Иди сюда, дурак!

      Сегодня Буллок был зол на весь мир. Горячую воду отключили, да ещё и не выспался он нихрена. В участок он пришел недовольный больше, чем обычно. Это заметили все: Альварес, Эссен, Джим. Да что их перечислять, если у Харви на лице было написано: «Не подходи, убью!». Харви сел за стол и разочаровано простонал. — Боже милостивый, за что мне всё это дерьмо? — Харви обреченно посмотрел на потолок. Буллок посмотрел на документы. — Почему их так много? — заметив высокую худощавую фигуру, произнёс Харви автоматом. — По делу, Эд. — Нигма немного приуныл от такого расклада. Его улыбка чуть угасла, как и блеск в глазах. — По делу о хищениях детей есть продвижки. — Да-а?! — радостно процедил сквозь зубы Буллок. — Что за продвижки? — Я нашёл это... — Нигма достаёт пакетик с чем-то, что никак не может разглядеть Харви. Его лицо искажается в немом «И?». — Это пенни! И не простой, а такой пенни уже не выпускают лет так десять. — Но как? Гордон уже знает? Надо ехать на завод, где их производили, — сказал Харви, надевая свою любимую шляпу и плащ.

***

      День был пасмурный, облака сгустились над и без того суровым городом. Это был не лучший из дней, но и не худший в жизни мужчины. Пока что день был так, на слабую четвёрку. Он поднял голову и посмотрел в чёрное небо, затянутое облаками. Капли дождя падали на лицо, приятно освежая. Буллок стоял над изуродованным телом девушки. «Ну и хрень же тут творится…» — подумал Харви, разминая затёкшую шею. — А вы знаете что это? — голос раздался совсем близко, Харви даже подпрыгнул от неожиданности. Высокий и худощавый Нигма тыкал в лицо детектива непонятной банкой. — Нет, Эд, давай к делу, — Харви устало посмотрел на парня, стоявшего перед ним, а потом на банку. Взгляд его был расфокусирован и, смотря на светящееся от счастья лицо Эда, детектив был даже рад немного подслеповатым глазам. — Там опарыши! — с таким восторгом произнес патологоанатом, что Харви стало немного не по себе. — Но, загвоздка в том, что она пролежала здесь слишком мало, чтоб мухи успели отложить личинки! Как они сюда попали? Скорее всего, убийца принес их с собой, но зачем? Загадка, правда? Голова жутко болела от звонкого голоса Нигмы, день лучше не становился. — Хочешь головоломку? — с ухмылкой на губах спросил Харви.       Секундное сомнение Нигмы отобразилось на его лице, но любопытство победило. На другое Харви и не рассчитывал. От осознания своей правоты улыбка на лице стала кровожадной. От такой улыбки по телу Эда пробежало стадо мурашек. Притянув за лацканы парня поближе, Харви леденящим кровь шепотом спросил: — Сколько раз тебе ещё нужно что-то сказать, пока я не заткнул одну твою брешь? Нигма громко сглотнул. Когда Харви был так близко, Эду было не по себе. Сердце бешено забилось, так и желая выпрыгнуть из груди, или вовсе остановится. — Правильный ответ: одно слово, — всё так же тихо сказал Баллок. Эд на секунду открыл рот, но потом замолк. «Блин, надо было сразу так сказать…» — подумал Харви. — А-а я и не против… Чтоб вы заткнули… — говоря эти слова, Нигма отчаянно краснел и пытался не смотреть в глаза, офигевшему от такого расклада детективу. — Сукин сын!.. — прошептал Харви и дернул Нигму за лацканы. Те пискнули под напором детектива и грозили совсем оторваться. Нигма не мог поверить свои глазам, сам Харви Буллок целовал его. Эд думал, что сейчас он проснётся и окажется, что он опять целует подушку. Но нет, это не сон. Нежные, но напористые поцелуи и борода, что так приятно колет подбородок. О лучшем парень даже мечтать не мог! Однако, стало еще лучше, когда властный язык детектива сплелся с языком Эда. От удовольствия у патологоанатома начало сводить колени, а по позвоночнику прошла приятная дрожь. Нигма неумело отвечал и это забавляло Харви. Последний внезапно отстранился от Нигмы и парень разочарованно простонал. – До вечера, галчонок! — только и говорит Буллок и с загадочной улыбкой садится в машину. Нигма облизывает губы, на них ещё остался привкус дешёвого кофе и хот-дога с горчицей. — Если он переедет ко мне, буду кормить его нормальной пищей... — вслух подумал Эдвард и, предвкушая грядущую жаркую ночь, мечтательно улыбнулся.