Битва Солнц

Мы возвращаемся с прогулки ещё засветло. Многие ребята из Правого и Левого строя ещё остаются на улице, но нам там делать нечего. Мы молчим, каждому есть о чем подумать. Рита и Калеб идут впереди, держась за руки, за ними Барри, плечи его опущены, он едва переставляет ноги. Мне жаль его, очень жаль из-за того, что творится в его голове. То же самое творится и в моей. Кит идёт рядом со мной, с каждым новым шагом подбрасывая в руке маленький мячик. Мы не смотрим друг на друга, но идём близко, создавая видимость дружбы. Её нет, дружба между нами не могла появиться так быстро. Но я с ними, в их компании, и это лучше, чем ничего. Это большее, на что я могла рассчитывать. Думаю о маме и Джейкобе, как они там? Чем заняты? Есть ли у них сегодня хлеб на столе? Мысли о семье напоминают мне о том, что я эгоистка. Я кладу на чашу весов слишком много. Цена победы не оправдана. У меня ещё сорок часов на принятие решения, но мне их мало. И в то же время чересчур много. Я боюсь выбора, боюсь принятия решения, потому что внутри себя я знаю, что, чтобы я не выбрала, это будет неправильный выбор. Я буду жалеть о том, что сделала его, всю оставшуюся жизнь. Жалеть, что проявила слабость и вышла замуж за нелюбимого человека, либо жалеть, что проявила эгоизм и потеряла все. Я не верю в свою победу, не верю в то, что на что-то способна. И в то же время любому, кто скажет мне такое, я готова сломать нос. Я упрямая, эгоистичная, самоуверенная, я такая, какая есть. Я это я. И, в то же время, я не знаю какая я, потому что в подобную ситуацию я попадаю впервые. И я ещё сама не знаю, как я себя в этой ситуации поведу. До отбоя ещё два часа, и я решаю принять душ. В комоде для нас приготовлены банные халаты, черно-зелёные. Беру один из них и одно из банных полотенец. Диана сидит у окна, расчесывает свои мокрые волосы металлическим гребнем. Она уже была в душе и от неё пахнет мылом. Кровать Риты пуста, после прогулки они с Калебом остались в холле, и она все ещё не вернулась. — Почему зависла, рыжая? — поддевает меня Кит. Он лежит на постели, ногами к изголовью, и бросает мяч об стену. — Не хочу идти в душ одна, — признаюсь я. — Вот, жду Риту. — Могу пойти с тобой, — предлагает Кит, смеясь. — Спасибо, обойдусь, — немного напряженно говорю я и, дабы превратить это в шутку, бросаю в него полотенцем. — Как хочешь, — Кит сворачивает полотенце и кладёт себе под голову, снова бросает мяч об стену. Беру другое полотенце из комода, я больше не буду ждать, пойду сейчас. И плевать, что душ на двоих и вместе со мной будет кто-то ещё. Я не Диана, мне не так везёт, она хоть принимала душ со своим парнем, а мне придётся быть там с кем-то чужим. Голым. И возможно это будет парень. Что ж, надеюсь там хоть перегородка есть. — Ты могла бы пойти со мной, — предлагает Барри и поспешно добавляет: — Я смотреть не буду. Может, и не будет. Странно, но предложение Барри принять легче, чем предложение Кита. — Пошли, — говорю я, затаив дыхание. Как это будет расценено со стороны других? Диана не смотрит на нас и, кажется, даже не слушает, Люка и Риты нет, а вот Кит на миг перестаёт бросать мяч. — Удачи, — с издевкой говорит он, наконец, и швыряет в меня полотенце. Я не пытаюсь его поймать и полотенце, ударяясь об меня, падает на пол. Я жду, пока Барри берёт для себя халат и выхожу в коридор. Последнее, что я вижу перед тем, как закрываю дверь, напряжённый взгляд Кита, направленный на меня. Хорошее начало. Как мы будем помогать друг другу на игре, если уже сейчас я ему не нравлюсь? В коридоре холодно. Где-то, очевидно, открыто окно, потому что я ощущаю сквозняк. Дальше по коридору вижу кучку ребят, они сидят на матрасах прямо на полу, завернувшись в одеяла. Их должно быть десятеро, но трое в медпункте, так что их семь. Я могла быть среди них. Снова порыв сквозняка за моей спиной, это Барри выходит с халатом в руках. — Ну, что, идём? — спрашивает он. Я поворачиваюсь в сторону душевых, они сразу за нашей комнатой, и там значительная очередь. Парни и девушки толпятся возле двух душевых, рядом с третьей один только Маркус, стоит, откинувшись на дверь спиной, сложив на груди руки. На нём только джинсы, рубашку он заткнул за пояс. Сейчас, когда одежда не скрывает его тело, я могу лучше рассмотреть его татуировку. То, что я видела на его шее, было лишь малой частью общего рисунка. Это змея. Её голова начинается у Маркуса за ухом, а длинное тело обвивается вокруг его руки три раза, заканчиваясь узким хвостом на его запястье. Я не знаю, из какого района Маркус и чем он занимался всю свою жизнь, но по рельефным мышцам его тела, по плоскости его живота, я понимаю, что он готов к Битве и это понимание скручивает мой живот узлом страха, словно змея с его руки душит меня, отбирая моё дыхание, а с ним и жизнь. — Идём, — Барри слегка толкает меня в спину и мы подходим к очереди ближе. — Эй, — Маркус машет нам и кивает в сторону душевой. — Мы что, теперь его друзья? — тихо спрашиваю я Барри, он пожимает плечами. Мы подходим к Маркусу, а я практически физически ощущаю взгляды ребят из очереди. Они молчат, но я знаю, что сейчас они нас ненавидят. — Хэй, — спокойно говорит Барри, когда мы оказываемся рядом с Маркусом. — Кто за тобой крайний? Маркус смеётся, и отрывает спину от двери. — Я уже принял душ, — говорит он, наконец. — А теперь просто не даю другим этого делать. — Зачем? — спрашиваю я. — Это весело. Это показывает, кто здесь хозяин. — А ты хозяин? Маркус не реагирует на мой сарказм. — Зато у тебя сейчас будет своя личная душевая, это, разве, плохо? Странно, что Маркус принимает нас, принимает меня, но он прав, правдолюбец во мне засыпает, я действительно не хочу стоять в очереди, и не хочу купаться вместе с кем-то. — Так ты просто пропустишь нас, потому что мы… — уточняю я. Маркус пожимает плечами. — Потому что у нас один обеденный стол, и логично, если у нас будет общая личная душевая. — Пускай, — соглашаюсь я. — Это очень кстати. — Тогда, дамы вперёд, — говорит он и открывает для меня дверь. Пусть Маркус все и объяснил более-менее логично, я все равно ожидаю подвоха. Но пока, вроде, все как надо. В душевой светло и немного душно. Две кабинки отделены матовым стеклом, возле каждой из них прибиты крючки для одежды, на стене напротив запотевшее зеркало. На тумбочке бутылка шампуня неизвестной мне марки и флакон жидкого мыла. Сомневаюсь, что это гигиенично, но, все-таки, снимаю обувь, чтобы не намочить, и начинаю раздеваться. Дверь в душевую закрыта изнутри, так что я уверена, что мне никто не помешает. Не спеша мою голову, вода тёплая прямо из душа, её не приходится греть, как у нас дома. Я, на самом деле, впервые в жизни по-настоящему принимаю душ. Даже не верится, что Правые делают это постоянно. Это приятнее даже, чем я это представляла, да и шампунь какой-то действительно дорогой марки намного лучше того шампуня, которым мы моём голову дома. Жалею, что моя семья не может позволить себе вот так вот расслабиться, как я сейчас. Хотя, судя по всему, моя мама девятнадцать лет назад проходила через все, что и я сейчас. Никогда ни о чем её не спрашивала, но теперь мне жаль, что я не знаю. И если я приму участие в Битве, то рискую этого так и не узнать. Я заканчиваю принимать душ и надеваю халат, собираю вещи подмышку и отодвигаю щеколду. Маркус все еще здесь, говорит с Барри, оба смеются. Я знаю, что все это ложь, они не нравятся друг другу на самом деле, они чувствуют угрозу друг в друге, но они поступают правильно, игнорируя это. — Не прошло и полугода, Китти, — говорит Барри, но я понимаю, что имеет ввиду он совсем другое. Я оставила его с Маркусом, и ему было трудно ждать меня. — Прости, — виновато говорю я, хотя мое блаженное лицо после удивительно приятной процедуры, наверняка говорит о другом. — Ладно, — кивает он и скрывается за дверью. Я решаю искупить свою вину и подождать его возвращения. Мое мокрое тело мурашками реагирует на сквозняк, гуляющий по коридору, но я пытаюсь не замечать этого. — Не знал, что ты кудрявая, — задумчиво говорит Маркус, пропуская между пальцами прядь моих мокрых волос. — Это проблема? — немного более резко, чем хотела, спрашиваю я. — Нет, — мечтательно тянет Маркус. — Никаких проблем. Просто ты врушка. — Я? — мое удивление не наиграно. — Потому что…? Он молчит. — Да брось, — напряженно говорю я. — Я врушка потому, что заплела косички, и ты не сразу понял, что я кудрявая? Он отрицательно качает головой, мыслями он не здесь. Затем он резким движением выхватывает у меня из рук полотенце и заматывает им мои волосы. — Знаешь, будет лучше, если ты всегда будешь делать косички, ладно? — Ладно?! — я раздраженно шиплю. — Ладно? И ты не скажешь мне почему? — Потому что твои родители тебе лгали, и этого никто не должен знать. Теперь мурашки на моем теле вовсе не от сквозняка. Я зла и напугана одновременно. — Почему ты говоришь так, будто знаешь моих родителей? — с обидой в голосе спрашиваю я. — Потому что мне тоже лгали. Скажи, это не мамина идея была заплести тебе косички? Он прав. Сколько я себя помню, у меня всегда была одна или две косы, мама не разрешала мне распускать волосы или хотя бы собирать их в хвост. Говорила, это неприлично. Она и сама никогда не распускала волос вне дома. И я считала, что это правильно, и не задавала вопросов, но теперь… Почему так происходило на самом деле? Почему мой враг знает больше, чем я? Словно прочитав мои мысли, Маркус ловит меня за локоть и отводит в сторону. — Если ты еще не передумала играть, передумай. Он не запугивает, в его голосе нет агрессии, скорее настороженность, и это пугает еще больше. — Но если не передумаешь… — он делает паузу, решая, сказать мне или нет. — Тогда и поговорим, — заканчивает он и уходит. Я остаюсь возле душевой под пристальным взглядом ребят из очереди. Видели ли они что-то? Вряд ли, я была скрыта от них высоким телом Маркуса, но мне все равно не по себе. Я проверяю, достаточно ли крепко на мне держится полотенце, и откидываюсь на дверь, заменяя Маркуса на его посту. Прав он или нет, но я собираюсь поддержать его в этом — эта душевая только наша. Потому что это весело. Потому что я так хочу. Потому что мне плевать. Я стою, одним своим взглядом давая понять, что никого не пропущу, и мне не стыдно.