Битва Солнц

Кэтрин Лоу, это имя как пощёчина. Так звали сестру моей мамы. Она полюбила Правого и для того, чтобы быть с ним, вышла замуж за своего одноклассника. Его имени я не знаю, мама не говорила. Но я знаю, что у нее был сын… Маркус. О Боже! Ее сына, моего брата, звали Маркус! Тетю и ее мужа обвинили в измене Обществу и приговорили к расстрелу, а ее маленького сына забрал тот самый Правый, которого тетя любила. Мальчику дали хорошее образование, приличную работу. Да, я помню это. Мама никогда, кроме одного раза, не называла его имя. Говоря о нем, она всегда говорила: «тот мальчик». Мне было семь, когда тетю расстреляли. Ему было семь, когда он лишился всего. «Правые так захотели», сказал он однажды о том, что его семья мертва. Он называл меня сестрёнкой, защищал меня и оберегал. Он называл меня только полным именем, именем его матери. Он пытался сказать мне, кто он. Почему я не поняла этого раньше?! Мой брат. Маркус Вейл. Он с первой минуты знал, кто я такая. Он, вероятно, и в Битву ввязался только затем, чтобы уберечь меня. Но теперь слишком поздно, мы падаем, нас ждёт смерть в объятьях друг друга. В голове крутится погребальная песня. Я еще удивилась тогда — откуда Маркус знает слова. Ответ был прост. Он из моего района. Он уже пел ее прежде, когда ему было семь. Сильнейший удар сотрясает все моё тело, переворачивая мои внутренности. Моя рука совершенно точно сломана. Но я… Жива? Как такое возможно? Ответ страшен — Маркус принял удар на себя. Он летел спиной вниз, защищая меня от беспощадной земли. Теперь он едва дышит, его лицо в крови, мои волосы в его крови тоже. Маркус… Мой брат… Умирает… — Почему? — только и спрашиваю я. Я и не жду ответа, но Маркус находит силы произнести: — Я убил любимую. Как бы я жил дальше? Это одна сторона ответа. Правда в том, что сделал он это ради меня. Я пою ему свою песню. Нашу песню. Он слабо улыбается, но уже не дышит. Все кончено. Он погиб ради меня. Кит находит дорогу ко мне и с трудом поднимает на ноги. Я не хочу оставлять Маркуса здесь. «Он мой брат!», — хочется крикнуть мне. Но Маркус держал это в тайне от дронов, поэтому я молчу. Кит вытирает кровь с моего лица и быстрым шагом ведет меня прочь. Мы идем по ущелью, не взбираясь больше на плато. Мы давно сбились с курса, но продолжаем идти туда, где находится столица. До конца игры чуть больше часа. — Будем надеяться, остальных тоже что-то задержало, — говорит мне Кит. В такую минуту он продолжает думать о своей победе? Рука дико болит, кисть изогнута под странным углом, но намного большая боль сейчас в моем сердце. — Так, сюда, — Кит толкает меня в черту города. Мы добрались? Правда? Теперь он побежит, бросит меня здесь одну, как мы и договоривались. Но он не оставляет меня, тащит за собой. Город совсем близко, вокруг нас вырастают первые многоэтажки. Дорога сейчас оцеплена, машин нет, из окон высовываются зеваки. Им интересны наши страдания. — Так, — Кит оглядывается по сторонам. — Финальная дорога одна, я не слышал салюта в честь победителя, так что у нас есть шанс. Беги, быстрее. Я стараюсь успеть за ним, но я очень слаба и разбита духом. И тут Кит оступается. — Ай! — вопит он и падает на колени. — Вставай, — кричу я. — В паре сотен метров от нас показывается Урия. — Ну же, Кит. Но он лишь качает головой. — Я не смогу, Рэд, иди одна. Оставить его?! — Нет, нет, я не могу! Он улыбается. — Скажи мне одно — кого именно ты хотела бы поцеловать? Маркуса или меня? Или, может, Стива? Я вымученно смеюсь. К счастью, я хотела поцеловать не собственного брата. Лукавить нельзя, это прощание. Я вижу Кита в последний раз. — Тебя, — признаюсь я, и Кит меня целует. Очень нежно и очень недолго. Урия совсем близко. — Китти, — шепчет Кит. — Не волнуйся, я помню о деньгах. Мы договорились перед игрой, что победитель отдаст половину денег семье другого. Но Кит лишь качает головой. — К черту деньги. Просто будь счастлива. А теперь, — он отталкивает меня. — Иди. Я распускаю волосы здоровой рукой и протягиваю ему ленту. — Прощай, — говорю я, и со всех ног бегу к Арене. Я добегу. Ради нас обоих. Ради Маркуса. Ради Риты. Ради Барри. Я бегу, хотя уже не чувствую ног, а потом моя нога касается красной линии и гремит салют. Голос Ромулуса Прайма звучит из динамиков: — Дамы и господа, позвольте представить вашему вниманию победителя ежегодной Битвы Солнц — Рэд! Я в последний раз оглядываюсь назад. Кит стоит рядом с Урией и прикасается губами к моей ленте. Он стоит прямо, без каких-либо усилий. Его нога в порядке. Злость охватывает меня. Кит подстроил падение, чтобы выиграла я. Но ведь и Урия не пошёл дальше. Они нарочно дали мне победить. Они оба. Я хочу сказать им спасибо, но успеваю лишь в последний раз посмотреть в глаза Киту, и меня уводит толпа. Папа, ты ошибался. Девушка-победитель больше не исключение. Конец первой части…