Привкус колы на губах

Сначала в городе было не людно: все были заняты - кто по работе, а кто по учёбе. На мрачных улицах в основном можно было заметить занятых людей в костюмах и с кейсами в руках, которые спешили по своим делам. Когда время приближалось к обеду, паника начала овладевать мной всё больше: теряя время, я всё ещё наматывала круги вокруг здания агенства, в котором работал Оскар, и не могла отважиться зайти внутрь. Я всё репетировала, что и как скажу ему, глубоко внутри понимая, что все эти репетиции были бесполезнымы. Несмотря на это, я решила в последний раз пройтись по близлежащим улочкам, будто они могли напророчить мне, что ждёт меня, когда я встречусь с Чикконе. Со скуки я продолжала рассматривать знакомые окрестности и всё тех же спешащих людей, которые всё больше заполняли улицы. Неожиданно мои глаза наткнулись на силуэт... - Чёрт, - моё тело рефлективно дёрнулось, прячась за дерево, которое оказалось так кстати вблизи. Чёрт. Чёрт. Чёрт! Её я не ожидала здесь увидеть! Мать, одетая в тёмно-серый костюм, находилась на противоположном конце улицы. Меня начало немного трясти: если она узнает, что я прогуливаю, то я боюсь мне не только не светит увидеть Оскара, но и своей свободы как минимум на месяц. Я решила аккуратно проследить за тем, куда она дальше последует. Не хватало нам здесь столкнуться... Вздёрнув острый подбородок и потянувшись рукой в сумку, мать достала из неё пудру, тут же принимаясь рассматривая своё отображение и поправлять волосы. Затем она закинула пудру в сумку, попутно доставая мобильный и что-то в нём проверяя. Ещё больше в этом месте и в этот час я не ожидала увидеть человека, который вдруг подошел к моей матери - Дэвид Кирксон, отец Софи. Я нахмурилась, не понимая, что этих двоих могло связывать. Возможно, какие-то рабочие вопросы... Тогда странно, что мать никак не упомянула сей факт. Неуклюже почёсывая затылок, Мистер Кирксон что-то сообщал моей матери, а та, наклонив к нему голову ближе, чем положено замужней женщине, внимательно вслушивалась. Затем они обменялись странными взглядами и заговорщически оглянувшись вокруг, каждый из них поспешил в разную сторону. Всё это выглядело крайне подозрительно и немного... Интимно. В глаза мне вдруг бросилась вывеска здания, которое покинул отец Софи и на пороге которого я застукала свою мать. Застукала их вдвоём... Отель Файн Инчес. Затылком притулившись к столбу дерева, я застыла, позабыв, с какой целью вообще находилась в этом районе. В голове всё путалась, как в бетономешалке, но кое-что всё-таки становилось на свои места, зарождая во мне чувство шока. Я поднесла трубку, набирая номер мамы и всё ещё надеясь, что я всё неправильно истолковала. Это ведь просто больная фантазия подростка... Просто... Просто сброс после гудков... Затем смс-сообщение: Занята. Что-то важное? Я на бизнес-встрече с клиентом. - в своей обычной манере писала мать, давая понять, что я её тревожила. У меня образовался ком в горле. Хороша «клиентура»... Как... Как она могла так поступать с нашей семьёй?.. Что было бы, если бы её увидел папа?! У меня вспотели руки, представляя, что будет, если он узнает. Вот бы последние пять минут моей жизни были стёрты из памяти. Вот бы та блондинка возле гостиницы Файн Инчес была не моей матерью, а какой-то чужой женщиной... «Похоже, в этом мире уже давно нет ничего святого,» - так я размышляла, когда входила в многоэтажное здание модельного агенства. И даже уговаривая почти непоколебимую секретаршу, что мне срочно нужно увидеться с Оскаром Чикконе, эти мысли крушили меня, надавливая на горло и почти заставляя плакать. - Если Вам так сильно нужно встретиться с ним, то почему вы не попросите его спуститься к Вам по телефону? - рыжая девушка в деловом костюме таращилась на меня через линзы своих модных очков от Армани. На её бейджике было написано «Сара», и звучала она всё это время так, будто выпила отвар из поганок и сейчас её на меня вырвет. - Мы так и договорились, но по всей видимости у него сел телефон, - настаивала я, сочиняя на ходу. И рыжая бестия, закатив в третий раз глаза, наконец смиловалась надо мной: - Я думаю, Вам известно, где лифт. Постарайтесь не тревожить остальных людей. Её щедрый жест никак не помог моему настроению стать лучше. Я всё продолжала задаваться вопросом, почему везде гниль и люди сотканы из неё? Почему мир не может быть добрее и проще... Почему Сара не могла хотя бы раз улыбнуться мне? Лифт издал характерный сигнал, когда остановился на пятом этаже. Его двери распахнулись: здесь меня встречали огромные снимки на светло-серых стенах и длинный прохладный коридор, единственным теплом которому служили модные светильники, разбросанные по стенам и потолкам. С не меньшей прохладой меня встречал и мой жених, с которым мне довелось столкнуться, проходя возле третей по счёту двери. Если бы не удивление в глазах, то, боюсь, не осталось бы ничего, кроме стужи на радужках его глаз: - Что ты здесь делаешь, Дафна? - Оскар, который, только что вышел, судя по всему, из студии, уставился на меня с совершенным непониманием и подозрением в глазах. - Вот так сюрприз, - нервно добавил он, пока я искала, что сказать. Да, сегодня поток сюрпризов... Начиная с самого утра, когда мне посчастливилось встретить Гарри. На Оскаре была надета белая полупрозрачная рубашка с расстёгнутыми верхними пуговицами, обтягивающие чёрные штаны, а на руке красовались блестящие серебряные часы. Каштановые волосы были педантично зализаны назад, а на лице можно было разглядеть небольшое количество тонального крема, который делал парня похожим на красивую, безупречную статую... Я так скучала, что невзирая на всё, едва сдерживалась, чтобы не сделать быстрый шаг вперёд и не обнять его. Сейчас мне так нужно было его тепло, чтобы забыться хотя бы на несколько минут... Чтобы просто... Прежде, чем я успела поддаться необдуманным порывам, из-за двери показалась фигура разодетой Лорис, которая вальяжно размахивала ярко-красным веером. В ярко-бордовом плате, украшенном массивными перьями, та смотрелась, словно надменный павлин, который вот-вот начнёт танцевать Кармен. Встретившись с шатенкой взглядом, у меня окончательно пропал дал речи, а сердце медленно, но стремительно спустилось в район пяток. Осознав, кто находится перед ней, на лице Болтон расцвело огромное удивление, постепенно сменяющееся брезгливым взглядом. Никак со мной не поздоровавшись и не произнеся в мою сторону ни слова, будто я была всего лишь потревожившим их шумом, девушка подняла одну бровь, вопросительно косясь в сторону Чикконе. - Оскар, нам скоро на встречу со Стэфано. Нужно успеть переодеться, - рукой она провела по плечу Чикконе, словно он был её собственностью. А внутри меня всё запылало от обиды и злости. Я что здесь, невидимка?! Да уж... Лорис удалось заставить меня почувствовать себя совершенно лишним и нежеланным гостем, «третьим колесом», как изъяснялась Софи. - Я пришла увидеться и поговорить, - запинаясь, ответила я, с каждым словом ощущая себя всё больше не в своей тарелке. И это было мягко сказано. Моё тело буквально онемело. Я заметила, как поплыла вверх и вторая бровь Болтан, и мне вдруг захотелось предательски расплакаться от понимания того, что реакция Оскара не сильно разнилась. В студии послышался шорох - очевидно, что внутри был ещё кто-то. Лорис, на несколько секунд оглянулась назад, а затем в выжидании уставилась на Оскара, явно подгоняя его наконец разобраться с "помехой"... А точнее, послать меня куда подальше. Чикконе последовал примеру своей подруги и стал поглядывать себе за спину, бросая на меня непонятные взгляды, словно опасаясь, что меня может увидеть ещё кто-то, кроме Лорис. - Дафна, я же объяснил тебе, что у меня сейчас полностью забитый график. Ты не могла хотя бы позвонить перед тем, как прийти? - произнеся это почти шепотом, парень подошел ко мне, сильно ухватившись за моё плечо и потянув в сторону лифта. Его движения не были грубыми, они были резкими. Но результат был один: я чувствовала себя пакетом мусора, который вот-вот выкинут в урну. Когда Оскар нервничал, порой в нём воспалялась эта резкость, граничащая с импульсивностью, но мне всегда казалось, что это обойдёт меня стороной. ... Раньше он никогда не позволял себе так обращаться со мной. Раньше он дорожил мной... Наверное. Не знаю, успели ли мы скрыться от глаз Болтон, когда меня наконец прорвало: - И чем же это так забит твой график? - я пыталась вырваться на ходу. - Случайно не твоей партнёршей по съемкам?! - ревность пробилась, словно гейзер из под земли, и мне уже было всё равно, слышит ли нас Лорис, или руководство агенства, или сам Стэфано, к которому они так спешили. Оскар громко вдохнул, а затем выдохнул, закатывая глаза и всё ещё не отпуская моего плеча. Затем он потянул меня не лестничную площадку, шумно захлопнув за собой дверь и наконец разжав пальцы на ткани моей куртки. - Мне не нужны твои истерики в такой важный для меня период, Дафна! Ты выставляешь меня непрофессиональным дураком, приходя сюда, даже не предупредив, и выясняя со мной отношения! Тебе так трудно понять, что человек к чему-то сильно стремится, а не просто ждёт, когда его родители устроят к себе на фирму? Каждое слово кололо меня острой иглой. Я надеялась, что Оскар хотя бы понимал, как больно мне делает, но от него в мою сторону исходило лишь сильнейшее раздражение. Как же наивно было мыслить, что он мог скучать и переживать разлуку со мной. - А тебе, наверное, трудно понять, что любимых людей нельзя оставлять в стороне, даже если у тебя серьёзные планы на будущее? - мой голос задрожал. - Или я больше не отношусь к числу таковых? Сожаление резко пробежалось во взгляде Оскара, и у меня от этого защемило в груди. Впервые промелькнуло что-то родное, маленький лучик тепла в мою сторону, который мог продлить жизнь моей надежде. - Конечно же, ты важный для меня человек, - он смотрел на меня, как на маленькую девочку, которая не понимала даже азов. - Именно поэтому, чтобы не портить наши отношения, я предпочёл не видеться в те дни, когда у меня жуткий кризис. Я раздражен и вымотан, и себя знаю - я на тебе могу это выместить. Уже вымещаю! Потом он нервно вздохнул, сказав уже спокойнее: - Ты просто должна немного подождать. Верила ли я его словам? Мне однозначно хотелось, что бы всё сказанное было правдой. Что бы вся проблема крылась только в его работе, но благодаря своей матери я теперь понимала, что работа - это только удобное прикрытие. «Я занят» было хорошим алиби для того, что бы трахаться с кем-то на стороне. - Если я важна для тебя, то как ты тогда объяснишь это? - достав из рюкзака уже мятые фотографии, я протянула их парню. Пока Оскар молча рассматривал снимки, я наблюдала, как тревога быстрыми темпами обволакивала его красивое лицо. Дальше тревога переросла в задумчивость, а задумчивость в очередную непонятную для меня порцию раздражительности. Чикконе нервно провёл рукой по волосам, прежде чем дёрнуть ею в мою сторону и практически бросить фотографии мне в лицо: - Забирай их и уходи. Я точно не хочу тебя видеть, - он сделал полуоборот, похоже, намереваясь уйти. - Оказывается, мать была права на твой счёт. Не понимая уже совершенно НИ-ЧЕ-ГО, моё тело приросло к полу. Я знала только одно - сейчас Оскар уйдёт, оставляя меня с ещё большей горой вопросов. - Подожди! - я хотела отдёрнуть его, но парень отмахнулся от моей руки. - Ты следила за мной, Дафна? Наняла слежку в виде какого-то сталкера, пока будешь во Франции?! - Оскар выпучил глаза, в очередной раз нервно проводя по прилизанным волосам. - Мне очень интересно, как твой шпион пробрался туда и сделал эти снимки... Это низко даже для... - Что ты говоришь такое?! - я осознавала, что голос сошел на крик, но это уже было вне моего контроля. - Думаешь, мне заняться нечем? - не веря в происходящее, я выпустила фотографии из рук. Они разлетелись по полу. - Ты читал, что написано... Но Чикконе перебил меня, махнув рукой перед моим носом: - Похоже нечем, и твой сегодняшний визит только подтверждает это! Злость и досада стремительно разрастались во мне, желая проявиться в полной красе. Пребывая на грани, мне всё труднее было скрыть, настолько разочарованной я себя чувствовала. Слёзы горячими дорожками спускались по щекам, останавливаясь на подбородке... У меня больше не осталось сил всё это терпеть. - Атака - твоя лучшая защита? Так ты пытаешься скрыть тот факт, что спал с Лорис, пока твоя невеста уехала на полтора месяца в другую страну? - явно выпрашивая к себе жалость, я заскулила, позабыв о том, что у меня тоже есть чувство достоинства. Зажмурившись, Оскар потёр пальцами вески. Кажется, он только больше закрывался от меня: - Я понимаю, как ты всё это видишь, но у меня сейчас нет времени на это. А ты, похоже, решила выжать из меня последние соки. Я снова завопила в ответ: - Да у тебя вообще нет на меня времени! Даже, чтобы объяснить свою измену. Зато есть время, чтобы целоваться с ней! Вы ведь спали?! Парень деловито скрестил руки на груди, осматривая меня как раздражитель, который мозолил глаза и мозги. Я понимала, что он был также на грани, как и я. - Спроси у своего фотографа, Дафна. Может, он предоставит тебе фотографии нашего полового акта? Всех поз, которые мы перепробовали. Я думала, мне уже невозможно сделать больнее, но своим ответом Оскар вбил кол неистовой боли в мою грудь. Все жалкие крошки надежды, которая до этого теплилась во мне, трансформировалась в яд, который начал стремительно отравлять моё тело. Всё, что позволяло мне двигаться вперёд, теперь убивало меня, разрывая на куски. Реальность рушилась перед глазами. Вся наша красивая история превращалась в тлен. Образ прекрасного Оскара, уродовался перед моими глазами, как картина Дориана Грея. Я наивно полагала, что всё разрешится, что этот человек любит меня, дорожит мной и, по крайней мере, раскаивается... Я бы даже простила его! Но где здесь любовь и о каком раскаяние шла речь? Я нашла только унижение... Я обманывала себя, будучи слепой к очевидным фактам - моя мать трахалась с отцом Софи, а Оскар трахался с Лорис. Сплошная гниль. Существовала ли вообще верность и любовь? - Я зря сюда пришла. - Мне тоже так кажется, - парень понимающе закивал. - Мне не до скандалов. Я просил тебя подождать, как нормального человека, а не преследовать меня и тишком фотографировать. - Не переживай, - мои губы дрожали, будто я стояла под холодным дождём, - я больше не буду надоедать тебе. - Возвращаю, - на эмоциях я протянула маленькую коробочку Оскару, стараясь не смотреть этому предателю в глаза. Наш символ любви, в виде подаренного Оскаром кольца, оказался обычной пустышкой из автомата, в который бросают пару центов. Он не стоял ничего, как и чувства Чикконе... - Я думаю, твоё предложение было такое же лживое, как и ты сам, - выпалила я напоследок. Руки дрожали, сопли сочились из носа, а поток слёз продолжал затапливать моё лицо, уже спускаясь на шею. Оскар не плакал. Но я и не ожидала такой фантастики. Ведь, чтобы плакать, нужно сожалеть. Нужно иметь чувства... Чикконе неуверенно принял коробочку в руки. Открыв её, он сначала нахмурился, а потом посмотрел на меня как-то испугано и растерянно. Прошла ещё минута, во время которой Оскар даже не моргал, смотря на меня и осмысливая что-то. В какой-то момент парень, словно опомнившись, принял хладнокровное выражение лица и резко захлопнул коробку, пряча её в карманах штанов. - Может, оно и к лучшему. Дверь снова открылась. Прежде, чем покинуть меня, Оскар напоследок бросил себе за спину: - Надеюсь, ты помнишь, где выход. Удачи. И дверь захлопнулась... Сама не понимая, что делаю, я опустилась на колени, начиная сгребать в кучу фотографии. Не желая, оставлять их на полу, я небрежно бросала их обратно в рюкзак. Плача уже навзрыд, я продолжала сидеть на коленях, борясь с желанием догнать Оскара и при всех закатить такую сцену, которая бы уже наверняка опозорила Чикконе на всё здание. Мне хотелось вырвать все волосы и ему, и Лорис, и его матери, и всем остальным предателям. Но в глубине души я понимала, что только ещё больше опозорю себя. Всё никак не получалось взять себя в руки - я всё валялась на полу лестничной площадки и теперь, как назло, вспоминала самые лучшие моменты наших отношений. В их начале мне трудно было поверить, что такой парень, как Оскар Чикконе, нашел во мне что-то привлекательное... Сейчас же мне было трудно принять, что этот человек с такой лёгкостью отказывался от меня, бросая захлёбываться в слезах. Встряхнув головой, я закрыла рюкзак, поднимаясь с пола и стряхивая грязь с одежды. Появилось желание сделать что-то сумасшедшее. Я больше не хотела быть осторожной Дафной - послушной девочкой своих родителей, которые решали за меня моё настоящее и будущее. Спускаясь по лестнице этого чёртового здания и стараясь не думать о расставании с Оскаром, я набрала номер Софи. Ответ не заставил себя ждать: - Дафна - прогульщица! По каким кустам тебя носит, прилежная отличница? - она посмеивалась бодрым голоском. Я не собиралась ходить вокруг да около. Не осталось сил деликатничать, всё равно Софи не будет так же больно, как мне. - Софи, я сегодня случайно наткнулась на мою мать и твоего отца. Они были возле Файл Инчес. Похоже, только вышли оттуда. Сделав короткую паузу, я всё-таки произнесла: - Они спят вместе. Я уверена. На том проводе послышалась тишина, которая всё затягивалась. В этот раз подруга не спешила отвечать. И чем дольше она молчала, тем больше я задумывалась о том, что всё-таки слишком резко излила на неё эту новость. У Софи не было матери, который бы мог изменять отец, но её могло не меньше шокировать происходящее. Наконец я услышала её вздох. А затем она серьёзно спросила меня: - Где ты, Дафна? Мы можем поговорить? Я остановилась удивлённая, чуть не подвернув ногу на ступеньке. Зная бурные реакции Софи, она должна была как минимум выбраниться парочкой матерных слов. Но я не услышала даже намёка на удивление. Меня посетило неприятнейшее предчувствие. Люди обращались со мной, как с круглой идиоткой. - Ты знала? - пальцы с силой сжали телефон. Послышался нервный кашель, а потом Софи с какой-то странной нежностью и осторожностью произнесла моё имя: - Дафни... И этого было достаточно, чтобы я получила свой ответ. Этого было достаточно, чтобы палец нажал на клавишу «Отключить», а рука сделала бросок, и телефон разбился о стенку. Всего, что произошло со мной за сегодня, стало достаточно, чтобы морально раскрошить меня. Мать, Оскар, Софи... Они убили что-то во мне. Я выбежала из здания, направляясь наобум. Задевая плечами прохожих и не замечая, куда меня несут ноги. В голове вертелось только одно: я точно сделаю что-то сумасшедшее сегодня!