Битва Солнц

Мы в темном коридоре, стоим по-трое. В моей команде Маркус и Кит, слева — Феникс, Элиас и Урия, справа — Стив, Роджер и Чейз. Вопреки духу соперничества, я желаю победы каждому из них. Вообще этот забег мы должны совершать в одиночку, но мы сплотились, чтобы поддержать друг друга в дороге. Завтра утром один из нас станет победителем. У каждого из нас коммутатор и нож, но никто больше не нанесет другому удар в спину, я уверена. За большой черной дверью горы и лес, и у нас шестнадцать часов, чтобы пересечь их и оказаться на Арене столицы. Это путь домой, но он не будет простым. На мне странный едко-желтый комбинезон, рядом с каждым из нас — дрон. Мы снова под пристальным вниманием камер. В моем рюкзаке только краюшка хлеба, блокнот рисунков Барри и дневник Риты, который она пыталась вести последние двадцать дней. Запись обрывается тем, что мы должны давать интервью. Я пишу внизу лишь одну строчку: «Теперь я и мой ребенок мертвы». Я приняла это. У меня нет другого выхода. Совиные перья касаются моих ключиц, это мой оберег, он не даст мне свернуть с пути. Со мной вещи тех, кто любил меня, а с ними и вся забота, которую они мне дарили. Их любовь защитит меня в дороге. Алекс пожимает каждому из нас руку, Мика обнимает нас. Свое право Джокера он отдал вчера, когда зрители голосованием удалили одного из нас. Кого — не знаю. Но теперь от их выбора ничего не зависит. Победит тот, кто первым достигнет финиша. — Держитесь намеченных дорог и будьте осторожны, — напутствует Алекс. Как бы он ни хотел, он не может помочь нам. — Останьтесь живы, зайчатки, — желает нам Мика. Тяжелая дверь открывается. Эту часть леса мы пересекали вертолетом. Я не знаю, что нас ждет. Будет ли на пути вода или дикие животные. Мы не бежим, идем все вместе, держась каждый своей группы. Ребята вокруг меня высокие и сильные, как мне тягаться с ними? Если бы они сейчас принялась бежать, я бы не догнала ни одного из них. Но они не бегут. Это последний акт своеволия, который мы можем себе позволить. Мы не соперники, мы друзья. Большая часть нашего пути приходится на ночь, а у нас нет даже фонариков. Парни делают копья из своих ножей. Я хорошо метаю, так что мой нож при мне. Так странно идти совсем маленькой командой, быть единственной девушкой на игре. Странно впервые за все время доверять каждому из них. Роджеру, подрезавшему трос, Чейзу, ранившему Чарли. Маркусу, убившему единиственного дорогого ему человека. Моя жизнь в их руках, лучше не скажешь. Стив заводит гимн бывших Соединенных Штатов Америки, не знаю даже, откуда он знает слова. Звёздный флаг ещё реет над головами свободных и смелых людей! Мы едины, славься, Америка! Наша Америка здесь, в этом лесу, в нас девятерых. Это все, что мы имеем. Вечерний лес пока еще дружелюбный. Мы идем четко по тропе, которую указал нам на карте Алекс. Таких троп, вообще, несколько, но мы пока не разделяемся. У нас уговор — две третьих пути мы проходим вместе, затем каждая группа идет своим путём. В районе города мы начинаем одиночный забег. В какой-то момент я расстанусь с Китом и Маркусом. Возможно навсегда. Наступает ночь, а у нас нет ни воды, ни возможности отдохнуть. Останавливаться нельзя. Плотный комбинезон защищает от насекомых и холода. В нем, наоборот, жарко как в печке. С одной стороны это хорошо — нам не грозит замерзнуть, но с другой стороны — обильно потея мы сильнее нуждаемся в восполнении жизненных запасов воды, которой у нас нет. Маркус продолжает заботиться о нас. Он выдает каждому из нас пуговицу и велит держать ее во рту. Так, правда, пить хочется меньше. К моменту, когда над нашей головой сереет рассвет, мы покидаем лес и оказываемся в скалистой местности. Две трети пути пройдено, пора расставаться. Я даже не думала, что это будет так трудно. Каждый из нас обнимает другого, желает удачи и победы, и когда мы уходим на боковую тропу, у меня такое чувство, будто я потеряла свою семью. — Этот путь длинее центрального, — говорит Маркус, сверяясь с картой. — Но «короткий» не означает «простой», так что у нас есть шансы. Наш путь, и правда, не трудный. Все по горам да по горам, которые здесь не крутые и скорее напоминают гористое плато. Вдалеке уже виднеется столица. Каких-то три часа и один из нас войдет на Арену победителем. Я продержалась так долго, самой не верится. И удача все ещё на моей стороне, так как мы находим горный ручей и жадно пьём из него минут пять. — Мы потеряли много времени, — выдыхает Маркус, отирая рот рукой. — Не против пробежаться немного? Он берет меня за руку, чтобы я не отстала, и мы минут двадцать бежим трусцой. Солнце уже окончательно пробудилось, лес вокруг зажил своей жизнью. Птицы завели свою песню, дятлы принялись за работу. Мне кажется, что теперь весь оставшийся путь я буду окружена этими звуками. Как бы не так! В миг все утихает, Маркус тревожно останавливается. Он смотрит куда-то в лес, а мы вместе с ним. — Это что — дым? — Кит вскидывает руку. Маркус тащит нас обоих прочь. — Идем, идем, идем!!! Лес горит, земля горит, камни горят. Огонь синтетический, камни не должны так гореть. Огонь быстрее, чем мы, он все ближе. В и без того жарком костюме, я начинаю чувствовать себя как в аду. Мы бежим вперед, к спасению, но плато обрывается. Впереди пропасть, нет времени искать обходные пути. Единственный возможный путь — через поваленное дерево. Ствол широкий и выглядит прочным. Кит вызывается первым проверить его. У меня нет времени даже волноваться за него. Он переползает на ту сторону, но дерево уже горит, как и все вокруг нас. Пути нет. Кит мечется по той стороне, пытаясь нам как-то помочь, но мы обречены. Внизу пропасть. Высота там не меньше пяти этажей. Здесь уже не обойдешься сломанной спиной. Нам остаётся лишь попрощаться друг с другом. Маркус берёт моё лицо в свои ладони. Да, он решил прощаться. Но вместо прощания он говорит: — Имя моей матери — Кэтрин Лоу, — а затем он крепко прижимает меня к себе и ныряет в пропасть.