fuck it

— Блядь — Тэхен пытается встать, но выходит плохо, неловко, к тому же, потому что своими попытками он только смог сесть на Чонгука сверху, а дальше ступор. Ногами ёрзает, а встать не может, не получается. И Тэхён в панике. Это совсем-совсем слишком, даже для сталкерского Чонгука. Особенно для него. — «Блядь» — это все, что ты можешь сказать, хён? — Тэхен теряется, когда понимает, что это Чонгук говорит, не своим, привычно детским, голосом, а слишком томным, хрипловатым, слишком мужским. Тэхен отталкивается руками от Чонгуковых плеч, в надежде всё-таки подняться и пару раз головой о стену долбануться, чтобы забыть об этом случае, но чувствует как в противовес его стараниям, неведомая сила обратно давит. До Тэхёна доходит. Чонгук пальцами в задние карманы его джинс пробрался и тянет за них, не позволяя встать. И мелкий Чонгук — не значит слабый Чонгук. — Ты долбанулся, мал-л.. — Тэхен пытается как раньше — жёстко и строго, но выходит судорожным вдохом, когда Чонгук резко поднимается, опираясь руками о Тэхенову задницу, разводя свои ноги шире, заставляя Тэхёна ближе к себе прижаться. — ..лой.. — Тэхен договаривает и видит в глазах Чонгука вызов «Кто тут малой?» и страх волной по всему телу прокатывает, сталкиваясь с отвращением (?) и возбуждением (?). У него стоит от того, что ему в задницу стояк Чонгука упирается, а его руки через ткань нагло лапают. И, да, «Блядь» — это единственное, что он может сказать. Ну разве ещё «Какого хуя?», но вряд ли Чонгук этого добивается. — Помнишь, ты сказал, что я заебал тебя, хён? — Чонгук шепчет Тэхену на ухо своим новым, вызывающим уже совсем не раздражение, голосом. Каждое слово отделяя паузой, чтобы до Тэхена доходило. А потом языком шеи касается, на что Тэхен громким выдохом отвечает. Чонгук принимает это за беззвучное «ещё» и ведет языком дорожку от Тэхеновых ключиц до подбородка. Тэ податливо голову наклоняет, разрешая, говоря «да» всем Чонгуковым прикосновениям, и «пока» — своему разуму. Вздрагивая от ощущения зубов на подбородке, немного в себя приходит и отвечает на Чонгуков вопрос, заданный как минимум вечность назад. Вечность Чонгуковых губ на шее Тэхёна. — Ты охуел, пиздюк, даже.. Мечтать об этом не смей — Тэхен запинается, шепчет надрывно, вперемешку с ломающимися вдохами — нихуя не бу..дет — Чонгук срывает с губ Тэхена громкий гортанный стон. И от одного только этого звука Чонгук почти кончает.Тэхен глотает воздух со слюной, Чонгук целует его в шею, оставляет фиолетовые пятна, спускаясь ниже, к ямке между ключицами, которая с каждым толчком Чонгука бедрами, становится глубже от Тэхеновых вдохов. — Ты заебал — шепчет Тэхен совсем тихо и пальцами лезет Чонгуку под рубашку — Расстёгивай — чётко и грубо выходит и Чонгук, впервые слушается, локтями в грудь Тэхёна бьёт, тонкими пальцами пуговицы по одной расстегивая, так медленно, что у Тэхёна голова готова взорваться. — Ты быстрее можешь? — Тэхёна колотит как ненормального, он глаза раздраженно закатывает и хватаясь крепко за тонкую ткань по обе стороны, тянет её, срывая оставшиеся пуговицы. А Чонгук улыбается, губы кусает, притягивая Тэхена ближе к себе за талию, трется об него и в губы ему дышит рвано. А Тэхён глаза закрывает, под которыми всё та же картина, но чувствуется всё куда глубже. — Другое дело, хён, другое-де..ло.. — Чонгук чувствует Тэхена совсем близко, ведёт руками по его бокам, задирая майку, придерживает рукой на уровне Тэхёновой шеи, чувствует бешено бьющийся пульс и впечатывает Тэхёна в себя, надавливая нижней частью ладони на чужой позвоночник. Тэхен резко открывает глаза и смотрит на Чонгука в упор, тот смущенно взгляд отводит, тем самым возвращая Тэхёну осознание того факта, что это Чонгук. Мелкий сталкер, который ему жизнь калечит и портит. Но не сегодня. И Тэ эти мысли куда подальше шлёт, переводя взгляд на тело младшего. И снова отмечает, что мелкий Чонгук — не значит не сексуальный Чонгук. — Заткнись — Тэхен хватает Чона за челюсть и тянет к себе. До его губ считанные миллиметры и Тэхен боится, что это снова его иллюзия. Обнимает Чонгука за талию крепко и вжимается в его мягкие, детские губы. Чонгук ими целовал только маленьких девочек в их пухлые щёки, явно не так, как его целует Тэхен. Чонгук отвечает скомкано и неловко, но ничего круче, кажется, быть не может. Кроме — Скажи мое имя — Чонгуков шепот в губы. Утыкается носом в нос Тэхена, и Тэ больше по глазам Читает, чем слышит и тихо так, нежно, как вообще никому никогда: "Чонгуки" И у младшего крыша едет, он рукой на пах Тэхена давит, и в глазах его ищет еще, еще и еще и Тэхен ему отдаёт, всего себя отдаёт вместе со сдавленным воздухом из лёгких: "Чонгук" — со всхлипом выдавливает. А Чон уже молнию на штанах Тэхёна вниз ведет, слишком жарко и тесно, они оба чувствуют. Тэхен ёрзает от нетерпения, на что Чонгука трясет как припадочного и сердце в горле першит, когда Тэхен очередной раз своей задницей об него трётся. — Ты тоже заебал, хён — Чонгук выдает невнятно, зато довольно ясно Тэхена в грудь толкает так, что тот на спину откидывается, ногами цепляясь за поясницу младшего. Чонгук наклоняется к лицу Тэхена, нежно целуя его губы, покусывая и всасывая, совсем уже откинув стеснение и неловкость. Руками младший стаскивает с хена штаны, заставляя того в спине прогнуться, оторваться от пола и впиваться ногтями в лопатки Чонгука, но вести дрожащими пальцами от лопаток до поясницы, заползая ладонями под джинсы и резинку трусов Тэхёна никто не заставлял. — В карты мы последний раз у Тэхёна в комнате играли, ну тогда, помнишь? На желание, когда ещё Намджун в трусах сигареты покупал... Да было, было, кому ты рассказываешь... Сейчас, спрошу у Тэ... Без меня не пить  — слышится где-то не здесь, за пределами этой вселенной, где только Чонгук и Тэхён возбужденные до предела и почти к чёрту пославшие голос Хосока, который всё громче и ближе звучит. Но Чонгук в себе силы находит и с раздражённым рыком от Тэхена отстраняется, натягивает на него штаны обратно, в полутьме ищет свою рубашку с наполовину оторванными пуговицами и Тэхёнову растянутую майку, как-то незаметно отброшенную в сторону кровати, тихо матерясь на чью-то тупую идею «порубиться в дурачка». Чонгук держит перед носом Тэхёна его майку, смотрит испуганно и кивает, Тэхен в себя приходит только после «хён, Хосок сейчас войдёт, одевайся» и одним движением натягивает её на вспотевшее тело, а потом под кровать лезет, беспорядочно шаря там руками. — Тэхен, карты же у тебя, д.. Ты спишь? Чего свет вырубил? — Хосок щёлкает выключателем и Тэхён с Чонгуком от яркого света щурятся. — Чонгук? Ты чего здесь? Почему в темноте? Тэхён тебя бьет? — Хосок встревоженно хмурится, глядя на взлохмаченные волосы Чонгука, и Тэхена, почесывающего шею (на деле, прикрывающего засосы). -Хён, все хорошо, мы просто разговариваем — Чонгук миленько улыбается, а Тэхен, смеётся натянуто и протягивает Хосоку карты, которые уже из-под кровати выудил. — Вы какие-то странные. Точно всё хорошо? Чонгук? — Хосок сощуривает глаза и смотрит поочередно, то на брата, то на друга. И если бы он только знал, что было здесь пару минут назад, он бы им в глаза так прямо смотреть не смог. — Я, пожалуй, уже пойду спать, отлично поболтали, хён, надо будет повторить — Чонгук отталкивается одной рукой от пола, а вторую к животу прижимает, рубашку придерживает, Хосоку и так не очень в этот «просто разговор» верится, а с рубашкой порванной уже совсем бредово выйдет. Тэхен давится смешком, мол «ага, поболтали», а Чонгук морщит брови на переносице: «подыграй» и Тэхён кивает, он сегодня тоже необычно послушный. — Да, спокойной ночи, Чонгуки, думаю, теперь мы можем часто так разговаривать — Тэхен принимает правила игры и сам улыбается солнечно от двусмысленности этой фразы. Чонгук ему подмигивает, ухмыляясь своей «Кто тут малой?» полуулыбкой и выходит из комнаты. — Это чего такое было? — Хосок озадаченно смотрит на Тэхена, вечно молящего отправить Чонгука домой, убрать его, выгнать, побить, прибить, а тут. Тэ в ответ только плечами пожимает — «так вышло» и «ничего объяснять не буду». И Хосок гримасу удивления состроив, решает, что на этом можно закончить свою миссию заботы о младшем, ничего плохого ведь не случилось, наоборот, они разговаривали, спокойно и без криков Тэхёна на весь дом: «ЧОН ХОСОК, УБЕРИ ЭТО С ГЛАЗ МОИХ!». Хосок покачивает головой в раздумиях и покидает комнату, остановившись на том, что ситуация всё же положительная, однозначно, забывает про карты, за которыми через минуты две Намджун заваливается, что-то бормоча, разбавляя громким ржачем. А Тэхён всё так же в ступоре на полу сидит. И ждёт. Непонятно чего, только. То ли, отвращения, которое должно накатить в его уже трезвую голову, от осознания того, что происходило пять минут назад, то ли того, что Чонгук вернётся и они закончат начатое. Тэхён сидит в комнате еще чёрт знает сколько времени и ему ужасно душно, на балкон выползает. Пять в окно. На кухню. Ноль пять за столом. И еще ноль пять из холодильника. А потом с Юнги за музыку и творчество. И с Намджуном за хрен его знает что, потому что он ржет, заглушая все свои красноречивые тосты. — Давайте, давайте, Тэхен, Джин у тебя, — Хосок укладывает всех спать, как истинная хозяюшка квартиры, тащит на себе Намджуна и Шугу, рукой в спины подталкивая, направляет в свою комнату. Тэхен Джину матрац на пол кладёт и одеялом по уши закутывает, заразившись хозяюшкиными замашками Хосока, и наконец падает на свою кровать, бессильно, одеяло на голову натягивает и жмется к стене. Не к стене. Носом тычется в шею Чонгука, не замечает, думает снится. Обнимает его за пояс и прижимается близко-близко. Сам себе во сне лыбится и думает, что вообще очень неплохо и совсем Чонгук не надоедает, и не стыдно даже.

***

Чонгук просыпается в пустой постели Тэхена. Комнату глазами обводит, натыкаясь на завернутого Тэхёном в одеяло Джина, и улыбается, Тэхён добрый очень, Чонгук знал, давно знал. Когда Хосоку мать оставила их слюнявую псину на время отъезда, а тот скинул её на Тэхёна, ссылаясь на «важно, нужно, бежать, лететь, этупсинуяненавижупросто», а Тэхён так ласково гладил её за ухом и прижимал к себе, сюсюкал «ешь, малыш, набирайся сил», когда корм в миску сыпал, а потом замолкал, когда Чонгука видел. И снова строил из себя крутого и дерзкого, а Чонгуку так хотелось ещё и ещё Тэхёна таким, настоящим видеть. И, да, он следил, и вламывался и собаку эту у матери выпрашивал, но та отказывала. А Тэхён кричал матом, толкал, и по столу кулаком бил, но Чонгук по-прежнему в нём тёпло и нежность видел. И ждал. Когда же у Кима притворяться — силы кончатся. Чон жмурится от солнечных лучей, пробирающихся к нему под веки, сквозь дырявые шторы, глаза потирает по-детски, заворачивается в одеяло, усаживаясь на край кровати и на дверь балконную смотрит. Тэхен там, он уверен. И что ночью Тэхен его обнимал, в шею ему улыбался — уверен. И что Тэхен тогда, после закрытой Хосоком двери, ушел за пару минут до того, как Чонгук вернулся. И что Тэхен выкурил пять сигарет подряд, а потом долго сидел на кухне с хенами, звеня пустыми бутылками и хлопая дверцей холодильника, доставая новые. Он хотел всё забыть? Чонгук не знает. Чонгук не уверен. Чонгук открывает дверь и видит Тэхена, серьезного, задумчивого, с пачкой в руках, пустой, Чонгук точно уверен. Ему страшно, от мысли, что Тэхён не помнит, и сейчас, как раньше будет его гнать от себя подальше. А Чонгук не сможет уже. Ему даже на расстоянии вытянутой руки с Тэхёном сложно, а уж за дверью стоять, царапая на ней узоры пальцами, прислушиваясь к каждому звуку по ту сторону — это слишком больно. Он поэтому просто мимо проходит, вдруг Тэхен не заметит, и Чонгук это «не помню, не было» позже услышит. А в мыслях «яздесьяздесьяздесь, посмотри» кричит. Чонгук уже было дверь в кухню открывает, когда слышит как пустая (угадал) пачка в кулаке Тэхена сжимается, и его грубое, такое привычное раньше, и такое противоречащее настоящему Тэхену, каким он вчера был: "стоять". Чонгук так и замирает, задом к Тэхену, впиваясь пальцами в ручку двери, в теплом одеяле завернутый, так, что только макушку видно. — Подкури-ка, — Тэхен заметно подохрип, и Чонгук еле сдерживается, чтобы не съязвить о том, от чего же Тэ голос потерял. Чонгук без лишних вопросов достает зажигалку, купленную, специально для Тэхена, на случай если вдруг, может быть, что-нибудь и вот оно, берет себя в руки и поворачивается, крутя зажигалку перед собой двумя пальцами, а Тэхен уже совсем рядом. Держит сигарету длинными пальцами и выжидающе на зажигалку смотрит. Чонгук проходится пальцем по колесику, и опаляет кончик Тэхеновой сигареты, тот вдыхает дым и сразу же выдыхает вместе с тихим: "Вчерашний инцидент исчерпан, да? Забудем". — Отходит от Чонгука на пол метра, у окна останавливаясь. Тэхен в городской пейзаж за окном вглядывается, Чонгук — в его профиль, и отвечает даже излишне бодрым голосом: "Да, хён, я все понял" — спорить тут бесполезно совсем. Только хуже выйдет. Нужно уходить быстрее, пока Чон прямо здесь слезами захлёбываться не начал и на коленях умолять. Тэхен глаза узит как-то задумчиво и поворачивается к младшему, когда тот уже бежать от него со всех ног собирается, Тэ выдыхает дым в сторону и Чонгуку в глаза пялится. — Что ты понял? — И Чонгук видит, как у Тэхёна руки трясутся, и Чонгук понимает, что Тэхён и сам забыл, что его крутизна блядская — притворная, а Чон вкурсе, и принимает вызов, с явным своим превосходством. — Что между нами ничего не может быть, хён — Снова бесит Тэхена своей уверенной интонацией, ни на одном слове голос не дернулся, и наивной тупостью, чушь-чушь-чушь несёт. — Ты заебал меня, Чон Чонгук, — шепчет Тэхен куда-то себе под нос, а Чонгуку : — Чё ты там мямлишь, громче давай. — хотя Чонгук итак говорит громко и чётко, стоя в двадцати сантиметрах от Тэхёна. Когда он успел? Но и этого много. Далеко слишком. Слишком. — Что ты понял? — Тэхен рычит злобно, задыхаясь сигаретным дымом и Чонгуком. Который нужен. Подходит ближе. Десять. Всё ещё слишком. — Что вчера за нас все сделал алкоголь и... — Чонгук взглядом в потолок упирается, но говорит так же спокойно и это чёрт возьми как так, хренов малой. — Ты не пил, — Тэхен неотрывно в Чонгуковы глаза смотрит, подходя ещё ближе, заставляя заметить, увидеть, дрожать — Тебе за вчерашнее стыдно? — Тэ затягивается, сигаретой чуть ли Чонгуку не по носу. — Конечно, делать такое с парнем очень плохо. Прости, хён, за такую нелов.. — Чонгук губы дует и брови сводит, строя виноватую рожицу, превращаясь в десятилетнего ребёнка. — Закройся, — Тэхен подходит вплотную к Чонгуку и тычет пальцами в свои засосы на шее — За это тоже стыдно? Психует. И кто тут теперь крутой, а? — Прости, хён, — Чонгук глаза смущенно опускает. Отлично. Замечательно. Пусть в школе тебе поставят «отлично» за виртуозный пиздёж, Чон Чонгук, потому что нихуя тебе не стыдно, мелкий ублюдок. Действительно, ни-ху-я, но ведь ты тоже, хён, забывать ни черта не собираешься. — Чонгуки, — Тэхен меняет тактику, собрав в кулак последние силы и ведет пальцем по его шее, ощущая как под ногтем вены пульсируют и довольно хмыкает. — Хён, я ведь... — Чонгук пальцы Тэхёна рукой убирает и это последняя капля. Тэхён взбешён. Зубами скрипит и трясётся весь от желания придушить Чонгука. Это было тяжело, но того стоило, давай, хён, сдавайся. — К черту. — Тэхен наклоняется и целует, до боли в висках долгожданно и наплевав уже на всё, что только можно и нельзя. Чонгук отвечает. Сразу же. Моментально. Без возражений, которых Тэхён ожидал. Тэхён, побеждая, проигрывает, понимая, что актёрская игра Чонгука на «оскар» тянет. Жмёт младшего к себе и шепчет на ухо: Как же ты заебал меня, Чонгуки. — Ничего подобного, хён, до этого мы еще не дошли. — Чон Тэхёновы плечи одеялом накрывает, а руками под его широкую кофту лезет. — Скажи спасибо своему братцу, — у Тэхёна кожа мурашками покрывается от холодных касаний Чонгука и сердце заходится от его головы на плече. — Скажи спасибо Ким Тэхену, который так долго доезжал, что любит меня, — Чонгук жмется ближе, а у Тэхёна совсем и окончательно крыша едет. — Я т-такого ничего не г-говорил, — Тэхен заикается, руша нахрен последние ошмётки образа крутого парня. — Ну и к черту, — говорит Чонгук и тянется за новым поцелуем. И Тэхён целует. Так нежно, будто говорит «я люблю тебя, Чон Чонгук, прости, что так долго». А Чонгук губы его кусает, как бы отвечая «К чёрту» и до крови явное «но ты за это поплатишься».