My Woman

— Я дома. Пришла. Я ухмыляюсь и выхожу ей навстречу. Она бросает на меня взгляд из-под нахмуренных бровей. Что, все еще злится? Хорошо… — Что, маловато? Приходится уворачиваться от босоножки – она сразу смекает, о чем речь. — Похотливое животное! — Ненасытная сучка. Она только хмыкает и, улыбаясь, медленно подходит ко мне. Сразу напрягаюсь. Вот черт, она прекрасно знает, чем меня можно заткнуть. — Га-а-а-аджел, — теплая ладошка скользнула по щеке и ниже. Я наклоняюсь, чтобы поцеловать, а она, извернувшись, убегает в ванную. — Чертовка! Ее смех заглушает шум воды. Мне остается только вернуться в гостиную и ждать, пока она выйдет из душа. Я даже и не помню, кто первым предложил жить вместе: то ли я по пьяни, то ли она, устав мотаться из общежития ко мне и обратно. Однако факт остается фактом: мы купили небольшой домик на окраине Магнолии (благо деньги позволяли), рядом с лесом, и теперь проживали там. Вдвоем. Лили, паршивец, заявил, что будет жить с нами тогда, когда наши отношения придут в гармонию и все такое, а пока ему и в гильдии хорошо. Ему там, кстати, и свой уголок предоставили – Миражанна постаралась. Предательница. Если бы я знал, чем обернется решение жить вместе… Черт возьми, я бы, наверно, все равно попробовал. Не знаю, почему и зачем, но попробовал бы. Из раздумий меня вывел звук хлопнувшей двери. — Свари мне кофе. «А что мне за это будет?» — моя обычная фраза на ее просьбы, но в этот раз что-то в ее голосе заставило меня промолчать и двинуться на кухню. Она зашла в комнату как раз тогда, когда я (я, Гаджел Редфокс, стальной убийца драконов!) разливал ароматный кофе в две небольшие чашечки небесно-голубого цвета – подарок Миражанны на прошлое Рождество. Ее короткий шелковый халатик – а это мой подарок, кстати, — навевал на меня очередную порцию пошлых мыслишек, но, чувствуя ее внезапно переменившееся настроение, я благоразумно сдержал свои порывы. Да-да, иногда приходится уступать. — Ну и что стряслось? Она только вздохнула и потянулась к кофе. Я отодвинул чашку, вопросительно глядя на нее. — Что?! — Ответь на мой вопрос, будь любезна. Она фыркнула и вызывающе дернула подбородком. — А все в порядке! — Леви. Она сразу утрачивает свой пыл. Я пододвигаю ей кофе. — В чем дело? — Я… Я просто немного расстроена, и все. Ничего важного. — Леви. Я пока спокоен, но я никогда не отличался большим терпением. — Ну... Это все Лю-чан… Я… В общем, она беременна. Опять. Вот черт. Все еще хуже, чем я ожидал. Резко поднявшись, я обошел круглый стол и, взяв Леви на руки, направился в спальню. Она же, вцепившись в меня, разрыдалась. Все дело в том, что Леви никак не может забеременеть. И поэтому она очень болезненно воспринимает такие новости – еще бы, у Саламандера и болельщицы это уже второй ребенок, да и у Отмороженного есть прелестная дочка, копия Джубии. А у нас… Проклятье, когда дело касается этого вопроса, даже я теряю весь свой сарказм и ехидство, поэтому стараюсь не оставлять ее одну. Леви была у Полюшки не раз, и меня заставила. И она, и я здоровы, но вот забеременеть она не может. В этом виноват я. — Г-Гаджел? – она, всхлипнув, посмотрела на меня. – П-почему так? П-почему я не могу? — Тшш, успокойся, — я прижимаю ее к себе и чувствую себя последней сволочью. – Не плачь. Я…боюсь. Я смотрю на нее, маленькую, хрупкую, и боюсь представить, как она будет рожать моего ребенка. Каким бы я ни был ублюдком, бесчувственной железкой или еще кем, я боюсь ее потерять. Черт возьми, как же я этого боюсь! И плевал я на все уверения Полюшки насчет магического иммунитета и прочей защиты. Я боюсь. Это, наверно, странно: то мы поубивать друг друга готовы, то вдруг такая нежность и забота. Но такие вот у нас отношения, вашу мать. Поняв, что переубедить меня не получиться, Полюшка научила меня кое-чему. И теперь я магией не даю Леви забеременеть. Не спрашивайте у меня, как, но, черт возьми, это действует. И если она узнает об этом, я лишусь ее. Я понимаю, что так не может длиться вечно, но пока я все еще боюсь. — Г-Гаджел? — Что такое? — А т-ты м-меня будешь в-все равно л-любить? — Ммм, дай подумать… Глупая. Конечно. Ты вредная, противная, но я тебя люблю. И буду любить, уговорила. Тычок в ребра. Неплохо, значит, успокаивается помаленьку. — Гаджел, мы же…попытаемся еще? Мы же будем стараться, правда? – она подняла на меня свои большие глаза, покрасневшие от слез. — Конечно, Леви. Мы будем стараться, — скрепя сердце, пообещал я. Она доверчиво прижалась ко мне. Через пару минут я понял, что она уснула. Осторожно, чтобы не разбудить, я встал с кровати и, укрыв свою маленькую женщину пледом, отправился на кухню – надо ж кому-нибудь там убрать, а то за беспорядок мелкая и башку снесет, не пожалеет. Эх, жалко, что кофе уже остыл…