Битва Солнц

Праздник начала Битвы Солнц проходит в столице, на главной площади. Все, кому в этом году исполняется восемнадцать, должны приехать в столицу на два дня раньше, и за эти два дня договориться между собой о предстоящих браках. Мама волнуется, собирая меня в столицу. Её руки дрожат, когда она укладывает мне волосы. На мне джинсы-дудочки, кеды и толстовка. В сумке — платье, которое я надену на праздник. В отличии от мамы, я совершенно не волнуюсь, все тревоги вылетели из меня, вместе с мыслями. Мама заплетает мне две косы, мои крашеные золотистые волосы ловят солнечный свет и играют рыжим бликом. Кому какое дело, по сути, как я выгляжу? Все равно какому-то парню не хватит невесты и он просто вынужден будет выбрать меня. С другой стороны, если меня не выберут, я стану первой в очереди на следующий год и уж тогда меня в порядке очереди выдадут замуж обязательно. Я даже хочу этого, остаться на другой год, ещё год побыть с мамой и братом, ещё год не быть ничьей женой, хочу, чтобы Бэн женился раньше меня. Тогда я не буду чувствовать, что предаю наши отношения. Конечно, полноценными отношениями это назвать сложно. Мы не признавались друг другу в любви, не целовались, но все же знали, что-то, что между нами происходит, мало похоже на обычную дружбу. Нет, я не хочу замуж в этом году. Не хочу кому-то понравиться. Да это и не просто. Я не самая стройная, не самая красивая, на мне мужская одежда и волосы с отросшими чёрными корнями. А ещё, к счастью, выскочил прыщ как раз посреди лба. Мои ногти коротко обстрижены, брови, наоборот, не выщипаны. Для мамы я красавица всегда, она даже не замечает мой саботаж. Но я-то знаю. Остаётся брякать невпопад, и тогда я получу ещё один год свободы, ещё один год со своей семьёй. Мама и Джейкоб садят меня в автобус и я машу им, мысленно молясь вернуться к ним, а не к мужу. — Волнуешься? — девушка рядом со мной явно нервничает, она искусала все ногти до крови. Я не знаю её, она из другого района, но она сразу располагает к себе своей непосредственностью. — Неа, — я качаю головой. Я не лгу, почему-то именно сейчас я спокойна, как удав. Девушка бросает возиться с ногтями и сейчас нервно распускает и снова заплетает русую косу. — А я волнуюсь, — говорит она, хотя это, наверняка, уже заметил весь автобус. — Мой парень из Правых, — делится она, затаив дыхание, и ждёт моей реакции. — Круто, — только и говорю я, начиная теребить ручку своей сумки. Очевидно, её нервозность передаётся и мне. — Мы уходим в район Серых, — добавляет она тихо и на щеке её показывается слеза. Я рада за неё, как ни странно. У неё, видимо, есть такая возможность. Я завидую этому, потому что у меня такой возможности нет. — Это неплохо, наверное, — говорю я, ручки моей сумки уже практически связаны в узел. Я одергиваю себя и добавляю: — Главное, не бойтесь. Вы будете вместе, а это главное. Девушка кивает. — Кстати, я Рита, — представляется она и лезет в сумку. Достаёт оттуда два бутерброда с колбасой и протягивает один из них мне. Я несколько лет уже не ела колбасы. Бэну я не позволяю себя баловать и, если он что и приносит, мы отдаём это Джейкобу, поэтому сейчас колбаса кажется мне чем-то удивительным. Я благодарю и с наслаждением вгрызаюсь в бутерброд. — Кэтрин, — представляюсь я, не переставая жевать. — Но для друзей просто Китти. Рита кивает и говорит, что ей очень приятно. Мы с восторгом наблюдаем за тем, как за окном автобуса сменяется пейзаж, одноэтажные домики и поля кончилось, теперь мы едем через промышленный район. Со всех сторон нам открываются трубы, изрыгающие клубы чёрного дыма. Автобус едет очень быстро, теперь и трубы остались позади, мы въезжаем в столицу. Мы все ещё молчим, хоть бутерброды нам уже не мешают. Не каждый день мы попадаем в столицу, для нас это восторг. Мы жадно ловим каждую вырастающую у нас на пути высотку, каждый шпиль телебашни. Здесь так много машин и совсем нет деревьев. Город выглядит чуднО, он восторгает и пугает одновременно. — Давай держаться вместе, — предлагает Рита, когда автобус останавливается возле старого пансиона. — Конечно, — соглашаюсь я, и мы берёмся за руки. Прочие девушки и парни, которые приехали с нами, также уже поделились по парам или даже по группам. Мимо нас проходят трое ребят и одна девушка, они мускулистые и поджарые и держаться со всеми надменно. Сразу ясно, что они приехали не любовь искать, а укрепляться в Правом строю. По моей спине пробегают мурашки, когда я оказываюсь совсем рядом с ними. Высокие, стройные, они красивы, все как один, и, безусловно, очень опасны. Но нам-то бояться нечего, поэтому я отгоняю от себя наваждение и мы движемся в общем потоке в открытые двери пансиона. Вокруг нас парочки, держащиеся за руки, от счастья их отделяет всего два дня. Они не боятся Праздника, они его ждут. Если бы я была поумнее, мне бы тоже было радостно. Но мне не радостно, совсем не радостно. — А вон и Калеб, — Рита машет красивому светловолосому парню, тот начинает идти к нам. Я оглядываюсь в поисках Бэна, но нигде не вижу его, нас слишком много. Рита отпускает мою ладонь и бежит к своему парню, тот хватает её на руки и начинает кружить так, что с неё даже сандалии слетают. Я подбираю её обувь и жду, когда на меня обратят внимание. — Жалкая картина, — надменно замечает девушка рядом со мной, она из Правых. Ей не понять, как можно любить…нас… Рядом с ней парень, у него серьга в ухе и ирокез, он тоже Правый, и, судя по всему, он полностью разделяет её мнение. Они проходят мимо, такие ухоженные, красивые, в Левом строю таких нет. Провожаю их взглядом, когда, наконец, Рита возвращается ко мне. — Калеб — Китти, Китти — Калеб, — представляет она, юноша вытягивает руку для приветствия, неслыханно для Правых, которые обычно нас в грош не ставят. Но он и не Правый больше, напоминаю я себе, пожимая его руку, ладонь у него мягкая и тёплая. Это ненадолго, жизнь в изгнании огрубит его руки, обветрит лицо, согнет спину. И, все же, я завидую им, потому что они выбирают любовь. А я нет, я трусиха. — Калеб — юрист, — рассказывает Рита, надевая сандалии. Её ноги, скрытые лишь короткими шортами, мускулистые и загорелые. Рита все ещё говорит о профессии Калеба в настоящем времени, хотя мы трое знаем, что юристом ему быть осталось недолго. — Рада познакомиться, — говорю я, и мы начинаем идти. Толпа редеет, большинство уже прошло в пансион. Теперь я могу рассмотреть все вокруг. Старый большой дом из чёрного камня, перед ним голый плац, без клумб и скамеек. Вокруг пансиона на многие мили лес, где-то за ним — море. Я не вижу его отсюда, но чувствую его запах. Я лишь однажды была на море, обычно мы не уезжаем из своего района. — Я занял для тебя лучшую кровать, — слышу я слова Калеба, я на порядок отстала от них, пока все здесь осматривала, поэтому я прибавляю шаг и догоняю их у самых дверей. Рядом со входом стоит женщина в униформе, зелёной с чёрными. Её волосы собраны в тугой узел на затылке, лицо серое, хоть и без морщин. На вид ей лет сорок, но я знаю, что на самом деле ей не больше тридцати. Мы не живём долго, пятьдесят лет для нас максимум. — Добро пожаловать на Битву Солнц, — её голос усталый, почти шёпот. Я киваю ей, но она смотрит сквозь меня. В который раз уже эта женщина произносит заученную фразу? Сотый или двухсотый за сегодня? А за всю жизнь? Я прохожу мимо неё, и оказываюсь в огромном холле. Впереди широкая лестница, которая расходится на две, уходя наверх, с обеих сторон холла большие двойные двери. Они открыты, но я не вижу, что за ними, нас слишком много, чтобы вообще хоть что-то рассмотреть. Холл светлый, его освещают три большие люстры, в каждой из которых не менее тридцати лампочек. Я уже потеряла из виду Риту и её парня, поэтому пристаю к ближайшей группе Левых, они уже ведут беседу, а на меня даже не смотрят. — И, все же, я думаю, можно рискнуть, — говорит парень с густыми чёрными волосами. — У нас так один парень перешёл к Правым. — В этом году уже не выйдет, — отвечает девушка-блондинка. — Я слышала, они меняют правила, теперь до финала можно будет и не дожить. Двое других парней, похожих друг на друга, как две капли воды, которые стоят вместе с ними, одновременно фыркают. — Публике нужны зрелища, — говорит первый парень. — И, все же, я готов рискнуть. — Я рад, что моё счастье здесь, — один из братьев близнецов обнимает девушку-блондинку. — А богатство мне ни к чему. Они целуются, и я смущённо отворачиваюсь, но не ухожу. — А ты как думаешь, рыжая? — второй близнец толкает меня локтем в бок. Я пожимаю плечами. Из их разговора я мало что поняла, кроме того, что теперь на Битве Солнц можно и умереть. — Наверное, если очень кого-то любишь… Я замолкаю, первый парень кивает. — Рад, что у меня есть единомышленники, — он подмигивает мне и добавляет: — Ну, как, рыжая, сыграем? Стоп. Нет! Я вовсе не говорила, что пойду на Битву. Хотя. Это бы позволило нам с Бэном быть вместе. Я всерьёз задумываюсь над его словами. Я не готовилась к Битве, ещё сегодня утром я и не думала о ней, но теперь, стоя в холле с этими ребятами, зная, что в битве теперь можно погибнуть, я, почему-то, не спешу с ответом. — Забудь, — машет, наконец, парень, и протягивает мне руку. — Кит. Я смеюсь, а они непонимающе смотрят на меня. — Китти, — называюсь я, пожимая его руку. Теперь мы все смеёмся над таким совпадением. Дальше я иду с ними. Братьев близнецов зовут Люк и Барри, девушку Диана, они все рыболовы, чем объясняется их красивый ровный, почти бронзовый, загар. — Ты, все же, подумай над моими словами, — шепчет мне на ухо Кит. — Если бы мы были на Битве вместе, то прикрыли бы друг друга, а потом победивший бы отдал другому половину выигрыша. Мне не нужны деньги, мне нужен Бэн. Если уж и играть, то до победы. — Твоя девушка из Правых, да? — спрашиваю я, Кит медлит с ответом. — По правде, нет, — признаётся он, наконец. — Но у меня мать больная, я бы хотел выиграть денег для неё. — Благородно, — я киваю и, неожиданно, говорю правду: — Я люблю парня из Правых, но сюда я приехала выйти замуж за кого-то другого. Моей семье нужны деньги, я не могу просто уехать в район Серых. — Тогда соглашайся на предложение Кита, — говорит Диана. Ей легко говорить, она не собирается рисковать своей жизнью, её любовь с ней. Но я молчу, потому что думаю. Это шанс, очень хороший шанс. — Мы бы выжили, если бы помогали друг другу, — говорю я неуверенно, Люк и Барри изумленно оглядываются на меня. — Это рискованно, ребята, — говорит Барри, — рискуете оставить свои семьи вообще без кормильцев. Барри прав, и это единственная причина, почему я ещё не сказала «да». — Слышь, рыжая, — Барри подходит ближе. — Может поженимся и дело с концом? В доме всегда будет свежая рыба, с голоду не пропадем. Я улыбаюсь и глажу его по плечу. Он хороший, я благодарна ему за предложение, и, возможно, мы бы даже смогли полюбить друг друга однажды. Но я не хочу однажды, хочу сейчас. — Спасибо, Барри, — говорю я мягко, — но я рискну. Люк присвистывает, а Кит только говорит «клёво» и пожимает мне руку.