Одной Нью-Йоркской ночью...

Знаете, так бывает. Живешь ты своей скучной, однообразной жизнью и внезапно появляется человек, из-за которого ты перестраиваешь свой график работы. Сначала я случайно зашел в столовую и обнаружил, что эта малявка ест сливовый пирог, приготовленный по-домашнему. Я готов был его расцеловать. И я о пироге, приплывшем буквально ко мне в руки. Я физически не успевал готовить, поэтому по негласному договору продолжил приходить в кафетерий на обеденный перерыв. Казалось бы, что такого: студент обедает с профессором? Многие так делают. Но не тут-то было. Я все чаще ловил себя на том, что высматриваю его в толпе. А дальше — хуже. Я начал думать о нем, понял, что не смогу пропустить обед в его присутствии, не обойдусь без его неловкой улыбки. Я стал зависим? Ха-ха, Аккерман, что за мысли? Это даже звучит смешно. Мои размышления были прерваны приходом в аудиторию ректора, Эрвина Смита. Я понятия и не имел, что он здесь забыл, но ворвался он без стука и без приветствия. Да и сам факт, что он пришел ко мне, говорил о многом. Я слишком хорошо и давно знал Эрвина, так что не оставалось сомнений, что речь пойдет о каком-то моем проколе. Слишком уж натянутой была его улыбка. — Леви, нам нужно поговорить, — начал Смит, останавливаясь перед моим столом так, что я его прекрасно видел. — Это касается твоих... Необычных отношений с одним из студентов. Я сразу понял, куда он клонит. О наших встречах с Йегером знали те, кто частенько посещал кафетерий. Да даже люди, не бывавшие там, были в курсе наших милых перекусов. Слухи сделали свое дело. Поэтому ректор и стоит сейчас надо мной, ожидая моего ответа. — Эрвин, ты прекрасно знаешь, что это всего лишь слухи. Между нами ничего нет и не может быть. Он младше меня на пятнадцать лет и даже не в моем вкусе, — я говорил спокойно, чтобы ничем не выдать свою ложь. Парень мне нравился. Даже очень. Это я понял за своими ранними рассуждениями. Но я не хотел губить жизнь себе и ему. Если мы переспим, то об этом точно кто-нибудь пронюхает и разболтает всем. Затем всплывет специфическая подработка Эрена, что не сделает ему хорошей жизни. Я тоже не останусь без проблем. В лучшем случае, мы оба должны будем покинуть университет. В худшем, я больше не смогу устроиться педагогом, а Йегер останется в черном списке нескольких учебных заведений и фирм. Не лучшее развитие событий. — Я знаю. Просто хочу предупредить, что если вы зайдете слишком далеко, то даже я ничего не смогу сделать, — нахмурился Смит. Похоже, он давно прознал о моей симпатии. Эрен-то пусть и упирался, но его тоже тянуло ко мне. Оставалось надеяться, что этот флирт не выльется во что-то большее. Хотя, уже вылился... Эрвин попрощался и покинул аудиторию. Но я заметил это только тогда, когда разлил горячий кофе на свои идеально чистые брюки. Сегодня я решил пройтись до дома вместе с Микасой. Точнее, это она все за меня решила. Все никак не угомонится ее женское начало. Думает, что я гуляю с парнями по клубам после занятий. Ага, как же. Но разве я мог отказать подруге детства? В итоге, после прощания с однокурсниками, мы не произнесли ни слова. Но меня это мало волновало, мысли были заняты только одним человеком — Леви. В последнее время он стал более... Мягким, что ли. Больше не было подколов о моих гормонах, работе и чувствах. Молчание тоже пропало, уступая интересным темам. Чаще всего мы обсуждали американскую классику или более старый рок. Он действительно умел рассказывать не так, как обычные взрослые. Иногда он мог материться или отпустить непристойную шутку, но никогда не перегибал палку, потому что это было чревато последствиями. Леви как будто пытался уберечь меня, либо я смотрел на мир через розово-ванильные очки. Микаса вела себя тише обычного. В общем, это можно было легко понять. Сейчас многие пытались выяснить, встречаюсь ли я с профессором Аккерманом и спим ли мы. Обычно это делали ревнивые сучки, которые текли от одного только взгляда Леви. Иногда его популярность среди девушек меня до чертиков бесила, но приходилось мириться с этим. Купив Микасе мороженое, мы решили пройти по дворам, чтобы подольше побыть вдвоем. Слишком уж редко мы стали видеться в последнее время. Хотя Микаса могла надумать лишнего. Что я одумался и решил серьезно поговорить по поводу своей ориентации. Может, она даже придумала себе, что я предложу ей встречаться, а потом мы сыграем свадьбу, нарожаем детей и будем жить долго и счастливо. Но все было не так-то просто, и я оставался геем, влюбленным в своего профессора. Из мыслей меня выдернул нахальный, грубый, обкуренный голос: — Эй, пацан, это твоя девушка? — я посмотрел на говорившего. Им оказался старшекурсник нашего университета, которого я частенько видел в кафетерии или коридоре. Конечно, вопрос предсказуемый, многие ошибочно принимают меня и Микасу за пару. Но я знал, что если его задают такие придурки, как этот парень, то добра не жди. Он мог сделать с ней все, что угодно. Я невольно напрягся: — А если да, то что? — нахально ответил я, смотря парню прямо в глаза. Тот лишь хитро усмехнулся. — Тогда мы с друзьями подравняем тебе морду, — после его слов из ниоткуда стали появляться те самые друзья с ножами и палками. Пусть их было всего четверо, считая главаря, оружие увеличивало их преимущество. — Микаса, в сторону! — крикнул я, совершенно забывая о том, что девушка с ее-то физическими данными могла бы самостоятельно уложить их. Тем не менее, сопротивления не было. Аккерман послушно отошла. Если бы я обернулся назад, то увидел бы её взволнованной и обеспокоенной. Первыми напали они. Изначально я только уворачивался и блокировал удары, но вскоре и сам атаковал. Правда, потасовка длилась недолго и в скором времени я упал, а эти придурки стали бить ногами. Наверно, со стороны это выглядело жалко, но мне было не до того. Боль пронзила грудь, когда меня вновь пнули. Я закашлял, продолжая попытки подняться, заканчивавшиеся новыми порциями страданий. Сам того не заметив, я обмяк на земле. Бандиты же исчезли также неожиданно, как и появились. Скорее всего, Аккерман постаралась. — Эрен? Эрен! Как ты?! — услышал я голос Микасы. — Я сейчас вызову скорую! Микаса явно была напугана. Ее вечно холодный и безразличный голос дрожал. Не хотелось бы сейчас видеть ее лица... Надеюсь, она не плачет. — Я в порядке. Помоги мне встать, — прохрипел я, предпринимая попытку подняться. Меня тут же подхватили заботливые руки. — Тогда мы пойдем ко мне. Так будет ближе, — Микаса уже привыкла к моему характеру и знала, что спорить бесполезно. Через полчаса мучительного движения к дому Аккерманов, я чувствовал, что еще чуть-чуть и начну плеваться кровью. Хвала небесам, что в их доме был лифт, а в квартире находился Леви, иначе я бы действительно умер. — Что за?.. — послышался голос профессора, а за ним звук разбивающейся чашки. — Какого хрена? Это Йегер? — в голосе мужчины я отчетливо слышал волнение, но мне было настолько физически больно, что это могло померещиться. Микаса что-то ответила, но я не вслушивался. Меня положили на пол прямо в коридоре и, судя по всему, девушка отправилась на поиски аптечки. Но единственными лекарствами в доме были активированный уголь и пластырь. Затем, как я понял, Леви отправил сестру за бинтами и спиртом, и мы остались наедине. Леви вернулся из ванны с влажной тряпкой. Наверное, хотел протереть мои раны до возвращения Микасы. Странно было, что он вообще обо мне заботился. Непривычно было видеть его таким... Обеспокоенным. Первым тишину прервал, как ни странно, именно Леви: — Ты что, котёнка с дерева доставал? — поинтересовался он, снимая с меня грязную футболку. Сейчас голос профессора не звучал так заботливо и больше не дрожал. Возможно, мне все же показалось. — Нет, просто подрался, — пробубнил я, фыркая от холодного прикосновения компресса. Но Леви явно не собирался останавливаться, поэтому вопросы с издевкой продолжились. — А ты мазохист, Йегер. Дефицит адреналина? — усмехнулся Аккерман, заканчивая вытирать кровь с груди и живота. — Я защищал твою сестру от каких-то придурков, которые к ней приставали, — я болезненно поморщился, когда тряпка коснулась одного из ушибов. Не то, чтобы было очень больно, просто холод будто пронзал. Но я знал, что потом будет лучше. — Защитник нашелся. Ты же в курсе, что у Микасы черный пояс по карате? Она и сама может о себе позаботиться, — я готов был ударить себя по лбу. Как же я мог забыть о том, что моя обожательница — мастер боевых искусств? Хотя не по-мужски было бы отступить и дать ей накостылять своим обидчикам. — Ну и что, она же девушка! — воскликнул я, поймав странный взгляд Леви. — Что-то не так?.. — уже тише спросил я, надеясь, что мне не прилетит чем-нибудь тяжелым. — Она тебе нравится? Сказать, что я был удивлен — ничего не сказать. Такого вопроса от профессора Аккермана я не ожидал. Неужели он ревнует? От одной только мысли об этом мои и без того огромные глаза округлились и стали напоминать две тарелки. Быть такого не может! Сам же не так давно утверждал, что между нами нет никакой связи... — Не, не, не! Скорее, я ей нравлюсь, — быстро отреагировал я, даже подскочив, и тут же ощутил кровь, прилившую к голове. В глазах потемнело, но я быстро пришел в себя и понял, что синяки не болят. Компресс сработал. — Не двигайся так резко, — предупредил Леви уже более ласковым голосом. — Тогда тебе уже нравится кто-то? — мне показалось, что он действительно был обеспокоен этим. Пальцы руки, на которую он облокачивался, нервно постукивали по паркету, а глаза избегали зрительного контакта. И с каких пор я замечаю такие мелочи? — Мне нравится один человек, — не стал тянуть я. Дыхание отчего-то сбилось и стало тяжелым. Либо организм ослаб из-за ран, либо он так реагирует на присутствие того самого человека поблизости. — И кто же он? — я думал только о том, что нужно как-то отвязаться, перевести тему... Вот зачем ты это сказал, Эрен?! Идиот. — Ну, уж точно не вы, — усмехнулся я для пущей правдоподобности, ведь сердце кричало об обратном. И меня уже начинала бесить моя влюбленность, которая существовала помимо моей воли, ведь я становился похожим на пятиклассницу. — Сказал что не я, но первым ткнул на меня пальцем, — теперь настала его очередь ухмыляться. Пусть незаметно, но он ослабил маску неприступности, и теперь я мог спокойно любоваться его настоящими эмоциями. Процентов на сорок пять точно. — О чем вы, профессор? — я действительно не совсем понял суть этой фразы. Как я умудрился облажаться сейчас, когда все мои действия кричали, что мне противен Леви Аккерман. Хотя с моим неумением скрывать что-либо, все возможно. Поцелуй, накрывший мои сухие губы, оказался внезапностью. Я не знал, что нашло на него, но я не собирался упускать свой шанс и ответил на этот резкий, порывистый и не менее страстный, чем в прошлый раз, поцелуй. Когда мы отстранились друг от друга, я заглянул в его серые глаза. Такие красивые вблизи. Не такие, как на парах, не такие, как всегда… — Зачем вы это сделали? — сбивчиво прошептал я, не понимая логику профессора. — Еще хоть раз влезешь в драку и тебя так искалечат, я самостоятельно тебя добью, щенок, — ни намека на еле заметную нежность, которая до этого плескалась где-то на глубине его глаз. Теперь лишь холодная сталь. Но отчего-то на душе стало тепло. Наверно, я все же мазохист, но тут явно было замешано не только учительское волнение. Это грело мое сердце. Открыв дверь, я уже хотела заговорить, но вовремя заметила брата и Эрена. Они целовались и не замечали меня. Я быстро и бесшумно закрыла за собой двери. В голове что-то переклинило, я взяла телефон и набрала знакомый номер. — Алло, мистер Смит. Нам нужно встретиться. Это касается отношений профессора Аккермана и студента Эрена Йегера. Хорошо, завтра буду у Вас. Когда я сбросила вызов, сердце предательски сжалось. — Все ради тебя, Эрен.