Одной Нью-Йоркской ночью...

Несмотря на то, что профессор Ханджи не сказала нам, куда собирается завести нас, мне не казалось, что она планирует разжиться новыми трупами для экспериментов. Скорее всего, она просто забыла это упомянуть. Но уточнять что-либо у мистера Аккермана я не собирался, потому что ещё не записывался в самоубийцы. Мы выехали в назначенное время, и Жану, опоздавшему буквально на минуту, пришлось бежать за автобусом, пока мисс Зоэ не пожалела его. Лицо Леви выражало полное презрение к Кирштайну, и где-то глубоко в душе я даже посочувствовал ему. По словам профессора Ханджи, нам предстоял недолгий путь, но, едва выехав из города, мы намертво застряли в пробке. От нечего делать я достал один из альбомов для рисования. Я сидел в самом начале автобуса, поэтому без труда нашёл нужный ракурс. Я незаметно косился на недовольного Леви, ругающегося с химичкой, пока рука сама вырисовала его хмурое лицо на бумаге. Его сведенные брови, поджатые губы, поблескивающие от злости на глаза — это была моя первая зарисовка за поездку. А я надеялся, что это будет пейзаж… После двух часов, проведенных в пробке, я стал понимать, почему даже профессор Аккерман поехал с нами. Это был поистине великолепный день. В городе я не замечал очевидного, отвлекаясь на телефон, но теперь, не имея его при себе, я мог оценить красоту природного пейзажа. Нежно-голубое небо очаровывало своей чистотой. Птицы радостно щебетали, и их песни приятно отдавались в ушах. Стоило закрыть глаза, как ты попадал в другой мир, полный великолепных мелодий. Однако в этом придуманном мире был ещё один звук — шелест листьев. Они шевелились даже от слабого дуновения ветра. Теплые потоки воздуха ворошили мои волосы, и я невольно подставлял лицо ветру, наслаждаясь приятным ощущением. Мне казалось, что остальная группа не замечала этого всего. Может, дело было в том, что я – художник? Я заметил, как лучи солнца пробиваются сквозь кроны деревьев. Сочетание солнечного света и свежих зеленых листьев было похоже на море. Выйдя из тени, я подставил лицо солнечным лучам, чтобы насладиться их теплом, и прикрыл глаза. Тепло тут же стало разливаться по моему телу. Это было очень приятное ощущение. — Солнечные ванны принимаешь? — усмехнулся Жан, заметивший, что я отстал от остальных. — Именно. И тебе советую, конь, — открыв глаза, я сфокусировал на нём взгляд. — Это подождет. Куда важнее сейчас не потеряться, — хмыкнул Кирштайн, проигнорировав моё обращение, и ускорил шаг, чтобы догнать группу. Мне оставалось лишь последовать его примеру. Чем дольше мы шли, тем тише становился гул машин. Вскоре он и вовсе стих. Слышны были только наши разговоры и шорох листвы. Через некоторое время мы вышли на небольшую поляну. Она заросла цветами по опушке и буквально купалась в солнечных лучах. Именно на ней мы должны были разбить лагерь и, хотя мне не терпелось зарисовать окружающую красоту, для начала следовало расположиться на новом месте. Когда мы стали разбивать лагерь, выяснилось, что мисс Зоэ дала всем разные списки. Мы обнаружили это, когда количество людей не совпало с количеством палаток. — Я сделала это с целью сплотить коллектив, — пояснила профессор Ханджи, потирая ладони. Среди студентов тут же послышался возмущённый ропот. Я пожал плечами. Для меня не составляло проблемы жить с кем-то в палатке. Палатки были двухместными, и возмущённые быстро успокоились, здраво рассудив, что делить временное жилище с лучшими друзьями не так уж плохо. Не повезти должно было лишь тем людям, которым предстояло жить с преподавателями. Чтобы не остаться лохом, живущим с нравящимся мне профессором, я выбрал себе в соседи парня по имени Конни. Никто не рисковал делить палатку с человеком другого пола, и только в пару с Аккерманом попала старшекурсница по имени Петра. Она не меньше моего была влюблена в Леви. В груди что-то неприятно шевельнулось, но я решил не придавать этому особого значения. Ближе к вечеру мы поставили палатку и разобрали вещи. Леви времени зря не терял, и ужинали мы рыбой, выловленной им. — В следующий раз останетесь голодными, — ворчал он, пока группа, усевшись у костра, уплетала жаренную рыбу, не обращая внимания на его угрозы. После ужина в лагере образовалось несколько групп по интересам. Они что-то бурно обсуждали. Сидя среди парней, я чувствовал себя не в своей тарелке. Мне не нравились девушки, я не играл в популярные видеоигры и не смотрел футбол… Коротко вздохнув, я незаметно покинул лагерь и направился к соседней поляне с целью отдохнуть от шума. Отойдя от лагеря, я уселся на траву и поднял глаза к небу. Звезды, одна ярче другой, смотрели на меня с небосклона. Их там было бесчисленное количество! В городе редко можно было увидеть такое. Там ночное небо частично перекрывали высоченные здания, к тому же, я не имел привычки смотреть вверх, постоянно куда-то спеша. Не только чистота небес покорила меня. Чистый воздух вокруг невозможно было не заметить. Он отличался от привычного загазованного, и поэтому, когда я глубоко дышал, у меня кружилась голова. Холодный ветер, пробиравшийся даже под толстовку, застал меня врасплох. Я весь сжался и уже собрался уходить, как на мои плечи приземлилась чья-то куртка. — Здесь холодно, — голос, от которого я сходил с ума, прозвучал прямо над ухом. Я вздрогнул от неожиданности. — Профессор? — удивленно спросил я. Аккерман лишь хмыкнул, усаживаясь рядом. — Что Вы здесь делаете? — Ты не должен был уходить без спроса, — спокойно ответил Леви. Он облокотился на руки так, что наши пальцы соприкоснулись. Сердце пропустило удар. Я недоуменно посмотрел на Аккермана, однако тот продолжал невозмутимо смотреть на звезды. Судя по всему, руку он убирать не собирался. что ж, это сделало меня чуточку счастливее. — Ах, так Вы волновались? — подловил его я, усмехнувшись. Я и не думал спрашивать об этом всерьез. — Все может быть, — загадочно ответил он, будто бы не воспринимая мои слова как шутку. — А если серьезно, то мне просто надоели те две болтливые бабы. — Вы о мисс Зоэ и Петре говорите? — я заметил, когда уходил из лагеря, что профессор сидел именно в их компании. — Да. Уже следишь за мной? — Аккерман повернулся ко мне. – Я чувствовал твой взгляд через всю поляну. — Ни за кем я не следил. Просто взглядом наткнулся на Вас, — пробубнил я, чувствуя, как щеки заливаются краской. Вот ведь! Я всего один раз взглянул! — Хм, ладно, но сейчас ты откровенно пялился, — его рука подвинулась ближе. Теперь я четко чувствовал его прикосновение. — У Вас холодные руки, — едва слышно прошептал я первое, что пришло на ум. На его лице отразилось едва заметное удивление. Я почувствовал лишь стыд и смущение. — Н-нет, я не это имел в виду! — воскликнул я, стараясь оправдаться. Лицо уже давно горело. Мне захотелось убежать куда-нибудь подальше в лес, однако я заставил себя удержаться на месте. — Я понял, что ты хотел сказать, — лицо Леви вновь стало холодным, но глаза выдавали его истинное состояние. Он будто сомневался, не зная, какое решение принять. Вдруг он поджал губы, и я понял, что делает он не то, чего хотел бы. Аккерман убрал руку и поднялся. – Не сиди тут долго. Если заболеешь, ответственность понесем мы с мисс Зоэ. Леви преобразился на глазах. Вся уютная атмосфера исчезла так же быстро, как и появилась. Леви включил строгого преподавателя, отбрасывая в сторону ненужные, по его мнению, романтику и мягкость. Его можно было понять. А вдруг кто-нибудь увидел бы нас в таком положении? Леви развернулся и ушёл в лагерь, а я так и остался любоваться ночным небом. В голове крутилась лишь одна догадка, в которой я был уверен на все сто. Он хотел поцеловать меня.