраниться. От его натиска она задыхалась, от его поцелуев плавилось все внутри, скопившееся внизу живота желание уже растекалось по телу горячими волнами. - Мы не можем здесь. – Она сжала его плечи, привлекая внимание к своим словам, когда почувствовала, как горячие пальцы Олега проникли под кофточку, и требовательно сжали нежную кожу. - Поехали ко мне. – Его карие глаза блеснули диковатым огнем, сейчас он не отпустит её, не даст времени на ненужные раздумья. - Там Куликов. – Она пыталась достучаться до его разума. - К черту его! – Мужчина задыхался. – Поехали! - Куда? – Марина выдохнула в его губы. - Поехали! – Его уже невозможно было остановить. Марина покорно поднялась с его колен, и вошла в спальню отца. - Папа, мне нужно уехать. Ты сам справишься до утра? – Она старалась не смотреть ему в глаза. - Конечно, справлюсь, Мариша. Поезжайте. – Казалось, он абсолютно не был удивлен таким неожиданным поворотом, а скорее даже обрадован. - Я прекрасно себя чувствую. Не волнуйся – заверил её отец, как будто опасаясь, что она передумает. Марина вышла в коридор. За это время Брагин уже оделся, и держал в руках её пальто. Она бросила в сумку ключи и мобильный телефон. Олег помог ей одеться и потянул к выходу. Он спешил, он боялся, что она передумает, он не хотел давать ей и шанса усомниться в правильности этого решения. В лифте, как бы в подтверждение своих намерений, он прижал её к стене, и украл поцелуй, короткий, но глубокий. Она не сопротивлялась, Она лишала его разума своей покорностью. Они вышли из подъезда, и сели в машину Олега. Это было какое-то наваждение, она даже не спрашивала, куда он её везет. К знакомой гостинице они подъехали быстро. Брагин расплатился на ресепшене, и взял ключи от номера. Марина стояла в нескольких метрах от него, и ей вдруг захотелось развернуться и убежать, настолько это было неправильно. Как будто почувствовав её смятение, Олег повернулся к ней, и, взяв её за руку, потянул к лестнице, ведущей вверх. Они, буквально, взлетели по ней на третий этаж, Он нашел нужный номер и открыл дверь. В комнате было холодно, видимо горничная, еще утром открыла окно на проветривание, и потом забыла его закрыть. Брагин, не выпуская Марину из объятий, закрыл окно, и стянул с неё пальто. Женщина задрожала от холода и какого-то чудовищного напряжения. Он привлек её к себе, успокаивая своим дыханием и согревая своим теплом. Он не чувствовал холода, ему было жарко. Жарко, от того, что все так круто изменилось, жарко от её близости, жарко от своих желаний. Олег кожей ощущал, что в ней, что-то поменялось. Замерев, он всматривался в её лицо, пытаясь понять эти перемены. Может быть, она просто перестала играть и соревноваться с ним. Еще ни одну женщину он не хотел с такой неистовой силой. Еще ни одна женщина не вызывала в нем такого безудержного желания обладать, вжимать её в свое тело, размазывать по стенке, ставить её на место, бить наотмашь, и одновременно сходить с ума от ревности, жалости, обожания, тоски по ней, гордости за неё. Она не понимала его, у неё было полно своих проблем. А он тянулся к ней, был готов прийти на помощь в любую секунду, стоило ей только, позвать его. Он был бы рядом, давая ей опору и уверенность, что она не одна. Он, как маленький ребенок, искал в её глазах понимания, принятия, поддержки и поощрения, или хотя бы, призыв о помощи. Он не знал, почему вызывает в ней такое раздражение, злость, обиду, Он ведь не предавал её, и никогда бы, не предал, или предал? А она, так и не стала его маленькой девочкой, или стала? Марина почувствовала, что его настроение изменилось, видимо её волнение передалось и ему, Она подняла голову с его груди, и осторожно прикоснулась пальцами к колючей щеке, выводя его из оцепенения. - Мальчик мой…- от её шепота он открыл глаза. - Ты моя? – Сейчас это был самый важный вопрос в его жизни. - Твоя. – Её голос звучал ели слышно. - Вся? – Он не отпускал её глаза, ища правду. - Вся. – Сказала она еще тише. Он поднял её и бережно опустил на кровать, приподнимая одежду. Это была долгожданная близость для них обоих. Впервые за все время их не простых отношений, они не занимались сексом, они занимались любовью, и оба чувствовали разницу. Между ними не было больше недоверия, борьбы, непонимания, отчужденности, запретов, спешки и взаимной неудовлетворенности. Они, словно открывали друг друга заново, ища другие смыслы, другие ощущения, наслаждаясь взаимностью. Они показывали друг другу мастер-классы, подчиняя и подчиняясь, используя весь свой опыт, все свое умение, чтобы стать друг для друга лучшими. Олег был нежен и предупредителен. Он, как будто, извинялся за свою глупость, за свое враньё, за свою измену, за то, что в самом начале просто использовал её тело, чтобы заглушать свою боль, от потери любимой женщины. Она же просила у него прощения за резкие слова, за непонимание, за несвойственную ей грубость. Эта ночь была особенной, их желания были безудержны, их сердца бились в унисон, их тела плавились от прикосновений, их губы и руки ласкали друг друга. Иногда, уставшие от любви, они засыпали, но ровно до того момента, пока губы одного из них не соприкасались во сне с кожей другого, и тогда они вспыхивали вновь. Олег будто обезумел, он, то подминал её под себя, то пристраивался сзади, вжимаясь всем телом в её ягодицы, то откидывался на спину, привлекая её к себе, и позволяя ей плавно раскачиваться на его бедрах. Они и здесь соревновались друг с другом в мастерстве и выносливости, и ни кто не хотел уступать.