Иди сюда, дурак!

      Голова болит. В ушах стоит звон. Такое ощущение, будто на тебя вылили вязкий мёд. Он стекает с макушки, слепив волосы и ресницы, обволакивает лицо и заливается в уши. Открывать глаза сложно и даже неохото. Мёд заливается под футболку и хочется её снять, но усталость накатила так внезапно и с такой силой. Стул неудобный, кисти рук болят. — Я в твоей голове, Джи-и-им, — голос. Голос в голове. — Хочешь попить чай, отдохнуть? — Холодные ладони на щеках.       Тёплые губы касаются лба. Больше похоже на прощение. Будто Джервис прощает его.       За что? — Ты отнял её у меня… — голос Течта предательски задрожал от избытка эмоций. — Сможешь ли ты заменить её?       Большой палец очертил нижнюю губу. — Ты так похож на мою Алису… Рука зарылась в короткие волосы и потянула на себя. Не резко, а со страхом. — Твои волосы, твои глаза, твои губы… Дай мне прикоснуться к тебе.       Поцелуй, лёгкий, в нем было больше заботы, чем романтики.       Джим пытается открыть глаза, но веки такие тяжёлые. Наконец, открыв глаза, перед глазами начинают мерцать огромные розовые пятна, яркий свет бьёт по глазам.       Лицо Джервиса первое, что видит Гордон.       Глаза.       Смотри прямо мне в глаза. Не вокруг, а прямо в центр.       Ещё один поцелуй: в уголок губ, в подбородок, в скулу. Губы Течта мягкие и тёплые, хочется ответить. Но в душе Джим понимает, что это не он, это всё тот препарат, яд, что отравляет его сознание. — Прошу, Джим стань тем, кем ты являешься в глубине души, — шепчет Джервис в губы Джиму.       Раздаётся тиканье часов.       Тик-так.       Тик-так. Поцелуй. Мокрый язык проскальзывает в рот, исследуя. Тик-так. Холодные руки ложаться на плечи. Тик-так. Темные глаза смотрят с опаской оттолкнуть. Тик-так. Когда язык выскальзывает изо рта, то остаётся какое-то странное чувство пустоты. — Наконец-то ты открылся мне, Джим. Наконец ты стал моей Алисой. Моим лучиком света в этой помойке.       Ещё один поцелуй, в подтверждение своей причастности. Джервис спрыгивает с коленей Джима, счастливо хлопая в ладоши.       Дверь за Течтом закрывается, и свет последним лучиком ускользает за дверью. — Как очнётся, скажите мне, — напоследок говорит горе-брат и уходит.