Суровое наказание

Он не знал, что с ним происходит. Все тело ныло и горело, когда он просто прикасался к его лицу или рукам, волоски на коже вставали дыбом там, где были его пальцы, пусть даже в невинном дружеском подтрунивании, или в привычном для них двоих действии. Утреннее солнце слепило глаза, и Джордж нахмурился в полудреме, отчаянно зевая во весь рот. Фред светло улыбнулся, поворачиваясь на бок лицом к лицу с братом, стал пристально рассматривать его. Такой же. В точности, до последней черточки и родинки под левым ухом, такой же нос и густые брови, такие же тонкие губы. Джордж разлепил ярко-синие глаза, проведя рукой от груди до подбородка, с силой потер лоб, снова зевая: - Доброе утро, Дред. - Доброе, - голос был охрипшим со сна, пальцы все еще плохо слушались, а тело плыло от приятной неги утреннего часа. – Фордж… - А? Губы Фреда мягко ткнулись куда-то в шею Джорджу, и тот громко фыркнул, рассмеявшись. - Чего ты, как мартовский кот? Фред матово блеснул улыбкой в полумраке комнаты, вдруг перекатился, всем телом нависая над уже окончательно проснувшимся Джорджем. Тот удивленно поднял брови, аккуратно подхватывая бедра Фреда, устроил его поудобнее на торсе, неотрывно смотрел в глаза Фреда. Сердце заколотилось пьяными скачками, когда Фред наклонился к лицу Джорджа, запечатлев на губах легкий невинный поцелуй. - Что ты творишь, брат? – тихо спросил Джордж, стремительно бледнея. Острое до боли возбуждение прокатилось по всему телу. Фред потерянно улыбнулся, едва прикасаясь кончиками пальцев к коже Джорджа, потерся уже вставшим членом о живот брата, рвано выдыхая: - Я… Не знаю. Джордж подумал, что это безумие. Но желание было слишком огромным, не умещалось внутри, рвалось наружу. - Ты же знаешь, что потом мы не будем разговаривать неделю? - Не на этот раз, - Фред снова рвано выдохнул, нащупав пальцами сосок Джорджа, прильнул всем телом к нему, последний раз взглянул в затуманенные глаза брата и накрыл губами его губы. Тихий протяжный стон вырвался из груди Джорджа, и он ответил на поцелуй, оттягивая волосы на затылке Фреда. Их языки сплелись, губы жадно ловили короткие выдохи, руки беззастенчиво оглаживали знакомые до чертиков тела. Член вздрагивал от резких неаккуратных прикосновений пальцев. Джордж больно дернул за волосы Фреда, переворачивая его на спину, исступленно целовал, не стесняясь, просунул руку между коленей брата, огладил бедра и обхватил пальцами его член, постепенно набирая темп. Фред охнул, с силой зажимая рот ладонью, застонал, отчаянно зажмурившись, выгнулся всем телом навстречу быстрым поглаживаниям, дернул за плечи Джорджа на себя, уже совершенно откровенно целуя и засасывая его губы и язык. Густое тепло нарастало внизу живота, Джордж мелко вздрагивал от прохладных пальцев Фреда на своем члене. Тихие стоны стали длиннее и ниже, они слились в один организм, целуя друг друга изо всех сил. Оглушительный оргазм одновременно накрыл их обоих. Фред громко выдохнул, крупно вздрогнув всем телом, с силой обнял Джорджа, переплетясь с ним ногами и руками. Они целовали друг друга так, как целуют действительно любимых. Мелкая дрожь постепенно сошла на нет, дыхание стало глубоким и ровным. Джордж посмотрел в глаза брату, стремительно падая в их свет и чистоту. - Фред. - М-м-м? - Я люблю тебя, - слова потонули в новом более нежном поцелуе, и Фред ответил: - Я знаю. Это было неправильно, мерзко и жутко, по мерам морали, но им было наплевать. Солнце стыдливо прикрылось тучами, не смея смотреть на два совершенных создания.