Суровое наказание

Люпин глупо хлопал ресницами, как пристукнутый по затылку щенок. У него был настолько забавный и потерянный вид, что Северус невольно улыбнулся, скрывая внезапный смех за бледной ладонью. - К-как это – снова учить? Но я же… Но как… Профессор Дамблдор… - Он громко захлопнул рот так, что клацнули зубы. Директор только загадочно сверкнул окулярами очков, из-под пышной бороды донеслось что-то вроде хихиканья. Снейп посуровел, сводя брови к переносице, догадываясь, наконец, о чем битых два часа переговаривались эти двое, когда Снейп прервал их беседу. - Сэр, место преподавателя Защиты должно по праву перейти мне! А Люпин и зелья сможет вести. Дамблдор невероятно удивился, поглядывая то на одного мужчину, то на другого. Впервые они были так согласны друг с другом. Люпин даже начал судорожно кивать, но остановил себя, положив дрогнувшую ладонь себе на шею. - Северус, мое решение о замене преподавателя защиты неизменно. И твою отставку я не приму, так и знай. Снейп впился черными туннелями глаз в уставшие карие глаза Люпина и мертвым голосом проговорил: - Я провожу вас, мистер Люпин. Ремус поднялся на ноги, ощущая, как ходят ходуном колени и как взмокли ладони. Пару раз коротко выдохнув через нос, он мысленно успокоился, кое-как выравнивая шаг, а не семеня вслед за «полыхающей темнотой» мантии Снейпа. Северус трижды проклял Дамблдора со своими заморочками. Заставить двух кровных врагов служить плечом к плечу ради общего блага – это садизм, хоть и оправданный, но садизм, черт побери! Снейп уже давно перестал сомневаться в том, что Дамблдор просто-напросто получает удовольствие от его мучений. Эдакий персональный Мальчик Для Битья в лице угрюмого носатого профессора зелий. Ах, да, и, наверное, директору наскучила игра с одним мальчиком, ему теперь второй понадобился. Судя по сверх несчастному выражению лица Люпина, тот думал сейчас точно так же. - Снейп… - Северус мысленно закатил глаза: ну чего этот идиот такой пугливый? А еще оборотень. Гроза всего Запретного Леса, ага. В потертой клетчатой мантии, с отросшими каштановыми волосами и невозможно уставшими глазами этот Люпин вызывал в душе не то, чтобы брезгливость – жалость. - Я слушаю, Люпин. Хватит молча пялиться на меня, я не Мона Лиза. Люпин отвел взгляд от лица Снейпа, почему-то прыснул от смеха, проговорив: - Я вдруг подумал, как мне к тебе обращаться? Ты же не давал мне официального разрешения называть тебя по имени. – Вот хитрец! Притворяется слабым и немощным, а сам вон как засветился весь! Недаром Мародеры славились своим коварством. Снейп напрягся от такого изучающе-насмешливого взгляда, тихо проговорил: - Как тебе будет угодно, Люпин. - Чудесно, - снова улыбнулся Ремус, оглядываясь на дверь, рядом с которой они остановились. – Это мои комнаты? Снейп лишь дернул подбородком в знак ответа, развернулся, эффектно взмахнув мантией и напоследок бросил через плечо: - Всего три недели до приезда твоего горячо любимого Поттера. Как бы чего не натворил, бедолага. И пошел, чеканя шаг, по пустынному коридору. Люпин мгновенно опомнился, с поистине звериной прытью в два прыжка догнал Снейпа, с силой прижав его к стене, приставил палочку к бледному горлу. - Что тебе известно?! Говори! Острое колено Люпина больно врезалось в бедро Северусу, локоть сдавил грудь. От оборотня несло мускусом и жаром. Снейп медлил с ответом, лишь мерно и глубоко дышал, внимательно изучая вспыхнувшее красками гнева лицо Люпина. - А ты, оказывается, превосходный актер, Луни. - Не смей меня так называть! – взревел Люпин, хлестким ударом ладони заставляя Снейпа чуть повести из стороны в сторону головой. Тот лишь утробно рассмеялся низким голосом, не отводя полыхающего откровенной ненавистью взгляда от таких же наполненных злостью и неприязнью глаз Люпина. - Блэк совсем съехал с катушек по Поттеру. Это было ясно еще на шестом курсе. Ты же помнишь, Луни, там, в Визжащей хижине? Ты же видел то же, что и я? Слова Снейпа врезались под кожу не хуже лезвий бритвы, раня и будоража запрятанные далеко под корку мозга воспоминания. Люпин встряхнул гривой непослушных волос, гневно парируя: - Ну и какое тебе дело до них? Джеймс давно мертв! Снейп поднял костистую ладонь на уровень глаз Люпина, осторожно стирая кончиками пальцев скатившуюся с его ресниц слезу. Удивление, перемешенное с болью, плескалось в глазах Ремуса. Быстрым скупым движением Северус отстранил от себя Люпина, не говоря ни слова, ушел, оставив в воздухе аромат эвкалипта. Люпин, покачнувшись, оперся рукой о стену, судорожно вдыхая и выдыхая. Так он простоял с четверть часа, размышляя, анализируя, утопая в пучине бессвязных мыслей. Боль и тоска по другу, которого он уже никогда не вернет, всколыхнулась в сердце с удвоенной силой. Неприязнь и странное чувство стыда, вперемешку с раскаянием, поселилось в душе при мысли о пальцах Снейпа, утирающих слезу с его лица.