cпасай меня

      С тобой происходит что-то странное: губы горят, а сердце крошится, по нему ползут раны рваные, горло пьяным кашлем заходится.       Она рядом стоит — возьми да протяни руку. Не стой ты столбом, на месте не мри. Но, — шепнешь ты, — все уже обмерло. Это вечная мука.       Раз, два, три…       И полетели. Смотри. На нас глядят звезды. Они в наших глазах, и ты можешь видеть — они не исчезнут, пока не поверишь в солнце. Покуда не сгорят в огне все молитвы, пока не померкнет печальный морок, ты будешь вести по рукам окровавленной бритвой. А потом истечет твоей годности срок.       Четыре, пять и шесть…       Остановка. Перед нами лежит млечный путь. Ты смотри, он ведь прячется в наших ладонях. Ты стоишь — ни взглянуть, ни вдохнуть. Аромата волос твоих, сока яблок в дерева кроне, пересохшей пшеницы в весенних полях и, возможно, запыленной полынной настойки. Сотен листьев в ивовых ветвях. Ты стоишь — не вдохнуть. Слишком горько.       Семь кривая, кособокая восемь…       Полетели дальше. Считай до ста. Это сотни комет зажигают свои хвосты. Видишь? Там вон маленький Марс, одинок и далек. Одинокий теперь и ты.       Ты стоишь, смотришь в небо, а она — в небоскребы. Ты глядишь на меня, в мой мир и в мой дом, а она — в горящие окна. Мой глупыш, недотепа, ты стоишь все тем же столбом.       А она — на Земле. И ты вдруг удивленно посмотришь и двинешься дальше. Ты поднимешься в небо, отпустив все обиды, потерянный мальчик.       Девять…       Наполняет палату визг аппаратов. И вдруг — замолчат. Ты держи меня крепче за руку, мы поднимем наши сознанья на новый полу-уровень. У тебя на груди и в глазах моя проклятая печать. Мы поднимемся выше, и затмит твое бывшее Солнце моя лунная тень.       Покидаем орбиту, этот мир весь, всех знакомых и близких тебе, твоей жизни обитель.       Десять.       Мои когти впились в твое сердце.       Не кричи, мальчик мой.       Я твой ангел-хранитель.