Мир твоими глазами

Жар. Нестерпимый, обжигающий, заставляющий задыхаться. Но только первые минуты. Распознав в мужчинах подобных себе, пучина открылась, и все вдруг исчезло. Вокруг лишь звенящая пустота. Себастьян решился наконец открыть глаза, которые прикрыл от невозможности видеть невыносимую боль на дорогом лице. Да, тут так все и было когда он уходил. Пусто, мертво и тихо. Но высшие любили жить подобно людям, это их несказанно забавляло. Поэтому демон не удивился, когда вдруг оказался в смутно знакомой комнате. Все рано или поздно возвращаются к создателю, да? — Скучал по этим местам? — сладкий голос ядом вливался в уши, проникал под кожу. Себастьян вновь сжал кулаки и опустил голову. Он не сбежит больше никогда. Ему не позволят более такую вольность. Осталось только смириться. — Молчишь значит, — с тихим смешком высший откинул Микаэля от себя в сторону и тот ударился о решетки. — Ну молчи. Тяжелый воздух и без того стал слишком удушающим. Огонь в свечах вспыхнул сильнее, полностью осветив всю прелесть, что находилась в комнате: клетку, цепи, торчащие из стены с кольцами на концах, дыба, стоящий на каменном полу металлический крест с креплениями. Развлечения на любой вкус. И орудия для особенно игривого настроения в углу комнаты, разложенные в аккуратном порядке на столе. Себастьян едва сдержал дрожь в коленях. Неужели хозяину просто понадобилась новая шлюха? Он за этим его создал когда-то и позволил множество веков бродить по земле? Помимо находящихся в помещении развлекательных, когда-то очень любимых Микаэлем, вещей, почти в самой середине стояло кресло. В старые времена Эммелиан, именно так звали того, кто создал Микаэля, любил сидеть и наблюдать за нескончаемыми пытками, выслушивать обвинения, слова ненависти и вместе с тем преданности. Смотреть на сломленность и полное подчинение. Не изменяя старым традициям, хозяин сел за свой личный трон, перед этим скинув куртку. — Микаэль, — позвал ласковым голосом и на губах заиграла улыбка, полная фальши. — Подойди ко мне. Не желая думать о том, что его ждет, мужчина сделал пару шагов навстречу. Комната воскрешала давно ушедшие воспоминания, давно умершее прошлое. И становилось жутко от себя прошлого. Сломленного, желающего, чтобы Хозяин коснулся его. Хотел страдать от его рук. Сейчас он не будет таким. И осознавая это предстоящие пытки казались настоящим кошмаром. — Садись, — с той же добродушной улыбкой велел Эммелиан, взглядом указав на место возле своих ног. Стоило выполнить приказ, и он протянул руку к мягким волосам. Каждый раз, чем нежнее были ласки, тем сильнее в последующем будет боль. Пальцы перебирали темные прядки. Собственность не должна была отводить взгляда. — Сколько веков прошло с нашей последней встречи? Кажется двадцать? Что же ты делал все то время, мой дорогой Микаэль? Поведай мне свою историю. — Развлекался, сеял хаос. Затем скучал. В моем существовании не было ничего интересного, Хозяин, — спокойно ответил Себастьян, не разрывая зрительного контакта. — Судя по тому, что я сегодня видел, — улыбка стала мягче, а ласка сменилась жгучей болью. — Скука твоя отошла на второй план. Кто тот малыш, которого ты так рьяно пытался уберечь от меня? Брови демона сошлись на переносице от боли, но он не смел дернуться. — Он — дорогое мне существо. Эммелиан сжал волосы на затылке и грубо потянул вниз, заставив вскинуть голову вверх. Он склонился ближе, почти вплотную. — Что нашел ты в человеческом дитя? — Понимание. С прищуром высший демон медленно отстранился и ослабил хватку. Перечить и уж тем более врать ему не имели право. Значит, действительно правда. — Мой бедный Микаэль. Пасть в сети человека — как низко. Невидимая сила отшвырнула демона к противоположной стене. Понадобилась секунда, чтобы тот оказался в висячем положении с кандалами на запястьях. Из легких вышибло весь воздух, мужчина болезненно выдохнул, не опустив взгляд. Не будет прежней покорности и удовольствия от мучений. Себастьян точно знал, что из-за этого пытки станут лишь изощренней. Хозяин не спеша надвигался на него, скидывая на пол перчатки. Взгляд холодных серебряных глаз подавлял сущность и выворачивал наизнанку, принося сильнейшую боль. — Для чего ты был создан, Микаэль? Мужчина дернулся в оковах, не сдержав болезненного стона. Он не помнил. Не знал и недоумевал. И правда, зачем? Чтобы через много веков пройти через пытки и страдания вновь? Уж лучше умереть. — Зачем ты был создан? — сильнее надавил Эммелиан, подойдя в плотную. — Ради чего я отдал свою кровь и плоть? Чего ты должен был добиться? Эффект пыточного взгляда спал. Демону дали время на восстановление и шевеление извилинами. В голове отпечатались лишь пытки, все остальное под забвением. — Я не знаю… — Неправильный ответ, — тихо шепнул на ухо после долгой паузы молчания. И комнату наполнили несдержанные болезненные стоны. Давно забытое время развлечений возвращалось. Эммелиан рад был вернуть себе «свою частичку».

***

Воспоминания о том вечере преследовали днями и ночами. Если бы была возможность все увидеть, Сиэль уверен, картины стояли бы перед глазами, лишь сильнее сводя с ума. Он не мог уснуть и не мог нормально есть. Каждое утро, встречающее в одиночестве, давало ярче ощутить пустоту. У него отняли самое дорогое. Лишили главной частички, ради которой он жил. И что ужаснее всего — он ничего не мог с этим сделать. Забрали по праву. Тот, кому Себастьян всегда принадлежал. С нерадостным пробуждением, вычеркивая еще один день одиночества, Сиэль поднимается от ласк котенка. Малыш, как чувствовал страдания хозяина и всеми способами пытался поддержать. Вот и сейчас он ластился к парню, тихо мурлыкая. Сиэль слабо улыбнулся, погладив по голове, и взгляд невольно упал на кольцо. Последний подарок от Себастьяна. Мужчина поднялся первым, приготовил завтрак, и с радостной улыбкой завалился обратно на кровать, сжимая парня в объятиях. — Доброе утро. — Доброе, — с сонной улыбкой ответил Сиэль, слегка приоткрыв глаза. — Мм, я могу купаться в твоих ярких теплых чувствах. Сегодня ты по-особенному радостный. — Конечно, — Себастьян с нежностью чмокнул в теплую после сна щеку, — сегодня же у людей интересный праздник. — Валентинов день? Из-за этого ты излучаешь такое счастье? — Потому что это еще один повод сделать тебе подарок, — Себастьян усмехнулся, и немного отстранился. После того, как он подарил Сиэлю браслет был введен запрет на постоянные подарки, потому что ненасытному существу до чесотки в руках не терпелось задарить чем только можно. — О, не может быть, — Сиэль со стоном упал обратно на подушки. Только для видимости он показывал свое легкое недовольство, на деле же был невообразимо счастлив. Не важно, каким ценным окажется подарок, одна мысль, что Себастьян хочет сделать приятно на день влюбленных, делало этот день лучшим, а парня счастливым. — Может откроешь глаза и поцелуешь меня в благодарность? — мужчина склонился над парнем, потеревшись носом о его щеку. Взгляд невольно уцепился за второе сияние. На той же руке с браслетом, что Сиэль не снимал даже по ночам. На безымянном пальце его было кольцо. С переливающим светом внутри камня. — Себастьян… — тихо выдохнул имя, других слов не находя. Снова подарок с частичкой себя. Самое бесценное, что можно было получить. Сиэль перевел взгляд на мужчину, утопая в его радости и нетерпеливом ожидании благодарности. Сердце наполнилось теплом и любовью к демону. Сиэль вцепился в его рубашку и резко потянул вниз, заставив на себя упасть. Чувственный поцелуй был ему благодарностью. Себастьян усадил парня себе на колени, и прижал за талию. — Ты очень дорог мне, Сиэль. Рука с подаренным кольцом мягко коснулась лица, что глазами Сиэля даже не было видно, лишь ее небольшие очертания. — Я люблю тебя. Под напором сильных чувств, от которых парень готов был взорваться, были произнесены три заветных слова, что раньше он так боялся сказать вслух, опасаясь, что этим все разрушит. Теперь не боялся. Себастьян в чувствах поцеловал парня вновь. И не передать словами, что он чувствовал от этих простых слов. Казалось бы, это и так было известно, но отчего-то слышать это оказалось невероятно приятно. — Люблю тебя… — горько прошептал Сиэль и глаза защипало от не пролитых слез.