Жизнь по ошибке

Проснулась я разбитой, опустошенной, с пахмы. Все болело, все дергало. На руке и лице — остатки засохшей крови. Зашибись. Чуть шевельнувшись я поняла, что случившееся — не сон. Два года усердной работы ради успокоения собственной души и все насмарку. Он вновь ворвался в мою жизнь ураганным ветром и раскидал чувства, эмоции, мысли. Что делать дальше я не знала. Знала, что злюсь, и что жизнь опять пойдет кувырком. А что потом? Он вновь исчезнет, оставив меня одинокую и разбитую? Или я в скором времени умру и весело и с песнями отправлюсь в ад? Ни та, ни та перспектива меня не радовали абсолютно. Спасибо хоть, что проснулась я у себя дома. Демона рядом не оказалось, но на подушке рядом лежала записка «приведи себя в порядок, котёнок, увидимся вечером». Скомкала. Выкинула. С удивлением обнаружила, что на мне лишь черная рубашка. Явно мужская и на несколько размеров больше. От нее пахло Астаротом. Таким родным… Таким говнюком! Подавив в себе желание завыть в подушку, я аккуратно поднялась с кровати и тихо прокралась в ванную (судя по шуршанию на кухне, Дашка была дома). К моему счастью холодный душ довольно быстро привел меня в чувство. Я старательно промыла волосы от лака, не спеша смыла засохшую кровь, провела по груди. С удивлением осознавая, что внизу вновь завязывает горячий узел, провела рукой по животу, ниже…  — Анька, выползай, прохвостка! — Дарья Игнатьевна с силой и настойчивостью Халка замолотила кулачками в дверь. Я даже испугалась. Плюнув на все, выключила воду и, обтеревшись мягким, как пудель, полотенцем, полезла в аптеку. Перекись, бинты. Ничего нового, стандартный набор. Жаль, что разбитое сердце так просто не залечить. Руку я забинтовала, рану на лице просто обработала. Потом подумав, заклеила пластырем. Сигил приятно покалывал, будто одобрял интересное утреннее происшествие, но я упорно не обращала на него внимания. Нижнее белье, все та же мужская рубашка и я вышла из ванной. На кухне меня уже ждала Дашка, нетерпеливо грызя печеньку и отпивая чай из кружки с надписью «Царевна». Рядом стояла еще одна кружка, из которой поднимался пар. Зеленый чай молоком — как я люблю.  — Ну? — подруга выжидательно и демонстративно уставилась на новую вещь в моем гардеробе. Не знаю почему, но я залилась краской и попыталась отмазаться невменяемой речью, во время которой принялась интенсивно набивать рот печеньем и запивать большими глотками горячего напитка. Не свезло. Не фортануло. Дашка у нас мадам довольно настойчивая. И из мертвого информацию вытянет, если ей приспичит.  — Старый знакомый, Даш. Просто невероятно сексуальный старый знакомый на ночь. Не переживай, все в порядке. Подруга уже было принялась читать лекцию о том, что нужно быть аккуратнее, о том, что презервативы у нас во второй сахарнице, но внезапно вспомнила, что опаздывает на работу и так же молниеносно выбежала из квартиры, накинув мое пальто, которое иногда брала поносить, и, напоследок пригрозив мне пальчиком, хлопнула входной дверью. Я ухмыльнулась. Хорошая она, столько раз меня вытаскивала. Такая живая, теплая, жизнерадостная. Наверное, впервые за большой промежуток времени я порадовалась, что у меня есть такая подруга. Приятно, когда о тебе кто-то заботится просто потому, что ты ему дорог. Почему-то вспомнилось, как она бегала в аптеку, когда я пару месяцев назад сильно заболела. Как на недавней пьянке я пожелала им с Владиком «щастья и детишек, чтоб яблоку негде упасть было», и как она потом держала мне волосы в туалете, а Влад таскал стаканы с водой и активированный уголь. Улыбнувшись своим мыслям, отправилась обратно в свою комнату — нужно было покормить Лотаря. За прошедшие два года крыс заметно округлился в пузике, а на мордочке уже начала проклевываться седина.  — Ну что, старина, какой корм вы сегодня предпочтете покушать-с? Или из-за вчерашнего нашего знакомого отбило тебе аппетит? Крыс что-то недовольно, но звонко пропищал, но носом все же потянулся к коробке со вкусняшками. Но покормить своего любимца я не успела. Снаружи, из окна, послышался женский визг. Через пару секунд к нему присоединился еще один испуганный крик. На сей раз детский. Выглянув в окно, я увидела, что около подъезда собирается толпа соседей. Люди были явно напуганы, но я не могла разглядеть чем именно. Тяжело вздохнув, натянула первые попавшиеся джинсы, кроссовки, накинула куртку и по лестнице спустилась с нашего третьего этажа. Подъездная дверь, которую я толкнула изнутри, с глухим стуком врезалась во что-то. Пробубнив нечто ругательное, я взглянула вниз, силясь понять, на что же такое натолкнулась дверь. И замерла. Периодически наш дворник Николай Степанович в дни, когда собирал опавшую листву или устраивал массовый сбор мусора, ставил большие мусорные мешки под дверь. А иногда и соседка с третьего, заговорившись с какой-нибудь своей знакомой оставалась стоять вплотную к подъездной двери. Я так иногда в нее врезалась, после чего неизбежно выслушивала возмущенные охи-вздохи. Но на этот раз это был не мусорный мешок. И не соседка с шестого этажа. Не забытый кем-то велосипед или игрушка. Первое, за что зацепился мой взгляд — мое бежевое пальто. Второе — бурое пятно, медленно расползающееся под ним. Третье — остекленевшие, неживые глаза Даши. Моей Даши.

***

Уже шестая кружка встретилась с кухонной стеной. Наступил вечер. Тело Даши забрали весьма оперативно. Медики сунули под нос нашатырь. Только тогда я пришла в себя. До этого так и стояла на коленях рядом с телом, не в силах осознать, что произошло. Я поехала с бригадой в больницу, но Дашу спасать было уже поздно. Удар острым предметом в горло. Вещи все были при ней, ничего не пропало… Из больницы же и позвонили её матери и отцу.Я не могла смотреть им в глаза. Не знала, что говорить. До вечера я просидела в больнице, куда увезли Дашу, пока медики не отправили домой. И только добравшись до нашей квартиры, меня догнала истерики. Я плакала навзрыд, била посуду. Даже сломала кухонную дверь. Я просто не понимала куда мне спрятаться от печали. Где-то на краю сознания маячила мысль, что нужно позвонить парням, что они не в курсе. Но я просто не могла. Единственное, что мне сейчас удавалось — бессильно выть и ломать вещи. Не помню, в какой именно момент я схватила нож и начала кромсать занавески. Сзади раздался хлопок, на плечо опустилась теплая мужская ладонь. Но Господь мне свидетель, я ничего не соображали. Как размахивала ножом, так и продолжила, когда обернулась на прикосновение. Нож с неприятным хрустом погрузился в грудь Астарота, засочилась темная кровь. В панике я выдернула нож обратно и завыла. Теперь уже от страха. Но не страха наказания, а страха потери. Умом понимала, что это его не убьет, но паника — отнюдь не порождение ума. Трясущимися руками схватила полотенце и прижала к ране, хотя кровь уже перестала течь. Да и рана скорее всего затянулась. Демон спокойно что-то спросил. Но к ушам будто приложили подушки — звук с трудом и глухо доходил до сознания. Осев на пол, я просто тихо заплакала. Астарот опустился рядом, предлагая свою руку. Проигнорировав ее, я бросилась к хвостатому на шею. И плакала, плакала, плакала. Что-то неразборчиво даже для меня самой бормотала, просила прощения, не зная у кого. И снова плакала. Пока сознание скользкой змеей меня не покинуло.