Слепо иди за мной

Прошло несколько дней с того момента, как миссис Гриффин переехала в квартиру к Александрии, а сама Лекса полностью перевезла вещи в квартиру Кларк. Они все еще хранили это событие в тайне от друзей, желая то ли насладиться совместной жизнью, то ли понять не поспешили ли они? Для Лексы переезд складывался тяжело, и Кларк пришлось набраться терпения, чтобы не ворчать на и так нервничающую австралийку. В первый же день, когда все вещи были перевезены, Александрия долго и упорно меняла адрес почты, отменяла подписки со старого адреса, чтобы Эбби не мучилась с многочисленными журналами об искусстве и прочими мелочами. На работе шатенка оповестила начальника о переезде, чтобы не возникало вопросов об отправке машины в случае поездки. Но даже когда все тонкости были решены, Лексе понадобилось еще несколько дней, чтобы перестать переживать. Несмотря на то что она до этого уже жила с Кларк, у нее даже был некий запас вещей в квартире художницы, Оллфорд все равно чувствовала себя непривычно, когда перевезла к возлюбленной все свои вещи. Вместе они поделили шкаф и полочки, куда австралийка аккуратно распределила свои вещи. Прикроватная тумбочка с правой стороны теперь обзавелась будильником, а в её ящичке лежали часы и шкатулка с украшениями. В нижнем же ящичке хранилось кое-что более интригующее. Переезд официально был завершен, когда Оллфорд перестала нервничать. А особым шагом для неё стала покупка парковочного места на подземной стоянке. Почему-то именно после этого шага зеленоглазая пришла в квартиру со словами: «Ну все. Теперь ты от меня никуда не денешься». Субботнее утро. Никуда не надо спешить, можно спать столько, сколько требует твое измученное переживаниями и работой тельце. В спальню пробивается назойливый лучик, но и он не добивает до кровати, танцуя на полу. Лениво ворочаясь, Лекса удобнее обняла спящую Кларк за талию, еще сильнее зарывшись носом в её локоны. Художница сонливо что-то пробормотала и улыбнулась, продолжая дремать. Их идиллию разрушил писк будильника. «Какой изверг заводит будильник на субботу?!» — мысленно возмутилась Александрия, морщась от назойливого писка. Уткнувшись лицом в волосы Гриффин, критик тихо пробухтела, хриплым после сна голосом. — Кларк… Ты с ума сошла, сегодня же суббота. Выключи его. — Я не знаю, почему он заработал, — простонала Гриффин, рукой щупая поверхность прикроватной тумбочки. — Быстрее, или я выброшу его в окно, — прогудела Оллфорд, жалобно застонав от трезвонящего «гада». Кларк, нащупав пальцами будильник, быстро отключила его и, облегченно вздохнув, устроилась так, чтобы продолжить спать. Комната погрузилась в тишину буквально на пять минут, прежде чем… — Ну блин, — обиженно надув губы, австралийка отодвинулась и села на кровати, потирая глаза. — Что такое? — тихо поинтересовалась Гриффин, перекатилась на спину, невольно закутавшись в одеяло еще сильнее. — Я теперь не могу уснуть. Ты же знаешь, что если будильник прозвенит один раз, я уже не смогу уснуть. Ну Кларк… — сокрушенно покачав головой, Лекса потянулась и лениво встала с кровати. Надев домашние штаны и футболку, австралийка забрала волосы в неаккуратный пучок и обогнула кровать, чтобы подойти к своей второй половинке. — Прости. Я забыла, что он включен. Я даже не знаю зачем я его поставила на десять утра, — растерянно пробормотала Кларк, хмуря тонкие брови. — Не хмурься, — поцеловав блондинку в подбородок, Оллфорд вновь потянулась, издав непонятный звук, похожий на стон, либо на писк. — Раз уж я встала, пойду приготовлю завтрак. Будешь тосты с джемом и кофе? — Кто откажется от тостов с джемом и кофе? Конечно буду, — протянула блаженно Гриффин, потягиваясь на кровати. В ответ Лекса лишь тихо ухмыльнулась и скрылась за дверью, направляясь в сторону кухни. Как обычно включив радио, чтобы создать атмосферу и облегчить блондинке ориентацию в пространстве, критик начала готовку. Пока в её голове не было ни одной отягощающей мысли. Все казалось идеальным. Завтрак прошел весьма спокойно, без битых чашек или пролитого кофе. Кларк до сих пор иногда промахивалась, но у Лексы и мыслей не было осуждать её. Шатенка даже иногда подшучивала над свой возлюбленной, бросая в воздух фразу: «Смотри, мимо рта не промахнись». Художница не обижалась, в ответ строя рожицу или передразнивая критика. А чаще всего все действа происходили одновременно. Если бы подобная шуточка была сказана на раннем этапе приспособления Кларк к жизни, она бы скорее всего обиделась и замкнулась в себе. Глядя на неё сейчас, Лекса испытывала гордость и совсем не потому что сама приложила руку к подобному преображению. Она была горда тем, что Кларк сама взяла свою жизнь в руки. Лексу умиляло желание художницы все делать самостоятельно, а некоторые вещи Гриффин намеренно позволяла делать за себя. Американке нравилось, когда критик помогала ей переодеваться, ласково поправляя края одежды и светлые волосы художницы. Так же она с удовольствием позволяла Лексе готовить, хотя порой накатывало желание самой взяться за сие действо. Были в их жизни и действия, которые переросли в привычку. Лекса уже не замечала, как порой направляет руки Гриффин, когда та шарила ими в поисках определенной вещи. Кларк же взяла в привычку хвататься пальцами за края одежды Оллфорд, передвигаясь за ней словно котенок, держащийся за хвост матери кошки. По вечерам Лекса читала книгу, иногда они включали телевизор. Сейчас, сидя в гостиной и лениво переваривая завтрак, Александрия окончательно осознала, что не только она повлияла на жизнь Кларк. Блондинка так же изменила некоторые привычки своей избранницы. Она практически перестала смотреть телевизор. Исключением являлись новости. Вот новостной канал порой мог вещать у них в квартире целый день, зависело это от настроения девушек. Опуская взгляд на Кларк, шатенка вдруг улыбнулась и легко поцеловала её в кончик носа. — Что это на тебя нашло? — удивленно вздернув бровь, Гриффин не стала открывать глаза, продолжая валяться на диване, опустив голову на колени австралийки. — Пока читала новости в интернете, поняла, как сильно ты повлияла на мою жизнь… — Не больше, чем ты на мою, — хмыкнула Кларк, ритмично покачивая ногой. — И все же интересно, что же в тебе изменилось по твоему мнению. Я то прогресс… вижу… на лицо. Но ты об этом упоминаешь впервые. — Ты научила меня видеть красоту в тех вещах в которых я её обычно не замечала. Ни для кого не секрет, что я во всем ищу изъяны при первом же взгляде. Наверное, потому что моя работа долгое время была смыслом моей жизни. Но когда появилась ты… Со своими, казалось бы, глупыми просьбами описывать все в мельчайших подробностях, все постепенно стало меняться. Мой мир однозначно был сер и невзрачен, а любая вещь и любой человек для меня был набором изъянов. Но теперь, ощущение, будто ты сняла с меня очки, заставив увидеть все многообразие цветов. — К смене твоего мировосприятия добавилось еще и красноречие, — улыбаясь, Кларк открыла глаза, глядя вверх и слегка щурясь. — И это тоже твоя заслуга. Ты делаешь меня терпимее к окружающим. И заставляешь выбраться за пределы «раковины» в которой я прячусь. Не уверена, что смогу справиться со всеми своими бзиками, но некоторые из них нам удалось преодолеть. — Не надо избавляться от всех своих заморочек. Ты перестанешь быть собой, если все это исчезнет. Как я уже и сказала тебе днями ранее, я люблю тебя за твои плюсы и минусы. А некоторые твои минусы играют в плюс к нашей совместной жизни. — Это какие же? — с ухмылкой поинтересовалась Лекса, поглаживая Кларк по волосам, играясь пальцами с её золотистыми прядками. — Твое желание контролировать, пусть и раздражает порой, но дает ощущение защищенности. Я знаю, что в холодильнике всегда будет еда, знаю, что ты позвонишь, если будешь задерживаться на работе. К сожалению мама права, меня нужно контролировать, потому что в одиночестве я становлюсь беспомощной и могу натворить непонятно что. — Что верно, то верно. Ты идеально мне подходишь, — задумчиво прогудела Александрия, переведя взгляд на пару секунд куда-то в сторону. — Мне кажется, что мы изначально идеально подходили друг другу, просто нужно было время, — философски рассудила Кларк, поводя задумчиво губами. — То есть, ты бы не хотела жить со мной уже тогда? Возможно сейчас мы бы были уже женаты, — удивленно поинтересовалась Оллфорд, перестав на мгновение гладить американку по волосам. — А вдруг мы бы разошлись к этому году устав друг от друга? Не хочу гадать, мне нравится то что у нас с тобой сейчас. Хотя ты и была занозой в заднице, но все изменилось, когда ты пришла ко мне после аварии. — Ты не догадываешься, почему я была такой, как ты выразилась, занозой в заднице? — хитро прищурившись, австралийка гадала, что же ответит Кларк, догадывалась ли она или же нет. — Я гадала над этим очень часто. И ненавидела тебя за то, что ты даже так продолжала оставаться в моей жизни, а себя за то, что уделяла этому так много внимания. Не думаю, что ты была душевно ранена, после того, как сказала мне, что для тебя наши отношения были не по любви. — Эй! — обиженно воскликнула Александрия, перебив монолог художницы. — Чшшш, я просто рассуждаю. Первое время я и правда думала, что это обида на меня. Что ты тем самым мстишь. Согласись, ты не самая добродушная девушка на свете, и от тебя подобного можно было ожидать. В ответ Лекса понимающе хмыкнула, сейчас понимая, что вела себя не совсем правильно. Может быть вообще не правильно… — Но когда ты вдруг объявилась на моем пороге, тогда ты окончательно меня запутала, Лекса. Я думала, что мы действительно не выносим друг друга, это было так заметно при встрече в кафе… — Прозвучит глупо, но ты должна мне поверить сейчас, хорошо? — улыбнувшись, австралийка ласково поцеловала Кларк в ладонь, когда девушка дотронулась пальцами до ее щеки. — Я была зла на тебя и первое время мне казалось, что так я вымещаю всю злость и обиду. Но потом, все смешалось и я стала писать статьи о твоих работах, ведомая не только желанием задеть тебя, но и заставить стараться лучше, работать качественнее. Постепенно, это чувство стало расти, а когда мы встретились в кафе я растерялась. — Ты? Серьезно? — Я решила, что подойду к тебе и мы объяснимся… Но когда я подошла ближе, твое присутствие буквально перевернуло в моем сознании все вверх дном. А когда я теряю зону комфорта, то становлюсь… — Невыносимой? Замкнутой? Язвительной и вредной? — беззлобно перечисляла Кларк, приподняв брови в вопросительном жесте. — Угу. — То есть, ты подстегивала меня к более тщательной работе… Знаешь, такой вариант мне даже в голову не приходил. — Но зачем? Если мы так плохо разошлись, почему ты преследовала такую цель? — Может потому что убежать от своей судьбы нельзя? — Хочешь сказать, что все равно любила меня? — Кларк… То что я тогда сказала тебе в комнате, уф… Это был порыв, чтобы защитить себя. Я не играла с тобой ни секунды за время наших отношений. Просто… Вспомни кто я, и какие у меня внутренние барьеры, — последние слова прозвучали совсем тихо и даже грустно. Уловив эту интонацию, Гриффин замотала головой и, приподнявшись, обняла Лексу за шею, уткнувшись носом в её плечо. — Эй… Все ведь случилось, как случилось. Мы все равно вернулись друг к другу. Тебе станет легче, если я скажу, что после разрыва с тобой у меня никто не вызывал таких сильных чувств, кроме тебя? — Это как-то эгоистично, радоваться тому, что у тебя были провальные отношения, — фыркнула зеленоглазая, тут же пискнув, когда Кларк ущипнула её за бок. — Писака-задница. Опять ты фырчишь… — Да что ж ты привязалась-то к моему фырчанию… — закатывая глаза, Лекса опустила затылок на спинку дивана и шумно вздохнула. — Мои отношения тоже не были эталоном. В какой-то момент мне, даже, стало казаться, что я не создана для отношений с кем бы то ни было. — Поверь, многие могли бы сказать, что ты не создана для этого, но, как видишь, сейчас ты сидишь в квартире, которая по праву может считаться твоей, а на коленках у тебя лежу я… И я тоже могу по праву считаться твоей, — добавила Кларк, ощутив кончиками пальцев, как на лице австралийки заиграла широкая улыбка. Перед обедом Лекса настояла на прогулке, и пусть Кларк еще не особо любила показывать нос на улице, сопротивляться было бесполезно. Взяв Александрию под руку, художница удивленно вздрогнула, когда Оллфорд мягко выудила свою конечность. На мгновение блондинка испугалась, что все повторяется, как тогда при встрече с Аней. Но как же ей стало спокойно и приятно, когда тонкие пальцы критика скользнули по вороту её пальто, заправляя шарф, так чтобы он лучше прикрыл горло. Было в этом жесте что-то безгранично нежное, а может Гриффин просто стала сентиментальной. Взяв американку за руку, Оллфорд опустила её ладонь на свой локоть и положила поверх её ладошки свою. Они, не изменяя себе, направились в парк, прохаживаясь по знакомым дорожкам. Лекса тихим голосом рассказывала, что происходит вокруг, а Кларк слушала, иногда задавая вопросы или восторгаясь описанием красоты вокруг. Где-то на середине прогулки художница поняла, что начинает замерзать, но говорить об этом Лексе очень не хотелось. Ведь, зная характер австралийки, легко можно было понять, что она потащит Кларк домой. Гриффин мужественно терпела, но неожиданная дрожь по телу выдала её с головой. — Ты замерзла? — остановившись, шатенка обеспокоено взглянула на возлюбленную, слегка хмурясь. Кларк же смотрела в сторону, словно вдали было что-то куда интереснее, чем разговоры, которые они вели. — Нет, — упрямо ответила блондинка, мысленно ругаясь на то, что её собственное тело так её подставило. Вздернув бровь, Александрия стянула перчатки и приложила пальцы сначала к щеками, потом к носу Кларк. Недовольно прищурившись, критик цокнула языком. — Ну-ну, не замерзла она. Врушка, — грузно вздохнув, Оллфорд расстегнула пальто, развязала шарф на горле и, потянув Кларк к себе, постаралась укутать её, прижимая как можно ближе к своему телу. — Воу… Ты чего это… — сконфуженно пролепетала блондинка, растерявшись от такого неожиданного действия. Однако отстраняться Кларк даже не думала, как раз совсем наоборот, крепко обняв Лексу за талию, девушка прижалась носом к её шее, чувствуя приятное тепло распространяющееся по телу. — Нужно было потеплее тебя укутать. Еще не хватало, чтобы ты заболела. У тебя интервью на носу, — пробормотала недовольно австралийка. Злилась она не на Кларк, совсем нет. Удивительно было то, что Лекса злилась на саму себя за то что недостаточно снарядила Гриффин для прогулки. — Ой, да успокойся ты… Нашла из-за чего нервничать. Теплая ванна быстро согреет, как и хорошая компания в этой самой ванне… — добавила блондинка, понижая голос до сексуального шепота. — Мммм… Моя компания теперь будет сопровождать тебя по всей квартире, — ничуть не растерявшись произнесла Оллфорд, растягивая губы в довольной улыбке. Глядя на Кларк, прижавшуюся к ней так плотно, что вздохнуть полной грудью просто не было возможности, Лекса, поддавшись порыву, наклонилась вперед, поймав тонкие губы своими. Поцелуй получился неторопливый и осторожный, а удивленная художница даже не сразу включилась в него, осознав происходящее только через несколько мгновений. — Тут же люди кругом, — промямлила Кларк не слишком внятно из-за губ австралийки ласкающих её собственные. Девушка ласково прихватывала своими губами то верхнюю губу Кларк, то нижнюю, вовлекая Гриффин в эту приятную игру. — Знаешь, Кларк… — наконец отстранившись, Лекса нежным взглядом остановилась на глазах художницы. — Пожалуй это еще одно изменение, оно только началось, но я думаю мы сможем вместе его завершить. Когда-нибудь нам обеим станет все равно на то, что говорят люди относительно наших отношений. Ведь так? — Думаю да… Удивительно, слышать подобное от тебя… Удивительно и прекрасно, — тихо прошептала Кларк, пальцами сильнее сжимая ткань кофты в которой была Александрия. — Ты согрелась…? — Лексе не очень то хотелось двигаться с места. А проходящие мимо нее прохожие почти не нервировали критика своими взглядами в их с Кларк сторону. — Да, но хочу еще так постоять с тобой. Ты же не против? — Очень даже за, — довольная ответом голубоглазой красавицы, Оллфорд улыбнулась и, опустив подбородок на макушку Кларк, тихо прошептала. — Так забавно… Ты стала моим путеводителем в мир красок. — Мне это было необходимо… — Что именно? — Чтобы ты научилась видеть. Ты стала моими глазами. Через тебя я вижу все вокруг. — А как же осязание…? — растерянно спросила Александрия, пораженная такими словами в свой адрес. — Я не могу потрогать цвет, но ты можешь описать мне его, чтобы я представила… Рядом с тобой я чувствую себя полноценным человеком, — растрогавшись от собственных заявлений Кларк чуть не заплакала, но вовремя сдержала столь трогательный порыв. — Я тоже тебя люблю, Кларк, — улыбнувшись, Лекса мягко поцеловала блондинку в губы и тихо позвала её. — Пойдем домой… Пару раз кивнув, Гриффин неохотно отстранилась и, взяв Лексу за руку, позволила ей вести её в сторону дома. Пожалуй только ей она могла доверить вести себя куда угодно, при этом не задав ни единого вопроса, доверяя Александрии целиком и полностью.