Иди сюда, дурак!

      Джервису не нравилось, когда его игрушки трогал кто-то другой. Ему никогда это не нравилось. Однажды, когда Течту было четырнадцать, один парнишка посмотрел на его Алису. И после этого мальчик ходил с гипсом три месяца. Джервису не нравилось, когда его игрушки трогал кто-то другой.       И с возрастом эта черта характера только сильнее развилась. Ему не нравилось, когда кто-то трогал его Алису, когда кто-то смотрел на его Алису. И поэтому никто не смотрел на его Алису.       Она сбежала. Его Алиса сбежала. И Джервис нашёл её…       У этой Алисы голубые глаза, золотистые волосы и мозолистые руки. А ещё эта Алиса хочет умереть.

***

      Гордон выходит из участка. День выдался паршивый. Костяшки сбиты, рёбра болят. Джим не любит падать. Он отказался от помощи Ли, потому что знает, Джервис не любит, когда кто-то трогает Джима.       Машина останавливается у тратуара и Гордон, кряхтя, усаживается. В машине Джим вытягивается, кости естественно хрустят. Через пару минут машина заворачивает за угол и Джим знает, что скоро они приедут. Вот уже буквально всё.       Два громилы подхватывают Джима и волочат его за собой. Он и сам может пойти, но эти двое так не думают. Ему кажется, что они специально хотят, чтоб у детектива было больше синяков, ушибов и царапин.

***

      Ожидание съедает Джервиса изнутри, он так долго не видел свою Алису, ему так хочется на неё посмотреть. Пальцы нервно отбивают какую-то мелодию. Эти идиоты говорили, что они привезут Джима через пятнадцать минут, прошло уже шестнадцать. Они опаздывают. Это нервирует ещё больше, чем их речь. Стук в дверь. Судорожный стук. Это точно стучится его Алиса. Течт хочет сорваться с места, распахнуть дверь и обнять свою Алису, но вместо этого он холодно говорит: «Открыто». — Джим… — немного зло тянет Шляпник. — Дай свою руку, пожалуйста. Джим протягивает руку ладонью вверх, чтоб хоть немного оставить чувство выбора. Да, он давно играет в эту игру, да, он знает правила. И да, он их нарушает. — Джим, ты что-то от меня скрываешь? — Джервис удивляется на публику, а вот злится он по-настоящему. — Ничего, — немного тупо говорит Джим. Течт зло смотрит на сбитые в кровь костяшки. Джервису не нравилось, когда его игрушки трогал кто-то другой. Он никогда не умел сдерживать свои эмоции, ему хватало искры, чтобы вспыхнуть. — Тебе это нравится, да? Доводить меня? — шумно выдохнув, спрашивает он. Молчит. — Что ещё такого ты сделал со своим телом? — Рёбра болят… — опустив голову, говорит детектив. Джервис тянет свои нечеловечески длинные пальцы к пуговицам на рубашке Джима. — Боже… — не выдержав, выдыхает он. Своими тёплыми ладонями он проходится по груди Гордона, спускается ниже и ниже. Ладони останавливаются на границе штанов и кожи. Совсем близко. — Сегодня ты была действительно плохой девочкой, скажи мне, почему я не должен тебя наказывать? — Прости меня, — сухо отвечает Джим. Он знает, что это работает. — Конечно, я прощу тебя, но чуть позже. Джим устало закрывает глаза. Поцелуй в живот, в грудь, в подбородок, в губы. — Я люблю тебя. Прошу, будь осторожнее. Джим лениво тянется за поцелуем. Ему мало. — Я тоже скучал… — выдыхает в шею Джервис. Нет, он не скучал, он изголодался по Джиму.       Ещё один поцелуй, Джим тянется к Джервису. Течт нехотя уходит из поцелуя. — Ты наказана, Алиса. Я до сих пор на тебя зол. Джервису не нравится, когда его игрушки трогает кто-то другой. Это его игрушки.