Became one of us

Сложно понять, что ты чувствуешь в момент своей смерти — облегчение или же отчаяние. Но сейчас я пуст. Просто нет сил даже пальцем пошевелить. Каждый мой вздох сопровождается горящим огнем в легких, каждое движение отзывается острой болью во мне. Ну и кто сказал, что умирать — это безболезненно? Пусть этот человек горит в Аду. Нет, серьезно. Во мне говорит множество голосов. Приказывают. Советуют. Кричат что-то и проклинают. Мне казалось, что это всего лишь мое воображение и на грани смерти я успел сойти с ума. Думал, что я, как многие, «вижу свет в конце туннеля». По идее, перед смертью человека последнее, что у него отключается — слух. Он может слышать слезы и всхлипы, мольбы вернуться и простить. Но ты не сумеешь попросту ответить, даже если попытаешься закричать. Ощущаешь себя так, словно весь воздух из глотки выбили. Как рыба на суше. Но по неизвестным мне причинам, я чувствовал, что все еще нахожусь в этом мире. «Все в порядке, ты не сдох. Просто тебя во время привезли в реанимацию и ты остался жив. Я пытался продолжить твои жизнедеятельные процессы, и если бы не твой друг хрен-знает-как-его-зовут, ты был бы уже в кабинете Сатаны.» О, Алан. Впервые рад тебя слышать. «Невероятно, даже в такой идиотской ситуации ты умудряешься сохранять свой неизменный сарказм! Браво!» Не хлопай, придурок! У меня сейчас голова развалится! Ох… Ты случаем не знаешь, сколько я здесь нахожусь? «Так, стоп, ты хочешь знать, где ты? Уверен?» Меня немного пугает твой тон. И у меня дико болит спина и шея, а еще руками пошевелить не могу. Так что, говори, хуже мне ничего не будет. «Короче, сейчас ты сидишь в кабинете. Да-да, именно сидишь! Тебя приковали к специальному аппарату, вкололи капельницу и сковали руки, так и еще ошейник нацепили с шокером…» Так, сто-оп! В каком еще кабинете?! Неосознанно я начинаю ерзать на стуле, как я понял, и понимаю, что Алан не врет. Сукины дети. Ну все, дружок, наши побегушки с тобой на этом закончились! Занавесь опущен, Лью и Джейн остались одни, мой любимый виски от горя этот Вудс вылакает и пиздец! «Нет, мы, значит, в полной жопе, а его виски волнует…» Честно говорю — мне плевать на то, что со мной станет. Я предпочитаю смерть, чем сидеть и истекать кровью, мучаясь в ожидании. В принципе, для меня тюрьма — не самый худший вариант. Сидеть в столовой, выслушивать бредовые крики жирных и потных амбалов, которые отсиживают за изнасилование или убийство, лежать в сырой и темной камере, слушая ворчания надзирателя и валяясь на скрипучей и дырявой кровати, вымазанной дерьмом и едой. Меня устраивает такая жизнь — мне не привыкать. И все же, мои размышления о будущем прервал тяжелый скрип двери и жажда в горле. И сколько я тут «провалялся»? «Неделю» И почему я еще не сдох?! Я слышу негромкие шаги, приближающиеся в мою сторону. Я невольно сглотнул. Вода, вода, вода… Меня вообще ничем не кормили, м? Боже, как же тяжело глаза открыть… Слабо пищал возле моего уха аппарат, выдавая мое спокойное состояние. Как бы он не запиликал на все помещение. Слышу какой-то противный и режущий слух скрип по полу, словно что-то царапали по бетону. — Он очнулся? — Итан. — Нет, — вздох. — Он не просыпался с той недели. Но рана у него почти затянулась. Я резко почувствовал, как меня ощупывает женская и мягкая ладонь. Интересно, а она массажистка?.. «Лучше спи. Спи-и. А то у тебя на тухлую голову самые дибильные мысли лезут.» Послышался цокот каблуков и меня обдало холодным ветром. Я чувствовал собственное дыхание, замерзшие пальцы на ногах, холодный кафель и вода, капающая с труб на мои плечи. Довольно-таки неприятный запах пробивался в ноздри и иногда заставлял фыркать и хрипеть. Ужасный запах. — И что ты будешь с ним делать, когда он очнется? Эта же скотина немало людей убила. — Мне без разницы. Я понимаю, что он многим сделал больно, но он мой единственный друг. Серьезно? Итан, да ты меня чуть там не грохнул! Спасибо, друг! — Он ему должны вынести смертный приговор. — презрительно сказала девушка. — Ему просто дадут пожизненный. — А если он отделается все лишь двадцатью годами и его выпустят досрочно, признают вменяемым?! Что ты будешь делать, Итан?! Он — сумасшедший псих. Ну все, сучка, ты меня достала. — Девочка, ты знаешь, когда отменили смертную казнь? Еще в 1959 году. — Образованный псих, — поправилась дамочка в очках и сплюнула. Я хрипло рассмеялся, но чертовски мешала дыхательная маска на лице, что возвращала мой кислород обратно горячим воздухом. — Вам негоже вести себя как гопник, миледи, — усмехнулся и размял кости. Ох, черт… Больно, однако. Тут же встал со своего места Итан и одним движением преодолел расстояние в один метр. — Что ты натворил? — шипение прямо возле уха. — Тебе то какое дело? — фыркнул я, глядя на бейджик. — Детектив Филлипс. Парень с остервенением сорвал с себя бейджик и стал метаться по комнате. Я же стал следить за его движениями и манерой походки. Он ходит немного развязно и тихо — значит он перфекционист и знает свое дело. Обычно медлителен в своих делах. Да и двигается слишком медленно. Ко мне подошла та блондинка и схватила за волосы, наклонив к себе. — Отвечай, сукин сын — где Оператор? — Я вам уже говорил, он мертв. — Лжешь. — А ты докажи. — хмыкнул я, с вызовом глядя ей в глаза. Сучка. Мой взгляд невольно перевелся на ее тело. Вау, вот это ножки… — Кстати, миледи, Вам идет эта юбка. Она покраснела от моих слов и с неосознанной злости ударила меня по лицу. Ну спасибо — удружила! — Палочник пропал три года назад. — монотонно сказал Филлипс. — Ровно три года назад появился и ты. У вас была сделка с Палочником? — Не произноси эту тварь по имени, — поморщился я, — Ненавижу его. — А у тебя есть поводы ненавидеть его? — фыркнула блондиночка. — Да, — кивнул невозмутимо я, тряся и звеня цепями. Чертов ошейник. — Из-за него у меня сломана жизнь. — Восьмого апреля, в десять часов вечера до Вас пытался дозвониться… свидетель, который утверждал, что недавно видел около школы. Это так? — нервно спросил рыжий, перебирая пальцами по столу. — Да, но свидетель не знал, что ночью меня похитили и у меня не было с собой ничего для связи, — язвительно ответил я. — Причина смерти Палочника? — спросила детектив-очкастая-сучка. — А вот Вас это уже не касается, миледи. — ответил я, скалясь. — Кейт, выйди… — прорычал Итан и та покорно вышла. Стоило двери захлопнуться, как рыжий резко подошел к столу и стал переворачивать бумаги, стол, бить кулаками об стену и кричать на меня: — Ты! Ты-ы-ы! — орал он. — Я три года, блять! Я три года убил на то, что бы найти тебя, сука, а ты жив! — он ударил меня кулаком в лицо, и мне пришлось это терпеть с каменным лицом. Я понимал, отчего он бесится и я понимал, что получаю по заслугам. Ничего, пусть парнишка выдуется. — Будто бы я мог что-либо сделать. — Мог! Мог! — в его глазах появился безумный блеск. — Ты мог убежать! Может быть, ты изменишься, Откажешься от своих фокусов, Исправишься и начнешь с чистого листа? Может быть, ты увидишь, Как жесток ты был со мной, И начнешь все заново, начнешь все заново? Да кому я вру? Давай не будем переигрывать. Ты всегда был тем еще куском дерьма, И если бы я мог — я бы тебя убил, Но если это запрещено во всех 50 штатах, Я сгорю в аду за эти слова.* — Вот была и проблема в том, что у меня не было возможности для побега. — процедил я и со всей силы дернул рукой на себя Итана, чувствуя, как до крови наручники мне трут запястья. — А теперь заткнись и послушай меня, детектив: я не мог выбраться из этого Ада. Я потерял там своих друзей, что умерли на моих глазах, я потерял свои последние мозги там, я убил мно-ого людей на вечеринке того нашего богатенького сученыша! А еще оказывается у меня был брат, которого чертовы врачи не смогли спасти после моего рождения. И ТЫ мне еще будешь говорит о том, что ты, блядь, волновался за мою шкуру?! — последние слова я ему буквально прошипел в лицо. Старался показать всеми силами, что я чувствую. Вложил ненависть и презрение. Он вроде бы остыл и отошел от меня, нервно теребя свои волосы. — Ты хоть понимаешь, что тебя посадят? — слабо спрашивает рыжий. — Знаю, — смеюсь я. — но мне уже все равно. Мне терять уже нечего. Я доволен своей жизнью. Филлипс удивленно посмотрел на меня и подошел ко мне. — Доволен? — шепчет он, — Доволен?! Дин, да ты спятил! В кого тебя превратил этот проклятый Палочник?! — Все в порядке, за меня можешь не волноваться. — поднял руку я в жесте успокоиться. — Со мной все будет хорошо — свое я уже отгулял и готов принять наказание, или ты все еще видишь во мне вспыльчивого сопляка? Я устало улыбнулся. — Я сказал правду — Палочник мертв. — Тебе-то откуда знать? — Потому что я его убил. -…Эванс, мне сейчас не… — Не до шуток? Так я и не шучу. Я сжег его вместе с младшим братом семьи Вудсов — Джеффа Вудса. — Так, стоп, там еще и Джефф был?! — Да. Там еще остальные были, касающиеся убийства. — сообщил ему я. — В Детройте скоро будет неспокойно — Вам нужно усилить охрану по всему городу и прочесать всю местность в лесах, заброшенных местах и гнилых местах. — Это на тебя не похоже, — скрестил руки на груди Итан. — Как сказала твоя миледи — я образованный псих! — лукавить я умел. — Так что, вам следует и правительству принять мои слова во внимание. — С чего это вдруг? — Потому что я являюсь вашим ценным свидетелем и «доносчиком», так сказать, на этих тварей. — Я дважды повторяю: тебя посадят. — Мне похуй. — И что ты будешь делать? В тюрьме ты не сможешь жить. Если ты думаешь, что тебя все будут уважать и так далее… — Я же сказал: мне все равно, — фыркнул недовольно я. — Посадят или убьют — ваше дело. Для меня моя жизнь кончена. Надоело. И как бы он ни старался меня уговорить хотя бы согласиться на исправительные работы, я отказывался. Кто всегда побеждает — всегда должен уметь проигрывать. Ты оказался прав, дедушка.