Became one of us

(Музыка: Thousand Foot Krutch — We Are) POV Дин Я никогда не пытался понять Итана. Он всегда такой радостный, всем всегда помогает, даже зла на таких мразей, как я, не держит. Он — полная моя противоположность. Мы с ним никогда не сходились во мнениях, в характере, в словах и деле. Я его до сих пор не могу понять. Почему? Зачем? Зачем он выбрал именно меня? Дружил именно со мной, выкладывал, что болело на душе только мне… Я, конечно, его всегда был готов выслушать и дать дружеский совет, не прогонять его, но я просто… Не могу понять его. К нему постоянно тянутся люди, но ни с кем кроме меня видеться не хочет. «Дин, они все фальшивые, а ты — настоящий друг. Ты меня никогда не предашь.», эта фраза въелась мне в голову, как одна и та же пластинка, играющая раз за разом на граммофоне. Он мне доверяет. Знает с детства. Считает братом. А если я убью человека, то он так же продолжит считать меня родным человеком? Да, забавно будет, если бы такое случилось. Но боюсь, я с ним больше не увижусь. Меня трахнут, как собаку, прикончат в яме и зароют, словно меня и не существовало в этом пагубном мире. Все. Все в этой жизни — циничные мрази. Ложные подонки. Им всего навсего нужны твои деньги, а дальше — сьебутся из города куда подальше, чтобы больше никогда не смотреть в глаза «другу». Вот это меня в людях и бесит. Все они меня бесят… — Ну и долго ты тут собрался стоять? — спросил кто-то, — Заходи, видок у тебя потрепанный. Это была женщина в черном медицинском халате, марлевая повязка и шапка с красным крестом. А-а-а, Медсестра Энн? Ну-ну. Сразу вспомнился фильм «Техасская Резня Бензопилой». Она жестом пригласила меня в комнату, закрывая за мной дверь. В животе все сжималось и кололо от ножевого ранения, хотелось завыть как полу-мертвой псине, но пришлось проявить при даме хорошие манеры… Комната Энн обустроена с серых тонах, на стенах какие-то крючковатые и корявые надписи, что-то вроде: «Помогите!», или «Это смерть!». Сатанисты ебаные. Рядом с ржавой кроватью стоял скрипучий, белый и обветшалый шкаф с пыльными приборами и препаратами. Белый цвет… От одного его вида мне в конвульсии хочется впасть! Переведя дыхание, я сосредоточился на действиях медсестры: она доставала какую-то жидкость и бинты с нитками и иголками. — Сядь на кровать, — не оглядываясь, приказала она. Я послушался, сел на кровать, отчего она неприятно скрипнула. Я поморщился от этих неприятных звуков. Всегда ненавидел больницы, кабинеты, окрашенные в белый цвет и то, что с ним вообще связано. Уж слишком много его в моей жизни. Медсестра деловым шагом начала подходить ко мне, выставляя на виду иголку с нитками и бинты. Остановившись в паре сантиметров от меня, она внимательно меня осмотрела. На ее лице тянулся длинный и уродливый шрам, на шее находились кривые швы (видимо, сама себе зашивала голову или что там), черная марлевая повязка не давала разглядеть ее физиономию полностью. Лишь немного пухловатые очертания губ. — Сними толстовку, — монотонно сказала она, вдевая нитку в иголку. Я послушался ее, снял вещь. По спине прошелся некий холодок из-за отсутствия одежды, поежился. Прикоснувшись пальцами к месту ранения, она склонила голову набок, раздвигая указательным и средним пальцем идеально ровное ранение. Я прошипел от боли, чувствуя, как жжется кожа изнутри, и как слипаются ошметки крови на теле. Молча сунула мне в рот какое-то вещество, и я начал потихоньку засыпать. Да ладно, она знает слово «наркоз»?! Такое ощущение, что пропадаю куда-то…

***

Сплошная тьма. Ничего не видно. Как я здесь оказался? Где я? После того, что мне ввела Энн, моё тело обмякло, а мое подсознание, буквально, начало уходить в небытие… Может, это был и не наркоз? Наркотик? Яд? Психотропное вещество? Быстро поднявшись на ноги, я стал оглядываться. Такое ощущение, что стою в пустом пространстве, словно мёртвый дух. Слишком темно. Оглядываться или моргать бесполезно… Чувствую себя в закрытом вакууме. Где я, блять?! — В своём подсознании, — спокойно ответил мне из неоткуда голос, похожий на… мой?! Неизвестность пугала меня. Я стал мотать головой туда-сюда, пытаясь определить источник звука. — Кто ты? — спросил я в пустоту, чувствуя вибрацию эхо моего голоса. Послышался звук шагов и шарканье. Мурашки от холода пробежались по коже, пульс стучит в висках, а с каждым чужим шагом сбивается дыхание. Да, я боялся. Боялся того, кто оттуда выйдет; демон, ангел, человек, собака… Я ожидал чего угодно, но только не этого! — Что?! — я был, мягко говоря, в ахуе от увиденной картины: это был человек, полностью похожий на МЕНЯ! Тот же вид лица, та же улыбка, сегодняшний шрам на моей шее… Но только цвет волос — чёрный, а цвет глаз — зелёный. Ноги затряслись от страха, я на мгновение потерял чувство равновесия. Он полностью моя копия! В голове его голос, либо мой, отдавался глухим эхом. От этого у меня пересохло в горле. Кто это? Может, у меня какое-то психическое расстройство? Прекрасно, еще шизофрении не хватало! — Как невежливо, Дин! — обиженно буркнул незнакомец, — я — твой брат. ЧТО?! — Упс, поправочка; твой мёртвый брат, — устрашающая улыбка, точь-в-точь похожая на мою, начала пугать. К-как так?! Как ты мне, блять, брат?! Сердце стало сдавливаться от напирающей боли в груди, голова гудела от этих слов. Он не может быть моим братом! Я же помню, что рос совершенно один! НЕТ У МЕНЯ БРАТЬЕВ! — Кто ты такой? — повторно задаю вопрос я, подходя вплотную к этому наглецу, не боясь последствий. В такой мгле его глаза словно светятся, а он будто смотрит на меня сверху вниз! Сука… — Я твой брат, Дин. — Заткнись, — прорычал я, — Слушать ничего не хочу. — Ну да, нас же еще разлучили с самого детства, буквально, как только нас обоих вытащили из задницы нашей матери, — нагло улыбнулся он и скрестил руки на груди. Я был дико ошарашен такой новостью. Получается, он умер еще во младенчестве?! Твою же мать… Тяжело вздохнув, я решил выслушать своего «брата». — Я тебя слушаю. Понятия не имею, каким раком он был моим братом, но если он утверждает, что он был со мной, о пусть докажет. Поржать над идиотами — мой грех! — Когда эти криворукие акушеры принимали роды у Маргарет, — надо же, имя моей матери запомнил, скотина, — первым из утробы полез ты, со мной были некие проблемы. У меня было слишком слабое тело, демон пытался захватить моё тело и… — Так, стоп. Демон? Шутишь? — Нет, — с серьезным видом лица продолжил он, — он по ошибке выбрал моё тело, но никак не твоё. Демоны ищут тела, что бы расти вместо уже «мертвой» души и убивать людей. Так рождаются полукровки в нашем мире. — Ясно… — Когда из утробы полез я, у меня было заторможено сердцебиение, а дыхание вообще отсутствовало — эти дебилы даже не сообразили, что у меня было плохое состояние, а вернее, им было плевать. Сплошной шок. Какие еще нахрен у меня эмоции?.. — Я умер буквально после рождения, на руках той твари, что держала меня и улыбалась. Я не про мать, а про того врача. Они заметили мою смерть сразу после того как датчики показали, что пульс у меня отсутствует. — А что с демоном? — Демон успел выбраться из моего тела, оставив кое-какие «дары», — ехидно сказал он, гордо вздернув подбородок. И что? — И, что дальше? — зевнул я. — Братишка, тебе известна такая фраза, как: «Близнецы всегда думают одинаково»? — Эм. Ну, да. — «Духи» переместили мое сознание в твое, решив, что я буду расти внутри тебя, буду твоим братом, хоть и в мертвом состоянии, но «реализовать», как они выразились, меня можно. С тех пор, я рос в тебе, как и полагалось обычному ребёнку: пять лет, десять, семнадцать… И знаешь, на момент твоего совершеннолетия, я проснулся. Он указал жестом на самого себя и по-доброму улыбнулся. Красивая улыбка, однако. — И что же ты планируешь делать с моим телом, брат? — сделал акцент на последнем слове я. — Алан. — Чего? — не понял я. — Зови меня Аланом. — Сам себе имя придумал? — Нет. Так меня назвал твой недалекий папаша. А давай не будем говорить об этом старом уроде, а? Убить его давно хочу, да никак момент не подвернется! Далее, я от Алана выслушал всё до конца. То, как он пытался заблокировать подсознание от Палочника, и про тот «дар», что оставил ему демон. Он, оказывается, сильный медиум. Может проникать в воспоминания человека и блокировать их. Ну и на том хоть спасибо. Кажется, я чувствую в нем что-то родное… — Кстати, Дин, — вспомнил что-то он, — А хочешь я тебе покажу твои воспоминания? И как же? Вокруг сплошная темнота, моё подсознание, знаешь ли. Куда идти? В туман, как ёжик? Блядство. — И как? — Фыркнул я, показывая тем своё недоверие. Алан ехидно усмехнулся, потянулся левой рукой к черному пространству, что-то щелкнуло и… Появилась простая, деревянная дверь, а за ней — белый свет. А раньше ты так не мог сделать?! — Мог, да не хотел портить интригу! — засмеялся Алан, дружески толкая меня внутрь. — Знаешь, я начинаю сомневаться, что ты мой родной брат. — Не ворчи, Дьявол, — улыбнулся он. Да вы все что, сговорились?! Я решил обратить своё внимание на свои «воспоминания». Выглядят, как огромная библиотека, с кучей книг… Ух ты… Это что, все мои воспоминания? — До единого момента, — кивнул Алан, доставая книжку в золотом переплете с названием: «Дин. Пять лет. 6 февраля. 2003 год. Игрушечный мишка.». Я открыл книжку, и она буквально ожила в руках: своими глазами, я пытался крохотными ручками дотянуться до большого серого медведя. Да-а-а, только он порвался, старый был… — И сколько тут воспоминаний? — Спросил я, удивленно пялясь по сторонам. — Здесь находятся только уникальные и самые важные моменты твоей жизни, — мельком улыбнулся Алан, рассматривая другую книжку в золотом переплете. Самые важные? То есть, он имеет в виду те мои моменты в жизни, что запали в памяти?.. Забытые воспоминания? — Почти, — прокомментировал мои мысли черноволосый, убирая на чистую полку книжку. Весело… Никогда не думал, что у меня есть, вернее, был брат. Да он и сейчас со мной! Да и почему ему мой возраст не позволял «проснуться» раньше? Может, что-то типа «блокированные духовные силы»? Ну извините, я не сильно знаком с этим! — Алан, ты вообще хоть знаешь, в какое дерьмо я попал? — протянул я, разминая костяшки пальцев. — Тебя поймали маньяки. Так еще и ошейник напялили. — кивнул в сторону моей шеи он, — А они знают толк в извращениях. — Ещё слово — и ты уже будешь мёртв, только мысленно и мной. — Короче, братец, слушай меня предельно внимательно, — процедил сквозь зубы он и подошел вплотную ко мне, — Ты стал Обречённым не для того, что бы подставлять свою жопу и быть хуеглотом! Палочник выбрал именно тебя, а ни кого-либо. — Да объясните мне кто-нибудь уже наконец, что за гребаное предназначение у меня?! — взорвался я выслушивать одно и то же что от Алексы, что от моего теперь брата. Обречённый… Что за предназначение? Почему именно я? Ведь в этом мире полно еще красноглазых, уродливых и наглых альбиносов, которые даже с собаками не общаются! А попался я! Это что, шутка Сатаны?! Ну уж нет — лучше увольте, буду жариться на костре перед пастью Люцифера, но я ни за что, и, никогда НЕ буду следовать чужим указаниям! Сдохну, руки-ноги оторвут, но я на колени перед этими шлюхами не встану! Прислугой Сатаны быть легче, чем чьим-то личным Мальчиком-На-Побегушках-И-Потрахульках! Тяжело вздохнув, Алан потрепал свои волосы и закусил губу, напряженно о чем-то думая. Признаться честно, я и сам не рад видеть мертвых близких у себя в голове и каждый раз просыпаясь, заставлять себя думать, что это плохой сон. Но с каждым днем, я просто-напросто убеждаюсь, что я в вечной коме, не могу очнуться, или же я уже мертв. Да, я уже сравниваю себя с мертвецами, ведь убежать оттуда я не смогу. Выхода нет. Шавка убийц, каннибалов и психопатов не понимает слова «компромисс». Слендер просто так не отпустит мою грязную душу. Сумасшедшим людям не ведомо слово «страх», «жалость» или «милосердие», нет. Они — простые ублюдочные твари, которые ради своего же желания убивать, лишают семьи и крова других. Честно говоря, я бы их поубивал нахер. Даже бы не пытался вынести приговор на пожизненный срок и не стучать молотком о деревянную стойку. Месть — и есть правосудие, и никак иначе. За смерть человека ты можешь отомстить той же смертью, только чужой. Кровь за кровь — глаз за глаз. Пусть меня сейчас кто-то посчитает наивным мудаком, незнающего настоящих правил реальной жизни, тупым идиотом, что старается доказать с пеной изо рта, что будет все хорошо и будет Хеппи Энд! Да хрен вам, суки! Я родился в гребаной семье, рос без любви родителей, знал без правды своей жизни, и что я получил? Наказание, которое должен был понести тот старый мешок дерьма?! Ну, спасибо, как говорится, Господь Бог, угодил! Гнить, сука, в земле буду, но я и в жизни не скажу, каким я был в детстве охуенно счастливым, и что меня сильно любили родители, было куча друзей и баб, с которыми хрен знает сколько раз я переспал! — Если ты хочешь уйти от них… — Алан интригующе замолчал. Теперь я начинаю жалеть, что не могу читать его мысли. А, он же мертвец… — Ну? — с нажимом прошипел я. — Ты должен убить человека, и они тебя признают сильным.— эти слова звучали в голове, как гром среди ясного неба… Убить человека?! Да ты, блять, что, рехнулся?! Глаза округлились до предела, руки неимоверно от этих слов затряслись, злость закипала внутри. — Охуел, блять?! — Сорвался с цепи я, — Сука, да пошли нахуй! Я никогда в жизни не убью человека! Я никогда в жизни до такого поступка не опущусь, как эти гамадрилы с ножами и выбитыми зубами, блять! В тот момент я нёс полную херню. Я знаю, что я бездушная мразь, но не до такой же степени?! Убить человека — равносильно убить остатки своей человечности! Алан, ты совсем безмозглый родился?! — Дин, я понимаю, тебе тяжело смириться с этим решением, но… Дальше, я бросил на него убийственный взгляд, на который был только способен, прижал его со всей дури к стене за грудки, приподняв над землей. Внутри меня все металось и клокотало от одного лишь слова — убивать. — Гнить, сука, в земле буду, червям своё тело скормлю нахуй, но убивать людей никогда не стану, мразь! — прошипел в лицо Алану я, тряся его тело над землей. Казалось, что я убью его во второй раз и не посмотрю, что родня. Всем чутьем чувствую, как он затрясся от страха и напряжения. Ну естественно, я же старший брат, мать твою! Чёрт бы тебя побрал, мразь! — Дин, прошу тебя, угомонись… Вдох-выдох, вдох. вот так, успокойся, не кипятись, давай все решим тихо-мирно и разойдемся, ок? Честно говоря, меня речь его не успокаивала до тех пор, пока я не проснулся. Надо мной появилось лицо Энн и Слендера. Безликий явно интересовался тем, что только что произошло, пока я брыкался… Упс…