Часть 1
9 февраля 2016 г., 18:58
Журнал капитана. Время полета: 168 азорианских солярных суток.
До Верфей осталось меньше светового года. В виду отсутствия навигатора корабль не может выйти в надпространство, из-за чего время полета удлинилось на порядок. Согласно звездным картам, расстояние можно сократить прохождением через систему В-14/60. В базе данных военно-экспедиционного флота эта система значится как «аномальная». Курс пересчитан.
Журнал капитана. Время полета: 181 азорианские солярные сутки.
Корабль подходит к границе системы. Согласно базе данных, в системе находится планета, населенная разумной формой жизни. К счастью, эта цивилизация недостаточно развита для космических полетов, и потому не доставит проблем. Признаков аномалии обнаружено не было.
Журнал капитана. Время полета: 186 азорианских суток.
Корабль вошел в зону притяжения В-14/60. Признаков аномалии не обнаружено.
Журнал капитана. Время полета: 190 азорианских суток.
Замечены первые признаки аномалии. Щиты и бортовые орудия выведены из строя. Мельзальгард разбирается с проблемой.
Журнал капитана. Время полета: 190 азорианских суток (продолжение).
Двигатели выведены из строя, корабль притягивает к М6В-14/60 – обитаемой планете системы. В отсутствии экипажа проблема не решаема. Мельзальгард делает все возможное.
Журнал капитана. Время полета: 203 азорианских суток.
Неизвестная сила больше не проявляла себя. Двигатели все так же выведены из строя, причина поломки не установлена. Корабль не может покинуть орбиту М6В-14/60.
Под днищем корабля крутилась маленькая планетка, до смерти успевшая осточертеть Боросу за тринадцать дней вынужденного ожидания неизвестности. Он перерыл всю базу данных военно-экспедиционного флота в поисках информации о странной аномалии, очевидно, с этой планетой связанной, но на удивление не нашел ничего. Разрозненные отчеты давали весьма общие представления о климате, о составе атмосферы и длине солярных суток, но складывалось впечатление, что на её поверхность ни разу не ступала нога азорианца. Темы флоры и фауны исследователи древности касались вскользь, ограничиваясь замечаниями вроде «обильная растительность», а таинственной цивилизации, населяющей М6В-14/60, не досталось и пары слов.
Наиболее полные данные были нанесены на голокарту – уменьшенную трехмерную копию планеты, которую было занимательно рассматривать и приятно давить в кулаке. Это изрядно скрашивало часы его, казалось, бесконечного досуга.
Аномалия продолжала проявлять себя в мелочах. Попеременно сбоила каждая система, словно чья-то невидимая рука ощупывала внутренности корабля. Иногда Борос ощущал чужеродное касание на своей коже, но годы воинских практик не помогли ему обнаружить неизвестного нарушителя, если он вообще существовал, а не был плодом взвинченного от безделья и ухудшившегося сна сознания. Мельзальгард, жаловавшийся военачальнику на каждую проблему, стал все чаще его избегать, опасаясь легкой на расправу руки вспыльчивого азорианца. Борос был предоставлен себе ещё в большей степени, чем раньше, и одиночество не шло ему на пользу.
Тренировочный плац занимал большую часть третьей палубы. Построенный на тысячи зрителей одновременно для кровавых зрелищ и серьезной работы, ныне он находился в запустении. Его единственным верным посетителем был сам Борос, развлекавший себя сражениями с роботами-убийцами, помещёнными сюда после того, как обычные тренировочные ему наскучили. Периодически он звал с собой Мельзальгарда, но в том слишком сильно проявлялся инстинкт защиты корабля и капитана, чтобы спарринг мог в достаточной степени удовлетворить хоть одну сторону. Хорошее сражение было залогом ясности мыслей и благого расположения духа – всего того, чего Боросу крайне не хватало эти тринадцать дней.
Плац был погружен в темноту, и голубая кожа чуть флуоресцировала. Клацанье когтей о металлический пол отражалось от пустых стен многократным эхом, отчего складывалось впечатление, будто по поверхности плаца-арены марширует целый отряд. Борос был обнажен: ему хотелось чувствовать себя как можно свободнее, раз уж его корабль прикован к месту.
Исполинские металлические твари, напоминающие хищников его родного мира, тускло поблескивали у округлых стен, ожидая голосового приказа. Борос молчал, наслаждаясь ожиданием момента их пробуждения. Запрограммированные на убийство всего, что источает тепло, они бросались в бой мгновенно, безрассудно, и заканчивали его только искромсанные на микросхемы, придавая исходу схватки определенный интерес.
Азорианец разогревался, вышагивая по плацу и разминая соскучившиеся по тяжелой работе мышцы. Густо-синие линии естественного рисунка, покрывающего его тело, постепенно разгорались нестерпимо-ярким светом и в абсолютной темноте арены казались танцующими всполохами неонового пламени.
Голосовая команда почти готова была сорваться с губ, как отточенные до убийственной остроты боевые инстинкты завопили о чужом присутствии.
Касание.
Когти ударили мгновенно, но вместо податливой плоти неизвестного нарушителя рассекли лишь воздух.
Касание.
Разворот, удар. Из горла вырвался хриплый раздраженный рык. Он сражался словно бы с собственной тенью.
Касание.
Борос заметался. Тело восторженно ответило выбросом стимулирующих гормонов. Он вертелся волчком, превращаясь в сгусток сине-белого пламени. Он не знал, кого ищет, но единственный циклопический глаз на лице обшаривал пространство с дотошностью корабельного сканера. Слепой грудной глаз хаотично двигался, подчиняясь базовым рефлексам. Наносимые в пространство удары были точны и убийственны, но досадно безрезультатны.
Касание.
Настолько быстрых противников не бывает! Температура тела поднялась до естественного уровня, кожа начала приобретать ледяную белизну. Грива агрессивно вздыбилась, увеличившись в длине – показатель крайнего возмущения. Борос ещё не начал выдыхаться физически, но эмоциональное напряжение достигало пика. В слепой ярости он разносил помещение, оставляя на бронированных стенах глубокие порезы и вмятины. Покорные роботы разлетались под натиском ударов в металлическую стружку; Борос ревел, взвиваясь под потолок и обрушиваясь на пласталевый пол с разрушительностью сейсмического толчка. Воздух вокруг него сгущался и вибрировал от поднявшейся температуры.
Вдруг касания прекратились.
Борос застыл, тяжело дыша. Черная пелена, застлавшая глаза, не давала проследить его взгляда, но он продолжал дико оглядывать поле битвы, силясь уловить хотя бы намек на движение. Ничего.
Дыхание восстановилось быстро, тело начало остывать. Природная синева просвечивала сквозь белизну гнева, Борос опустил занесенную руку.
…последнее насмешливое касание досталось губам.
Азорианец досадливо клацнул острыми зубами. Приятная усталость не принесла расслабленности, а только усилила раздражение.
Ощущение присутствия никуда не делось. Борос, ведомый импульсом схватки, вытянул сжатый кулак и произнес в пустоту со всем доступным ему апломбом:
- Я – лорд Борос, владыка этого корабля! Неизвестный, пробравшийся на борт, если ты немедленно явишь мне себя, то будешь помилован за дерзость!
Угроза, обращенная в темноту, звучала смешно и жалко, но ничего лучшего в арсенале не осталось. Свечение линий сходило на нет, оставляя азорианца в быстро сужающемся кругу света. Темнота молчала в ответ, и в этом молчании гордому капитану чудилась насмешка.
Он опустил сжатый кулак, перебрав в мозгу все известные ему способы убийства, как вдруг легкий, невесть откуда взявшийся ветерок взлохматил отливающую лавандой гриву.
- Добро пожаловать, лорд Борос.
