Одной Нью-Йоркской ночью...

— Но профессор, я уже вполне здоров, чтобы пойти гулять, — я возмущался и пытался противостоять Леви уже битый час, однако выходило у меня, мягко говоря, не очень хорошо. — Я повторяю: сейчас ты находишься под моей ответственностью, дурья башка, и если с тобой что-нибудь случится, влетит мне, — профессор говорил об ответственности, но я давно понял, что он и правда переживал за меня. Это было видно по взгляду и жестам. Я давно научился читать их у людей, с которыми общаюсь достаточно долго. У Армина, когда он волновался или переживал, сбивалось дыхание и бегал взгляд, Микаса поправляла или теребила шарф, а вот Леви кусал губы. И это было бы забавно, если бы не было так сексуально. Блять, меня с самого начала привлекали его губы. После нескольких поцелуев я лишь убедился в том, что они намного мягче, чем казалось. А еще мне хотелось, чтобы мы поцеловались вновь. Увы, все это были лишь мечты, и четвертого поцелуя мне было не видать. — Я уже взрослый и, чтобы вы знали, смогу позаботиться о себе! — я перешел на повышенный тон, не заметив этого. А ведь сначала ничего не предвещало бури. В эти выходные в Нью-Йорк должна была приехать недавно дебютировавшая группа "No name". Конечно, любовь по отношению к ней не сравнится с моей страстью к "Arctic monkeys", но сходить на их концерт я бы уж точно не отказался. А тут внезапно Арлерт сказал, что достал три билета. Мы просто обязаны были сходить туда! Однако один коротышка по имени Леви, чтоб его, Аккерман строго-настрого наказал мне сидеть дома и не высовываться. Складывалось ощущение, что он моя мамочка, хотя я даже от родной матери не получал столько заботы, сколько от него. Пусть до Микасы ему было далеко, меня радовало это внимание (в отличие от внимания его сестры — оно бесило). Однако именно сейчас мне действительно нужно было уйти. Леви прекрасно это понимал, но упорно не желал сдаваться. — Допустим, это так. Но если тебе уже легче, то какого хера ты все еще не ходишь на пары? — профессор перестал кусать губы уже пару минут назад, и я, наконец, смог отвести от них взгляд. Сейчас он действительно выглядел как строгий отец семейства, который отчитывал сына за долгие прогулы и тусовки в клубах. Это показалось мне забавным, и я издал тихий смешок. На его вопросительный взгляд я лишь мотнул головой. — То есть, если я буду ходить в университет, вы позволите мне пойти погулять с друзьями? — я не смог сдержать улыбки. Все было настолько просто? Аккерман явно мялся, не зная, как поступить. Но я уже знал, что он сдался. — Ладно, засранец, — он вздохнул. — Так и быть, я вас отпускаю, — я уже хотел было начать радоваться, но он жестом руки попросил меня заткнуться. — Но тогда я больше не несу за тебя ответственности. Я договаривался навещать тебя до тех пор, пока ты не оправишься полностью. А раз ты уже можешь посещать занятия, то у меня больше нет нужды приходить к тебе домой, — это наверняка была моя фантазия, но на секунду мне показалось, что он расстроился. Я уже привык, что Леви рядом — и даже больше не смущался, когда мы просто разговаривали, — поэтому грустно было, скорее, мне. — А что если мне станет плохо посреди улицы? — я задал этот вопрос из-за неуверенности, бушующей внутри. Не то чтобы я сомневался в своем здоровье, но вдруг я правда мог отрубиться по дороге домой? Случись это на паре, мне сразу помогли бы, но вряд ли кто-то сделал бы это на улице. Профессор, видимо, подумал точно так же. — Тогда я буду сопровождать тебя от дома до университета и обратно, — судя по всему, он еще чувствовал ответственность, от которой недавно хотел избавиться. Это и значило быть... взрослым: я бы не смог принять такого решения, зная, что на моих плечах будет лежать груз ответственности за жизнь другого человека. Я, конечно, был самостоятельным, но о других людях заботиться не очень умел. Наоборот, часто доставлял им хлопоты. Но на тот момент главным было, что он разрешил! Разрешил, черт возьми. Да еще и с условием, которое только пришлось мне по душе. Я должен был еще минимум две недели ходить с ним вместе. Я, можно сказать, убил двух зайцев одним выстрелом. — Я не против! — радость внутри меня бурлила настолько, что я даже не смог сдержать чувств. — Кто бы сомневался, — Леви покачал головой, будто бы я был каким-то ребенком. Я уже хотел было обидеться, но он заговорил вновь. — В таком случае, тебе нужно собираться. Завтра ты идешь на занятия. Я зайду за тобой, и отсюда двинем к университету, — Аккерман направился в сторону выхода, и мне пришлось следовать за ним. — Не забудь сделать задания и лечь спать, сопляк. — Я не ваш сын! — я скрестил руки на груди и подпер косяк боком. — Ты еще глазки закати, ну, — профессор цокнул языком и продолжил обуваться. — Да, ты не мой сын. Но ты еще дите, — в сердце неприятно кольнуло. Вспомнились недавние слова Армина: он пытается доказать себе, что ты не ребенок и способен жить по-взрослому. И что я творил вместо того, чтобы измениться?! Обижался как малолетка и по-прежнему вел образ жизни отшельника. С этим нужно было что-то делать. — Я вам еще покажу, — прошептал я на грани слышимости, непроизвольно нахмурившись. У меня еще будет шанс проявить себя настоящего. — О-о, что ж, мистер самостоятельность, могу лишь пожелать тебе удачи с твоим еще не придуманным планом, — Леви безразлично посмотрел мне в глаза и, развернувшись, открыл входную дверь, чтобы уйти. — Только знай, что одной слежки будет недостаточно. Я действительно не понимал: для меня информация была очень важна. Нужно было спросить Армина при случае, но пока я мог только смотреть, как Леви исчезает в темноте подъезда. Я зажмурился, когда включил подсветку на телефоне. 3:05. На полтора часа раньше обычного. Вчера на час. А что потом? Вообще не засну? В любом случае, нельзя было просто лежать и ничего не делать. Я сел на кровати и потянулся. В раннем подъеме были свои плюсы. Например, я должен был без проблем все успеть вовремя… Хотя и до этого времени было навалом. Свой утренний ритуал я провел как обычно: душ, завтрак, пробежка. Не сказать, что на улице стало намного холоднее, но если бы я вышел в одной футболке, чтобы просто постоять, то однозначно замерз бы. Вернувшись к дому, я решил покурить чуть позже. Наверняка Эрен еще спал, и у меня появился прекрасный шанс поиздеваться над ним. Не хотелось бы его упустить. Переодевшись в свой рабочий костюм, я взял портфель с документами на сегодня и собрался было выходить, как меня окликнул противный девичий голос. — Ты сегодня рано, — Микаса проснулась раньше на целый час. Это было даже странно. — Дела, — коротко бросил я, обуваясь. Девушка лишь странно на меня посмотрела, но ничего не сказала. Она чем-то напоминала меня самого: все понимала, но молчала и хмурилась. Больше, к моей великой радости, вопросов не последовало. Однако взгляд ее темных глаз все еще сверлил во мне дыру. Но безуспешно, ведь у меня было тридцать с лишним лет, чтобы тренироваться защищать себя от таких, как она. Я поторопился к Йегеру. Вдруг студенты устраивали флешмоб и намеренно вставали раньше запланированного. Хотя я никогда не замечал подобного за ними, никто из них не стал бы просто так терять лишний час сна. Даже если этот флешмоб и проводился, Эрен в нём явно не участвовал. Он дрых без задних ног, и даже хлопок двери не потревожил его сна. Я разулся и прошел к нему в комнату. Что ж, настало время для выполнения моего злобного плана. — Просыпайся, спящая красавица, — я присел на край его кровати и стал сверлить взглядом. — Целовать не буду, даже не проси. В ответ же последовало тихое сопение. Даже не шелохнулся! — Вот же засранец, — проворчал я, начиная тормошить его за плечо. — Просыпайся, кому говорят! Эрен недовольно заворчал и перевернулся на другой бок. — Йегер, ты опаздываешь! — я перешел к крайним мерам. Он знал, что я не люблю опаздывающих людей, и уловка сработала. Парень подскочил на кровати, как ужаленный. — Что? Как? Где? Который час?! — он все еще выглядел заспанным, но бирюзовые глаза широко распахнулись от ужаса. Видимо, мой стальной голос усилил эффект от фразы. — Семь утра, салага, — я насмешливо посмотрел на него. Еще недавно испуганное лицо стало недовольным. — Вы безнаказанно врываетесь ко мне домой и будите в семь утра! — студент для достоверности посмотрел на часы. — И не врите, сейчас половина седьмого! Вы точно сумасшедший! — Возможно для тебя это слишком рано, но нормальные люди хотя бы сразу просыпаются. Тебя не добудиться, принцесса. Во сколько ты лег? — я уже сидел на краю кровати и смотрел на него. — Часов в двенадцать, я полагаю, — Эрен потянулся и беспечно зевнул, прикрывая рот рукой. И только тогда я заметил беспорядок на его голове и круги под глазами. — И что же ты, позвольте узнать, делал ночью? Не латинский же учил, — Йегер отчего-то смутился и отвел взгляд. — Эм… Ну, работал, — я скептически посмотрел на него. — А чего вы хотели? Мне же нужно на что-то жить. — Ах, точно. Ты же говоришь всяким старым извращенцам пошлости, чтобы они кончали, — я показательно фыркнул. Его работа все еще не внушала мне доверия. Там действительно так много платят? Хотя, возможно, дело было в графике работы. — Вы были в их числе, — вот засранец. Сумел-таки выкрутиться. — Засчитано, — я цокнул языком, а пацан самодовольно ухмыльнулся, за что получил подзатыльник. — Иди собираться. А то ни на какой концерт не пойдешь. Эрен резко закопошился, видимо, волнуясь, что я мог передумать и оставить его одного. Где-то в глубине души я радовался, что я смогу видеть его чаще, чем раз в два дня после пар. Само собой, знать об этом не стоило никому. Йегер так и не смог выпутаться из одеяла и упал прямо на пол. Я обреченно вздохнул: иногда он действительно был придурком. Демонстративно отвернувшись, я перешагнул через него и ушел на кухню, чтобы поставить чайник. Через пять минут ко мне присоединился и этот недотепа. Сегодня на завтрак он решил съесть тосты с яичницей, и это было похоже на мою собственную трапезу. Я уселся за стол и уставился на его спину. Сейчас Эрен жарил яйца и не обращал на меня внимания. Это давало мне небольшое преимущество: мое маленькое преступление осталось нераскрытым. Взгляд скользил по фигуре вниз, а я отмечал, что пацан следил за собой. Когда я посмотрел на подтянутую задницу, в горле резко пересохло. До меня только недавно стало доходить: я уже не могу быть таким же безразличным, как раньше. Я решил отвлечься на вид за окном. На неделе обещали дожди, поэтому я взял с собой зонт. Было бы обидно намокнуть, зная обо всех прелестях погоды в городах, расположенных на побережье. Чайник закипел, а я вздрогнул от неожиданности и непроизвольно перевел взгляд обратно на Эрена. Это стало ошибкой: встретившись с его бирюзовыми глазами, я не смог отвернуться. Они снова тащили меня в пучину неосознаваемых мыслей. Я знал, что поддаваться нельзя, но ничего не мог с собой поделать. До встречи с Эреном я ещё не видел таких живых глаз. Все люди вокруг были скучными и серыми, будто бы мертвыми изнутри. Но только из-за необычного цвета глаз одного мальчишки я не собирался менять своё мнение. Он наверняка был таким же обычным, и мне не стоило долго думать об этом. — Вы любите понедельники? — передо мной опустилась кружка с ароматным чаем. Эрен же уселся со своим завтраком напротив. — Понедельник — это ад, — я сделал глоток, чтобы отойти от ступора. — Почему же? — сказал Йегер с набитым ртом, за что получил укоризненный взгляд от меня: я терпеть не мог, когда кто-то ел и разговаривал одновременно. — Извините, — пробубнил он, опустив голову вниз, чтобы я не заметил его пылающих от стыда щек. А я заметил. У него даже уши краснели, когда он смущался. — Сегодня у меня даже нет окна, чтобы отдохнуть от назойливых и шумных студентов. Еще и у вас две пары. Снова придется видеть тебя чаще обычного, — я произнес последнюю фразу с интонацией уставшего взрослого, будто бы мне действительно была неприятна его компания. Когда он поднял голову, я, увидев промелькнувшую в бирюзовых глазах боль, едва удержался от извинений. Но лучше было промолчать, чтобы все встало на свои места. Дальнейшая трапеза прошла в тишине. Меня она сильно не напрягала, но Эрен заметно дрожал. Его настолько задели мои слова? Тогда оставалось надеяться, что он не из тех дебилов, которые с крыш прыгают по любому поводу. Хотя в его случае все было наоборот. Не он прыгал с крыш, а они на него. — Я подожду тебя на улице, — встав с места, я отнес кружку в раковину и направился к коридору. — Буду возле подъезда. Соберешься — выходи. Я бы еще посидел вместе с ним, но мне ужасно захотелось курить. Вообще настолько мне курить хотелось в нескольких случаях: по утрам, на ночь и после общения с Эреном. Мне нужно было найти внутреннее умиротворение во всех случаях, особенно в последнем. Стоило держать эмоции в узде, и никотин мне в этом помогал. Я быстро обулся и вышел на улицу. Там стало намного теплее, хотя дело и близилось к зиме. Говорили, что это были последние две недели тепла и солнца — после обещали первый снег. Я, на самом деле, не особо любил зиму, но снег навевал хорошие воспоминания. Моё первое детское воспоминание было о снеге, выпавшем в мой день рождения. Его не было весь декабрь, и вот, в Рождество, он обрушился на город. Я помнил семейное тепло, праздничную музыку и красивый вид из окна: вокруг светили гирлянды, почти никого не было, а с неба хлопьями валил снег. Почему-то все хорошие моменты моей жизни были связаны с первым снегом, а все вредные привычки — с дождем. Я начал курить в дождь, мучительно размышлял из-за дождя, тарабанившего по стеклам ночью (от этого, думаю, и пошла моя бессонница), первый раз напился в ливень. Либо в этом было что-то необъяснимое, либо я просто придумал несуществующие закономерности. Ведь каждую осень я впадал в хандру и предавался вредным привычкам, а дождь, по случайному совпадению, шел тоскливыми вечерами именно в это время года. Я закурил и, выдохнув дым, посмотрел на небо: ни облачка. Хотя синоптики и обещали похолодание, сейчас осень радовала жителей Нью-Йорка теплым ветерком и солнышком. — Курить вредно, — из-за своих мыслей я пропустил появление Эрена и даже вздрогнул от неожиданности. — А я даже не подозревал, — съязвил я в ответ и выдохнул дым ему в лицо. Он закашлялся, но не отвернулся. — Вряд ли для тебя это стало открытием. — Вы правы. Я догадался об этом с первых секунд того разговора, — кивнул Эрен. Я, докурив сигарету, выкинул бычок в урну и двинул вперед. Йегер направился за мной. — И как ты это сделал? — это был действительно интересный вопрос, на который хотелось бы получить ответ. — Легко. У вас голос хриплый, — Эрен даже не посмотрел на меня. Будто бы только что решил самую сложную задачу в мире. — И все? Не быть тебе детективом, — я фыркнул и закатил глаза. Это была достаточно интересная гипотеза. У Эрена явно были развиты аналитические способности. Наверное, ему было совсем скучно работать. — А я и не собирался, — он надулся и замолк. Всю оставшуюся дорогу мы прошли в тишине: я не хотел развивать тему, а студент не решался говорить первым. Дойдя до здания университета, я остановился и повернулся к Йегеру. — Встречаемся здесь сразу после пар. Без меня не уходить и не опаздывать. Ясно? — я строго посмотрел на Эрена и нахмурил брови. В ответ он кивнул, словно обижался. Но я попытался не думать над этим.— До скорого. Увидимся на паре. Я отвернулся и зашел в здание первым, чтобы успеть сбежать от кучки навязчивых баб. У меня возникло ощущение, что они там мой фан-клуб создали и каждый гребаный день караулили меня у ворот, чтобы затоптать нахуй. Если день начинался не с этого дерьма, то он обещал быть хорошим. Пары проходили относительно спокойно. Я даже не отвлекался на посторонние мысли о засранце, учащимся на втором курсе биохимического факультета. Правда, продлилось это ровно до третьей пары, которой латинский язык был у той самой группы второкурсников. Стоило Эрену, черт бы его побрал, Йегеру появиться на горизонте, как вся уверенность в успешности миссии «провести обычную пару и закончить рабочий день» пропала. Начало урока показалось бы мне нормальным, если бы не одно «но». Все время я ощущал буквально раздевающий меня взгляд на спине и заднице. Однако стоило мне повернуться, как ощущение пропадало. Один раз я спалил Йегера. Мы пересеклись взглядами, и тот покраснел, как девчонка. У него была странная особенность чуть что покрываться румянцем. Но делал он это только при общении со мной — уже не так часто, — и девушками, кроме Микасы. Видимо, и со мной, и с ними у него были проблемы в общении. По крайней мере, от смущения он перестал пялиться и принялся за работу. После второй пары его как ветром сдуло. Ему предстоял поход до дома в моем сопровождении, так что надо было дать ему отдохнуть от моего общества. Увидел я Эрена только на улице. Он ждал меня неподалеку от выхода. — Идем? — я подошел к нему. Эрен явно избегал зрительного контакта: стыд, видимо, еще не прошел. Но он сам был виноват. — Идемте, — в такие моменты я видел, какой он еще зеленый. Он не мог скрыть самых простых эмоций. Даже если не принимать к сведению все документы, запрещающие отношения между студентом и профессором, я бы не стал трогать этот цветок. Соблазн был велик, но так я бы только сломал ему будущее. Да, на первый взгляд, с такой работой, он казался развращенной шлюхой, но на деле был ребенком, которому требовалась защита. Не сказать, что эти два дня были особенными. Я приходил к Йегеру, мы здоровались, а потом практически не разговаривали до самого университета. Иногда я проводил пары у его группы, но это ничего не меняло. Это успокаивало. Все приходило в норму, что, несомненно, радовало. — Блять, — услышал я справа от себя. Повернув голову, я увидел Эрена. Мы стояли под козырьком у выхода из корпуса и смотрели на сильнейший ливень. Синоптики оказались правы, только вот не совсем вовремя. — Ты не взял зонт? Эрен предсказуемо помотал головой. Я раскрыл свой зонт и приглашающе кивнул. — Мы уместимся под ним вдвоем, если ты немного пригнешься и пойдешь ближе ко мне, — я уже стоял под дождем, ожидая, пока сопляк сообразит присоединиться ко мне. — А не лучше будет, если зонт понесу я? — невинно поинтересовался он. — Нет, — мне не особо хотелось признавать свою беспомощность. Йегер наконец-то подошел и, наклонившись, двинулся вперед, чтобы успеть за мной. Это было очень странно, но та напряженность, которая была во вторник и среду, пропала. Атмосфера вдруг стала расслабляющей и даже уютной. Я затылком чувствовал дыхание Эрена и знал, что он биологически жив. Все люди были такими, однако у них не получалось быть по-настоящему «живыми». Нас окружали сплошные манекены, идущие по своим серым делам. Но мы с и Йегером ничем от них не отличались, и ничего не могли с этим поделать. — Помните, я спросил вас, когда вы в меня влюбитесь? — внезапно заговорил Эрен. Да, я помнил это. — Вы ответили, что это случится после дождичка в четверг. — И? Что это дает? — я не мог понять, к чему он вообще вспомнил тот разговор. Это случилось в один из разов, когда я приходил к нему домой. Тогда у него поднялся жар, он бредил. Я и не думал, что он запомнил мой ответ. Внезапно он выбежал из-под зонта прямо под ливень и звонко засмеялся. — Сегодня четверг, профессор! Влюбитесь в меня! — Йегер продолжал смеяться. Его бирюзовые глаза озорно сверкали, одежда давно намокла и липла к телу, волосы тоже стали очень мокрыми, но он продолжал смеяться. Я бы сравнил его смех со звоном бьющегося хрусталя. Это было так красиво: он стоял прямо передо мной, капли скатывались по его лицу, и в тот момент я увидел жизнь. Тогда я почувствовал безумную тягу к ней и этому невинному пареньку. — Ну же, идите сюда. В голове что-то повернулось, и я убрал зонт. Ливень сразу же насквозь промочил пиджак и рубашку, но мне было наплевать. Я был настолько счастлив, что не мог передать это словами. Кажется, я даже улыбнулся, когда этот ребенок взял меня за руку и побежал вперед, к своему дому. В глазах прохожих, спешащих под своими бесцветными зонтами, Эрен должен был быть ребенком, а я — психом. Я видел, как на нас оглядывались люди, как розовый зонт сестры мелькал где-то сбоку, как впереди в зеленой толстовке бежала очередная моя вредная привычка, появившаяся во время дождя. На этот раз ей оказался живой человек. Живой во всех смыслах. Тот самый человек, которого я никак не мог встретить. Этой вредной привычкой был мой студент, Эрен Йегер. И я знал, что уже давно не мог без него жить. — Пожалуйста, спасите меня, — едва слышно прошептал я.