Одной Нью-Йоркской ночью...

Встав с насиженного места, я направился в лагерь. В голове крутилась мысль о поцелуе. Неужели «мистер кусок льда» действительно хотел сделать это? Верилось с трудом, однако я надеялся, что правда увидел в его глазах желание, а не сошел с ума. На поляне было пусто. Неужели прошло так много времени с тех пор, как я ушёл? Света в палатках не было, однако я не был уверен, что ребята спят. А мне бы стоило уснуть — слишком уж много впечатлений накопилось за один день. Конни уже дрых без задних ног, когда я только улегся в свой мешок. Мысли моментально нахлынули на меня, прогоняя сонливость. Леви правда хотел сделать это? Мне же точно не показалось. Он так смотрел, будто был разочарован в своих действиях. Из груди невольно вырвался вздох, когда я вспомнил наши предыдущие поцелуи. Мне хотелось как следует распробовать его губы… Я перевернулся на другой бок, ощущая, как возбуждаюсь от воспоминаний о том сеансе секса по телефону. Щеки вспыхнули, когда я подумал о нашей первой встрече. Я всё ещё чувствовал холод прикосновения его рук и осознавал, что очень хочу согреть эти тонкие прекрасные пальцы. Еще немного поворочавшись, я успокоил себя тем, что Микаса однозначно убьет меня за такие мысли. Тогда мне всё же удалось заснуть. На следующее утро я проснулся от шума снаружи. Прислушавшись, я смог различить бодрый голос профессора Ханджи, мычание Спрингера слева и щебет птиц. Стоило открыть глаза, как солнечный свет ослепил меня. Захотелось закрыть лицо подушкой, но я знал, что Зоэ так просто не отстанет. Кое-как поднявшись, я выбрался на поляну. Из других палаток выползали такие же сонные страдальцы, как и я. Нас ожидал завтрак, который начался, когда из леса вышел Леви с дровами. Ещё в университете я заметил круги под глазами профессора. Несложно было догадаться, что он страдает бессонницей. Поэтому я не удивился, что он уже давно не спал и успел собрать сухих веток. На завтрак у нас были рыбные консервы, которые Ханджи поручила взять кому-то из ребят. Наспех проглотив рыбу, я поблагодарил кого-то за завтрак и умчался рисовать. Точнее, писать шедевры. Многие знали, что я рисую, и не удивились тому, что я сижу под деревом с бумагой и карандашом в руках. Однако некоторые удивлённо посматривали в мою сторону: видимо, им казалось удивительным, что студент биохима мог любить рисовать. Я немного отошёл от лагеря — так, чтобы сквозь листву было видно палатки. Чтобы не смущать людей, я решил их не рисовать. Закончив с одной картиной, я, с разрешения мисс Ханджи, отправился на поиски речки, в которой Леви наловил рыбы. Я не ошибся с направлением и довольно быстро вышел к небольшому ручью, протекавшему среди леса. Найдя подходящее место, я принялся рисовать. Сложнее всего было справиться с бликами света, но мне это удалось, и я стал думать, куда пойти дальше. Обратно в лагерь не хотелось. Там наверняка было много народу, а все девушки наверняка опять крутились возле Леви. Меня передернуло от одной мысли об этом. Чтобы хоть как-то отвлечься, я посмотрел на воду. Вода была прозрачной. Я впервые видел такое, поэтому опустил руку в ручей, не отводя взгляда. И правда, вода была кристально чистая. Наверное, ее даже можно было пить, но я не стал рисковать. Встав с корточек, я обернулся. Сквозь кроны деревьев отчетливо было видно заходящее солнце. За рисованием я не заметил, как быстро настал вечер. Несмотря на отсутствие нужных карандашей, мне вдруг очень захотелось зарисовать закат, и я пошёл навстречу солнцу, отгибая норовящие ударить по лицу ветки. Лес внезапно кончился, и глазам открылось поле. Отсюда закат выглядел лучше прежнего. Я вооружился карандашом и принялся зарисовывать чудесный вид. Увлекшись рисованием, я не сразу заметил человека, подошедшего сзади. И лишь когда над ухом послышался голос с хрипотцой, я нервно повернул голову. — Не знал, что ты рисуешь, Йегер. — Три, пять, десять… Так, еще двух человек не хватает. Кого нет на месте? – спросила Ханджи, строго оглядывая студентов. — Ну, неужели вы не знаете собственных однокурсников? — На месте нет Райнера и Эрена, мисс Зоэ, — вежливо ответил Бертольд, возвышающийся над всеми остальными. — Райнер ненадолго отошел и скоро вернется, но я понятия и не имею, где весь день пропадает Эрен. — Кто-нибудь знает, куда ушел Йегер? — вмешался Леви, подпиравший дерево плечом. Его не шибко волновали занятия студента, просто ответственность за группу лежала на них с Ханджи. — Ну, он говорил, что собирается осмотреться… — неуверенно сказал Конни. Они с Эреном делили палатку, поэтому ему можно было поверить. — Он хотя бы примерно сказал, куда пойдет? — спросил Аккерман с нажимом. — Эрен спрашивал о речке, — сообщил Марко. — Думаю, он мог пойти туда. — Может, кто-нибудь сходит за ним? Скоро ужин. Жан? — Ханджи сверкнула очками, и Киршатйна невольно передернуло от её взгляда. — Я? Да ни за что. Пусть этот придурок либо сам добирается обратно, либо голодает. Я ему не мамаша, — парень тихо фыркнул, отворачиваясь в сторону Бота. — Идем, Марко. — Кто-нибудь еще? Может, ты, Имир? — Зоэ продолжала донимать студентов, однако каждый из них отказывал ей. — Эй, очкастая. Я схожу. Только прекрати этот цирк, — профессор Аккерман закатил глаза, когда Зоэ попыталась шантажировать Мину. — Все же ответственность за этого бездаря лежит на нас. — Ну, тогда почему бы мне не сходить за ним? — Ханджи обиженно посмотрела в сторону Леви. Тот безразлично пожал плечами. — Потому что ты наверняка заболтаешь бедного парнишку, и вы оба останетесь без ужина. Скоро вернусь, — развернувшись, Леви лениво махнул рукой и зашагал к реке, так и не дав Ханджи возмутиться. Не найдя Эрена у речки, Аккерман даже стал материться сквозь стиснутые зубы. И зачем он вообще вызвался искать этого паршивца? Надо было всё-таки отправить за ним Зоэ, но нет, Леви приспичило самому переться в самую глушь леса. Уже практически сдавшись, Леви все же нашел в себе силы двигаться дальше и, к своему удивлению, вышел на поле. Йегер обнаружился там же. Он сидел прямо на земле с альбомом в руках. «Рисует?» — мелькнуло в голове профессора, когда он подошел ближе. — «Даже не замечает, засранец». Пусть Леви не признавался даже себе, но наблюдать за эмоциями Эрена было достаточно интересно. Он то хмурился, то улыбался. А в повседневной жизни, стоило Аккерману заговорить с ним, тот становится дерганным и неспокойным. Конечно, Леви был в курсе, почему так происходило, но решил, что проще игнорировать свою симпатию. Как и влюбленность пацана. Рано или поздно тому бы надоело бегать за профессором, и тогда всё встало бы на свои места. — Не знал, что ты рисуешь, Йегер, — Аккерман подошёл поближе, чтобы рассмотреть, что рисует Эрен. — Что рисуешь? — вопрос профессора застал Эрена врасплох, поэтому тот еще долго не мог произнести ни слова. Но, собрав всю свою волю в кулак, решился продолжить разговор. — Закат. Сейчас просто наброски. Нужно успеть, пока солнце не село, — Эрен спохватился и продолжил свою работу. — Домой вернусь — раскрашу, и будет полноценный пейзаж. Леви решил не мешать и присел рядом. Ужин мог подождать — в городе, поди, не увидишь такого заката. — Это же не единственный твой рисунок, — почему-то Леви захотелось продолжить беседу, и, дождавшись, когда Йегер закончит, он заговорил. — Покажешь их? — сейчас Аккерманом овладело любопытство. Отчего-то хотелось узнать Эрена получше. — Нет. Вам нельзя это видеть, — Эрен прижал рисунки к себе, как бы защищая их. Но почему-то именно сейчас твёрдость характера Леви дала о себе знать. — Тебе что, сложно показать свои каракули, шкет? — почему-то профессору захотелось во что бы то ни стало добиться своего. Он резко сел Эрену на бедра, не давая сбежать, и попытался схватить хотя бы один лист, но Эрен поднял альбом над головой. Леви тут же навалился на него, толкая на землю. Падая, Йегер уронил свой альбом. Взяв наброски, Леви обомлел. На большинстве листов был изображен он сам. Вот он в автобусе, а тут он ест… Аккерман посмотрел на Эрена с нескрываемым недоумением. — Так ты… Все же следил за мной. Всю поездку. Нет, погоди, это же началось гораздо раньше, так? — внезапное раздражение охватило профессора. Он смял один из рисунков, отчего в глазах Йегера промелькнул ужас. — Нет! Я не слежу за Вами. Оно само… — Само рисуется? Я не удивлюсь, если ты и сталкерил… — Леви запнулся, увидев в глазах Эрена чувство вины. — Так ты и это делал?! Щенок, оставь меня в покое. Я не хочу, чтобы какой-то пацан следил за мной везде и всюду. Это же происходит не только на территории университета, я прав? Помешанный подросток! Отстань от меня, — резкие слова сами слетали с губ Аккермана. Он был в ярости, ведь ценил свое личное пространство и не позволял кому-то подбираться настолько близко. Оставалось надеяться, что Эрен узнал не так много информации. — Я… Я… Профессор, я не хотел. Я просто… — Леви казалось, будто Эрен вот-вот расплачется, хотя на самом деле тот тоже был в ярости. — Почему я не могу рисовать Вас или знать информацию о Вас? На каком основании?! Будто Ваша любимая группа или Ваше любимое блюдо — большой секрет! — от злости и обиды на глаза Йегера навернулись слезы. — Вы сами влюбили меня в себя, сами целовали тогда! Но каждый раз, когда нам стоит разобраться в чувствах, Вы жалко сбегаете! — Заткнись! — Аккерман бросил рисунки и сжал запястья Эрена, прижимая их к земле над его головой. — Я не сбегаю. — Сбегаете!.. — не успел Эрен договорить, как его губы накрыл яростный поцелуй. Шокированный, Йегер пялился на Аккермана и не мог понять его логики. — Возвращайся в лагерь. Мы уже опоздали на ужин, — опустив Эрена, Леви встал, отряхнулся и ушёл по направлению к лагерю. А Эрен так и не понял, какого черта происходит с его преподавателем латыни.