Суровое наказание

Хогвартс-экспресс сверкал гладкими красными боками в лучах утреннего лондонского солнца, заманивая первокурсников, пугая резкими выпусками пара впечатлительных барышень и всячески намекая о том, что пришла пора прощаться с летом. Гарри, Рон и Гермиона везли свои тележки молча, словно не сговариваясь, объявили друг другу бойкот. Странно, ведь у них все было как нельзя здорово. Сириус до сих пор находился под бдительным присмотром четы Уизли и периодически сменяющих их на посту близнецов. Фред и Джордж уже во всю занимались магазином вредилок, и застать их дома ровно сидящими на пятых точках было невозможно, как достать звезду с неба. Фред перешучивался с Джорджем, внимательно и зорко следя за черной макушкой Гарри, понуро толкающего собственную тележку так, словно та была сделана из монолита куска мрамора. Видимо, поговорить с Блэком им до сих пор не удалось. В сквозное зеркало, которое Джордж положил в нагрудный карман рубашки, периодически раздавались завывания и страшно-фальшивое бреньканье гитары. Блэк был в полном порядке физически, но эмоционально от него остался обугленный чурбан. Гермиона была погружена в свои тягостные раздумья по поводу того, что происходит теперь между Сириусом и Гарри, и насколько сильно теперь сломлен и раздавлен Поттер. Нельзя скрывать, она сильно за них переживала, ведь они только что нашли свою семью в лице друг друга, но странная и кошмарная оплошность Блэка все превратила в прах. Она не заметила, как оказалась в поезде, где-то в тамбуре между пятым и шестым вагонами. Колеса уже во всю стучали по рельсам, ветерок приятно трепал волосы, охлаждая покрытый испариной напряженный лоб. Гермиона потерла виски, обхватывая себя руками за плечи и вдруг почувствовала на себе пристальный взгляд. - Не скажу, что безумно счастлива видеть тебя здесь, Грейнджер, но всяко лучше, чем компания этих глупцов. Голос Паркинсон был глубоким и низким, совсем не похожим на голос пятнадцатилетней девушки, она была одета в простую хлопковую рубашку с закатанными рукавами, и ее ранее длинные волосы, которыми она гордилась, были пострижены почти вровень с уголками опущенных губ. В ее болотно-зеленых глазах сквозила пустота, лишенная проблесков эмоций, что несказанно удивило Гермиону, а еще более удивительного было в том, что в тонких пальцах, без намека на маникюр, была дымящаяся сигарета. Маггловская сигарета. - Не стой столбом, Грейнджер, иди, расскажи всем о том, что ты сейчас увидела, - тихо и очень злобно сказала Паркинсон, сверкнув глазами. - Мне нет в этом никакой нужды, Персефона, - мягко проговорила в ответ Гермиона, почему-то чувствуя острую жалость к этой девочке. И, как всегда, мисс Всем-Помогу решила вмешаться не в свое дело. На предплечьях Паркинсон красовались едва зажившие рубцы, словно она множество раз применила на себе заклятие Секо, долго не отменяя его. Гермиона резко перехватила ее ладонь, встречая удивленный и напряженный взгляд Панси, и тихо спросила: - Зачем ты с собой это делала? Панси приоткрыла губы, резко втянув воздух, не сводя лихорадочно блестящих глаз с Гермионы, выдернула свою руку из ее прохладных пальцев и громко сказала: - Какого черта ты творишь, Грейнджер? – она отошла на пару шагов, приблизившись к двери в основную часть вагона, но все еще не сводя блестящих глаз с лица Гермионы. – Я тебе не подруга, не знакомая. Я – твой враг! Почему тебя волнует то, что со мной произошло, и с чего вдруг после стольких лет равнодушия ты решила завести со мной разговор? Гермиона недоуменно подняла брови, разводя руками. Действительно, почему? - Просто тебе нужна моя помощь. Панси громко фыркнула, рассмеявшись. Ее плечи распрямились, и она стала похожа на себя прежнюю, смерив ледяным взглядом Гермиону с головы до ног. - Большей чуши я не слышала. Она приоткрыла дверь, собираясь выходить, но напоследок бросила через плечо. - Узнаю, что ты кому-то проболталась – зааважу. Гермиона пребывала в недоумении. Ну, раз так, то стоит просто выкинуть это из головы и идти дальше по своим делам. О, разумеется, это было только начало.