52 000 световых лет в надпространстве

- Итак, что за Джанес? В тронном зале было полутемно, и единственным источником освещения служило ядро, ровно вспыхивающее единым ритмом с кожей Бороса. Ишка изо всех сил пыталась не отводить слезящихся глаз от слепящего мертвенного света, выжигающего на сетчатке черный силуэт трона. Её вольнолюбивой натуре не нравились азорианские ухищрения, призванные максимально возвеличивать фигуру капитана, но она ничего не могла сделать с болью и опускала голову. - Ты вызвал меня только для того, чтобы спросить это? – недовольно осведомилась она, утирая ладонью слёзную жидкость. - Кажется, мы поменялись ролями, - оскал ксорианка не видела, но по тону подозревала, что капитан улыбается во всю пасть. – Я вызвал тебя для того, чтобы лучше узнать о конечной цели полета. - Ты мог спросить у кого угодно! Любой из нас может рассказать уйму баек про Джанеса, его любой пират знает! - Я хочу услышать твой рассказ. Что за Джанес, Ишка? - Я уже рассказала всю важную информацию, - огрызнулась ксорианка. – Чего тебе ещё? Душещипательную историю о том, как он продался Мик’йе? Или скабрезные анекдоты про его любовников? - Всё. Откуда вы его знаете, чем он торгует, как уводит товар из-под носа своего патрона, почему согласен сотрудничать и самое главное, - он наклонился, нависая над Ишкой, - можно ли ему доверять? Инженер фыркнула и села на ступеньку перед троном. - Ты слишком зациклен на этом доверии, Борос. Никому нельзя доверять в этой галактике, никому. Я уже говорила: мы – пираты. Ты можешь быть уверен только в том, что мы последуем за тобой, пока ты удачлив и силён. А Джанес – барыга, и он будет иметь с тобой дело ровно до тех пор, пока ты можешь ему платить. Если хочешь, то можешь назвать это «кредитом доверия» или как-то так, раз ты так любишь это слово, но доверять ему или нам постоянно я не советую. Ты – пиратский капитан, Борос. Мы подчиняемся твёрдой руке и не верим никому. - Ты не боишься, что за открытое признание вероломства я просто оторву тебе голову? - Ты знал, на что подписывался, когда летел к Верфям, капитан, - Ишка легко взбежала по ступенькам к трону, садясь на пол и смотря на Бороса снизу вверх наглыми желтыми глазами. – И ты полностью в своем праве, раз уж мы согласились идти за тобой. Но перед тем как рвать мне голову, может, послушаешь про Джанеса? Я и анекдот знаю. - Про любовников? Как это должно мне помочь? - Анекдоты вообще не несут в себе никакого практического смысла, одноглазый. Хотя, возможно, тебе интересно будет знать, что он – большой любитель рослых двуного-двуруких мальчиков. Может, скидку тебе сделает за красивые глаза… глаз. Борос смешливо фыркнул. Это предположение показалось ему нелепым, хотя он знал, что для многих видов характерно наличие одного пола или хотя бы снисхождение к подобным бракам. - В таком случае надо будет намекнуть ему на то, что по азорианским меркам я слишком молод, - признался он полушутя. – У меня ещё первого гона не было. - Да ладно? – Ишка удивлённо вскинула брови. – Ты ещё ребенок, получается? - Я старше тебя лет на сто, Ишка. И не хочу сейчас об этом говорить. Как Джанес уводит товар у Мик’йе? - Глубокий космос, не вздумай переводить тему! – ксорианка возбужденно стучала хвостом по металлокаменным плитам постамента. – Это сколько лет вы, азорианцы, живете? - Около семисот, - нехотя ответил Борос. - Чтоб меня приподняло да гепнуло, ты ещё моих внуков переживёшь! Ну, теперь понятно, зачем тебе вся эта канитель с тиранами – за полтысячи лет-то можно о-го-го чего учудить! - Я пытаюсь вернуть своему виду шанс на выживание, - азорианец сжал закованной в латную перчатку рукой подлокотник трона. – И спрашиваю тебя последний раз: как Джанес уводит товар? - Почему тебе это так интересно? У него свои пути, мы в них не лезем. Какие-то махинации с бумагами, с цифрами, вольные торговцы хорошо понимают в таких вещах. Главное, что у него есть то, что нам нужно. А нам нужно подыскать то, что нужно ему. - И что, по-твоему, он готов будет обменять на боеприпасы? - Да что угодно, - дернула плечом Ишка. – Мы делились наживой с набегов, можно даже металлоломом расплачиваться, только его столько на горбе не унесешь, сколько нужно. Можно продавать рабов, можно делиться едой. Джанес принимает все. - А в нашем случае?.. - Вот ты и подумай. А ещё лучше – спроси у Нямурра, это наш суперкарго. Он наверняка уже произвел учёт всего, что можно продать или обменять. - Почему ты знаешь о моём экипаже больше, чем я сам? – в голосе Бороса прозвучала плохо скрываемая досада. - Потому что я ходила с ними на «Хшан», кэп, - Ишка поднялась на ноги и отряхнулась. – Хочешь ещё поговорить про Джанеса, или мне можно идти заниматься своими инженерными игрушками? - Иди. И позови суперкарго ко мне. - Принято, капитан. Ксорианка легкими прыжками соскочила с лестницы, но остановилась на предпоследней ступеньке, замерла, раздумывая, после чего обернулась и добавила: - И ты поосторожнее с ним. Первые пять минут разговора его хочется убить… да и всё время его хочется убить, если честно. Но он полезный и, в общем-то, безобидный. Борос начинал подозревать, что на Верфях выживают только безумцы. Суперкарго корабля был коррмиллианцем – долговязым хищником, чьи корни восходили к диким кошкам, господствующим на Коррмилле. Борос встречал представителей его вида раньше и сохранил только самые приятные впечатления от встречи. Нямурр умудрился его удивить. Казалось, жестокий кроссинговер обделил его большей частью присущих настоящим коррмилианцам качеств. Весь суперкарго был какой-то нескладный, словно бы тело на него натянули, не спросив мнения, и заставили жить. Он двигался рвано, неуклюже, всем своим видом отрицая легенду о том, что грация заложена в каждом коррмилианце с рождения. Огромные торчащие уши-локаторы постоянно прижимались к голове, то ли от неуверенности, то ли от стыда за собственную несоразмерность. Расцвеченное пигментными пятнами широкое плоское лицо все светилось изнутри каким-то необычайным простодушием и робостью, отчего капитан незаметно для себя расслабился. Он даже чуть улыбнулся уголком губ, смягчая взыскующий взор, чтобы не пугать лишний раз и без того опасливого Нямурра. - Мой лорррд, - даже на торговом диалекте суперкарго говорил с заметным рокочущим акцентом Коррмиллы. - Нямурр, какую должность ты занимал на «Хшан»? Коррмиллианец помолчал, раздумывая, а потом, улыбаясь во весь рот, произнес: - Космический патррруль! И сейчас я хорошенько отпатрррулирую вашу биологическую обстановку! Борос ошарашено сузил зрачок. Суперкарго тем временем забился в конвульсиях, издавая визгливые всхлипы и стуча себя по коленям. - Что ты делаешь? – растерянный капитан не нашелся, что спросить получше. Нямурр, уменьшив амплитуду конвульсий и задыхаясь, пояснил: - Это шутка, лорд Борррос, - видимо, он был крайне доволен своим остроумием. – Что Вы спросили? «Хшан»? Я был суперрркаррго. Следил, чтобы гррруз не упал в космос. Он снова коротко хохотнул своим пугающим смехом, мотнув головой. У Бороса уже начинали чесаться руки выкинуть чересчур смешливого коррмиллианца за борт. Он допускал, что подобный юмор в ходу у кошачьих, но сильно раздражался манерой Нямурра шутить и смеяться-задыхаться над собственными шутками. - Прекрати это! – рявкнул капитан. – Меня интересует состояние ценного груза на корабле. Суперкарго резко замолк, прижав уши самым трогательным образом. В прозрачно-голубых глазах светилось искреннее непонимание гнева начальства. - А, гррруз. А нету у нас груза, - в его голосе снова начали проявляться смешливые нотки. – Как... - Тебе правда смешно? – недоверчиво осведомился азорианец. - Нет, - Нямурр посерьёзнел. – Я всегда смеюсь, это у меня от пррредков. Дедушка мой тюфяк был, но очень смешливый. Постоянно шутил, и смеялся вот так… - он снова продемонстрировал свои спазматические конвульсии. Борос пообещал себе, что однажды точно вышвырнет придурковатого суперкарго в открытый космос. Пользы от него на пустом корабле не было никакой, и капитан сомневался, что вообще когда-нибудь будет. - Ты можешь сказать, что примет Джанес в качестве оплаты за боеприпасы? – уже без особой надежды на адекватный ответ спросил азорианец. - За боеприпасы он примет…лампасы! Ой. Борос сорвался с места, слетев со ступеней гаус-торпедой. Нямурр взвизгнул, ощутив на своем загривке железную хватку металлических когтей перчатки капитана. Азорианец встряхнул его и решительно потащил к выходу из тронного зала, очевидно намереваясь исполнить свое обещания. Двери распахнулись ему навстречу, и вспыливший капитан едва не налетел на Рамша, прикрывшего голову клешнями. - Что? – задыхаясь от раздражения спросил Борос. - Маленький лорд, капитан, - феддеанец так и не решился отнять от головы клешни, умоляюще смотря на азорианца одним глазом на стебельке, - очень хотел к Вам, никак не мог удержать. Гельганшп, раздувшийся от телесной жидкости, оплел отца щупальцами, обнимая. Смягчившийся Борос отпустил суперкарго, которого тут же телекинезом подхватил головоног, не давая упасть и удариться об пол. Нямурр сжался в комок, подтянув к подбородку колени и спрятав голову на груди. Рамш изо всех сил сигналил ему бежать, ненавязчиво отстукивая одному ему известный ритм и подергивая глазом в сторону коридора. Бесполезно: коррмиллианец был настолько ошарашен произошедшим, что не реагировал ни на какие невербальные сигналы. - Ты свободен, Рамш, - капитан строго посмотрел на него поверх головы Гельганшпа, намекая на то, что хотел бы пережить трогательный момент воссоединения в одиночку. - Ах, да, конечно, мой лорд. Простите, я… - Свободен, Рамш. Ракообразный учёный попятился, попытавшись ухватить опального коррмиллианца и утащить за собой, но Борос, заметив, остановил его. - Он остается со мной. Мы не закончили. Нямурр что-то жалобно промычал. Двери захлопнулись за спиной уходящего феддеанца. Гельганшп протянул к суперкарго щупальца, погладив того по вздрагивающим плечам. Борос оскалился краешком рта, но мешать не стал. - Я спрашиваю тебя в последний раз, коррмиллианец. Постарайся приложить все свои усилия, чтобы ответить правильно. Что примет Джанес в качестве оплаты? Головоног оплел руки Нямурра, помогая тому встать. У суперкарго чуть подрагивали колени, но тот мог держаться без посторонней помощи. - Азорианские живые корабли очень ценятся, капитан, - его голос дрожал в одной амплитуде с коленями. – Когда-то учёные лелеяли мысль о том, что смогут вырастить целый флот из культуры клеток, но на исследования годились только самые свежие ткани. Обломки расстрелянных кораблей подбирались и продавались на чёрном пиратском рынке, но с тех пор Галактика сильно сдвинулась с места. Думаю, что хоть одного крохотного кусочка Вашего корабля будет достаточно, чтобы Джанес заинтересовался. Борос удовлетворенно опустился на трон. Собранный и перепуганный до смерти суперкарго ему нравился гораздо больше. - Ты предлагаешь оторвать от моего корабля кусок? – спросил капитан. - Достаточно совсем крохотного, мой лорд. Разве корабль не регенерирует? - Больше у тебя ничего нет? Нямурр покачал головой, но быстро спохватился, вспомнив, что у азорианцев подобного жеста нет, и коротко ответил: - Нет, капитан. Только это. Трюмы пусты, а личных вещей экипажа не хватит. - Хорошо. Ты свободен. Коррмиллианец поклонился и вышел спиной вперед. На разум Бороса лавиной обрушились полубессвязные нечеткие образы с фонящим недовольством. - Тебе не нравится, как я с ним поступил? – поражённо спросил азорианец. – Он бесполезен, Гельганшп, и должен благодарить меня за то, что вообще остался на корабле! Я собрал лучших из мусора, которым богаты Верфи, и смотри, что мне досталось! Борос шагал по залу, отстукивая грозный ритм шагов каблуками и распушив гриву. Головоног стоял непреклонный, окруженный отцовским гневом, как штормящим океаном, и продолжал посылать эманации своего недовольства. - Они – пираты. Отбросы космоса. Если я не буду с ними жестоким сейчас, то однажды они просто вынудят меня на децимацию! Думаешь, их прежние капитаны не обращались с ними так же? А даже если и так, то ни к чему хорошему это не привело, раз я подобрал их экипаж! Он ярился, но его ярость рассеивалась в пустоту, ни к кому не обращённая. Эмоции Гельганшпа заставляли его чувствовать себя виноватым, но аналитическая часть мозга выражала свое несогласие. Пигментные линии разгорались ярким неоновым светом – ядро щедро подпитывало своего капитана энергией. Моллюск остро ощущал каждую перемену в настроении Бороса и потому тут же прекратил свое давление, но азорианцу это не помогло. - Мне нужно снять напряжение. Ты идешь со мной. Я не оставляю надежды вырастить из тебя моего чемпиона и первого помощника, - буркнул он сквозь зубы, выходя из зала, сопровождаемым почтительно держащимся на расстоянии Гельганшпом.