Мир твоими глазами

Невыносимый жар, граничащий с безумием. Настоящая агония. Тело плавилось и не было возможности остановить сладкую пытку. Кровать уже давно пропиталась его запахом, потом и смазкой, а он все истекал и метался в оковах. Руки сведены и крепко стянуты за спиной до самых плеч — не шевельнуть. На ногах металлические кандалы, длинной цепью прикованные к основанию кровати — не сбежать. Шея закована в широкий стальной ошейник — не снять. С первого дня и по сей момент его не снимают, испытывая садистское удовольствие. Глаза и рот закрыты. Невозможно молить о прекращении, невозможно увидеть мучителя и следующую пытку. Он в полной власти желаний Хозяина. И за открытой красотой тот следит издалека. В расслабленной позе, сидящий на кресле, балуя себя качественным сортом вина. Красной жидкости оставалось на два глотка, но он двигал рукой и та билась о стенки хрустального бокала. Не первый и не последний день, когда Эммелиан просто наблюдает за сладкой агонией, иногда добавляя капельку веселья, чтобы тело Микаэля стало еще чувствительнее. Как сейчас. Лишь от одного взгляда серебряных глаз. Несмотря ни на что, демон чувствовал его. Хриплый сдавленный стон прокатился по помещению и Микаэль дернулся в оковах. Сил не было больше терпеть, просто невыносимо. Смазка стекала по ногам, пачкала кровать. Но он не мог кончить, как бы не пытался. Дрожь прошибла тело, кажется он начинал сходить с ума. — Девятый день пошел, Микаэль, — сладко ответил Хозяин, отставив так и не допитое вино на рядом стоящий небольшой столик. И уже больше недели он держит свою любимую игрушку в собственных покоях. О, каково удовольствие приходить сюда каждый день и впитывать терпкий запах и наблюдать за бессчетными попытками довести себя до оргазма. Невозможно. Пока Эммелиан сам того не захочет. Демон простонал в ответ, сжимая кляп в зубах. На нем наверняка остались следы его зубов. Он дернулся в сторону голоса, зазвенев сдерживающими цепями и вновь упал на подушки, тяжело дыша. Для него же было хуже, когда постель прогнулась под тяжестью тела. Хозяин оказался непозволительно близко. Впервые за столько дней мук наслаждения. Тело забилось крупной дрожью от ощущения рядом желанного тела. Хозяин близко, но не предпринимает ничего. Дразнит присутствием, теплом дыхания на коже, и изводит до ломоты костей не касаясь. Даже когда позволил избавиться от кляпа — ни единого контакта с кожей. Откинув ненужную вещь в сторону, Эммелиан запачкал пальцы в чужой слюне и не побрезгал облизать. — Дай услышать твой голосок, — шепнул в самые губы и вновь отстранился. Микаэль застонал отчетливей, приподнимаясь на коленях. — Пожалуйста, — жалко простонал, пытаясь дотянуться до желаемого, — прошу, прикоснитесь ко мне. Улыбка стала еще шире. Добиться мольбы и готовности выполнить самую низость, что только не прикажут, только бы отхватить свою долю удовольствия, и всего за несколько дней. — Теряешь хватку, Микаэль. Но ничего, мы это исправим. И он коснулся пальцами влажных губ. Мужчина мгновенно приоткрыл рот, захватывая длинные пальцы в свой плен и обвивая их языком. Разум уже давно отошел на второй план, им руководило тело. Мысли о слепом парне медленно, но верно покинули голову. — Какой послушный мальчик, — издевательски шептали на ухо, но не задевали, а лишь сильнее распаляли. — Хочешь получить оргазм? Выпустив пальцы, мужчина потянулся за голосом. Член нестерпимо болел, уже долгое время стиснутый ремнями. Гордость взыграла на периферии сознания, но он изведен до невозможного, чтобы ее слушать. Хватка мгновенно стала болезненной. Эммелиан придержал порыв демона добраться до его губ. Слишком рано. — Отвечай мне. — Хочу, — надрывно прошептал Микаэль, вновь содрогаясь всем телом, — пожалуйста… Долгое время тишину разрывало лишь прерывистое дыхание и едва слышные стоны. Хозяин не предпринимал никаких действий, только сдавливал нижнюю челюсть сильнее. Стоило лишь игрушке приоткрыть рот, как его свалили на постель и придавили рукой. Ошейник стиснул шею сильнее, доводя до удушающего состояния, но несмотря на причиненную боль, тело содрогалось в удовольствии. Боль лишь добавляла остринки. — Трахну тебя я или нет, зависит от твоего моления. — Прошу, — демон извивался под горячим телом, приподнимался, стараясь коснуться, — прошу Вас, войдите в меня, Хозяин. Пожалуйста. — Возбуди, — сказал лишь одно слово, нагло ухмыляясь, и отстранился. Эммелиан занял свободную часть кровати, не принимая более никаких попыток коснуться или стянуть с себя одежду. Если его малыш хочет траха, пусть сам всего добивается. А он понаблюдает. Микаэль чуть ли не заскулил от потерянного тепла. Он понимал, что будет себя ненавидеть потом за свое же желание, но сейчас он не был готов бороться с ним. Он вновь подобрался к хозяину, устраиваясь у его ног. Носом он проскользил по ляжке к паху, потеревшись о скрытую за кожаными штанами плоть. Подцепив зубами, демон потянул собачку вниз, высвобождая пока вялый член. Не раздумывая, он полностью вобрал его в рот, не спеша проводя языком по основанию, останавливаясь на самой головке. Да, он умел доставлять удовольствие, не только своим видом. Эммелиан прикрыл глаза, наслаждаюсь умелыми, а главное полными страсти и желания, действиями. Возбуждение постепенно накатывало, но высший умел контролировать свои чувства и так быстро добиться полной эрекции не позволил, сколько бы умений не показала его любимая игрушка. Губы уже покалывало и язык сводило болью. Двигать головой было все тяжелее, и демон начинал постепенно терять темп. — Микаэль. Имя произнесено так проникновенно и желанно, что тело демона дернулось. Эммелиан нарочно издевался, возбуждая одним своим голосом. Микаэль застонал, создавая в горле вибрацию и вновь задвигал головой и языком. Если бы только были свободны руки… Выдержка ослабла, возбуждение нарастало, и от того стонов было все больше и громче. Это радость безвольной игрушки, что смогла возбудить своего Хозяина. И тот позволил еще одну радость, потянув к себе за ошейник и прильнув к припухшим губам. Тело выгнулось дугой от наслаждения и мужчина устало шевельнул губами в ответ. Член уже истекал смазкой и не сдержавшись, он потерся им о чужой пах в надежде наконец избавиться от болезненного напряжения. Это был неправильный ход. За своенравие и нетерпеливость он получил болезненным укусом, а точнее — полным прокусыванием нижней губы. Кровь тут же потекла по подбородку. Их вкус был одинаков. Кровь одна. Это единение возбуждало Эммелиана сильнее всего и он снова навис сверху. Микаэль развел ноги, позволяя хозяину устроиться и выгнулся в спине, прося к себе внимание. Он не выдержит больше, только не после всего этого. Но Хозяин не делал ничего больше, чем вылизывания крови с больной губы и всему пути, что проделывала кровавая маленькая дорожка. Только насладившись ей, он вдруг поднялся с постели и привел себя в порядок. — Наслаждайся, Микаэль. Я вернусь к тебе позже, — и прежде чем уйти, добавил телу еще немного чувствительности. — Нет!.. Микаэля буквально подбросило на кровати и он протяжно застонал, потеряв способность мыслить связно. Он не понимал, чьи глаза видит глубоко в своем сознании, мучаясь и сгорая в адской агонии.

***

И пытке не было конца. Сколько минут, часов или дней, сходя с ума, Микаэль пытался избавиться от своих мук? Хозяин приходил реже обычного и если уделял своим присутствием, то только наблюдал и снова уходил. Но однажды демон добился своего. Ни говоря и слова, его перевернули на постели, подняли задницей к верху и засадили на всю длину. Стоило этому только произойти, как Микаэль несдержанно закричал и шевельнул бедрами в ответ. Этого было недостаточно, нужно, чтобы сняли чертовы ремни. Он хотел уже насаживаться сам, но ему не позволяли, крепко удерживая за бедра. — Мой дорогой Микаэль, ты так долго этого ждал, — сладко шептал на ухо, накрыв своим горячим, не скрытым за лишними тканями, телом. — Прости, что не уделял так много внимания. Но ты же знаешь меня. Эммелиан больно укусил за плечо, чувствуя на языке соленную кожу и привкус крови. Не удержался, пуская клыки в нежную плоть, и вместе с укусом вышел из тела и снова резко вошел. Мужчина сдерживал крики, лишь сдавленно застонал и сильнее выгнулся в спине. Теперь, когда член Хозяина бил по простате он готов был на все, только бы убрали ремни. Однако, его желания на этом закончились. Темп нарастал, из демона вышибали дух, и заставляли прогибаться сильнее. Сколько это продолжалось Микаэль не знал. Голос он сорвал давно и теперь лишь хрипел в ответ на глубокие частые толчки. Тело податливо принимало Хозяина и хотело большего. В один момент, когда захотелось сменить угол проникновения, Эммелиан перевернул Микаэля на спину и развел ноги еще шире, держа у щиколоток и цепи сильно натянулись. И на перевязанные руки оказалось слишком много давления. Член вбивался в упругую, так хорошо принимающую его, попку. Собственные тихие рыки удовольствия Эммелиан не хотел сдерживать. — Пожалуйста, — моляще простонал Микаэль, вильнув бедрами в ответ, — прошу Вас, дайте мне кончить. Движения прекратились, но член оставался глубоко внутри. Эммелиан склонился на своей игрушкой и резко сдернул повязку. Глаза, отвыкшие от свободы, поначалу не сфокусировались на демоне напротив, но стоило этому произойти и Микаэль посмотрел в глаза цвета расплавленного серебра, чуть улыбаясь. — Дадите мне кончить, Хозяин? — Что мне от этого будет, Микаэль? Руки с щиколоток поползли вверх, оглаживая ноги и вместе с удовольствием доставляя боль, посылая по пальцам всполохи огня. — Что пожелаете, — демон закинул голову и с болезненным стоном вновь выгнулся в спине. — Что пожелаю значит, — с тихим смешком Эммелиан возобновил темп. Руки остановились на бедрах, до синяков сдавливая. — Получишь объем вдвойне. Угроза оказалась беспочвенной. Не совсем ясно, в какой момент и где демону аукнется его просьбы, но сейчас, он снова получил свое. С члена, принявший неестественный цвет от несколько дневного давления, исчезли все держащие ремни. Микаэля сильно затрясло и после очередного толчка он буквально закричал, кончая долго и обильно. — Твои мучения стоили этого момента, — с улыбкой ответил Эммелиан, наслаждаясь громким голосом, замутненными глазами и отзывчивым, еще более чувствительным телом. Но свое удовольствие он не получил, и трах тянулся бесконечно долго, сводя демона с ума от нового наслаждения.

***

Надоевшие, измучившие сознание, вопросы не желали покидать несчастную голову. Больше нечего терять, нечего ожидать, только продолжить жить, как раньше, но нет. Надежда в сердце умрет последней. Именно из-за нее не уходят страдания, и каждую ночь, подобно теплому одеялу, укрывают теплые воспоминания, что болезненно отзываются в душе после возвращения в реальность. Так жить невозможно. Это жалкое подобие превратилось в существование. Слишком много вещей удерживало, в когда-то счастливом прошлом, и главные ее частицы Сиэль всегда носил при себе. Он не снимал ни браслета, ни кольца. Всегда на них смотрел и вспоминал. Они придавали сил сломанному сердцу. Пока не произошла страшная вещь, полностью сломавшая уверенность в хорошем исходе. В душе поселились сомнения, а позже ужас. Сияние, частички его любимого существа, в один момент потухли. Он не видел их. Лишь холодные очертания украшения на руке. Неверие сменялось тихим смехом, переросшим в истерику, которую не могло остановить ничто. Слезы катились по щекам, а в груди щемило от боли. Одни варианты были хуже других. Сияние потухло, когда Себастьян о нем забыл… Его хозяин полностью его подчинил себе и демон больше не вспоминал о каком-то слепом мальчишке, с которым провел жалкие месяцы. Или их свет исчез из-за смерти… Мог ли хозяин убить то, что создал? Сиэль ничего не знал и легче ему не становилось. Какими бы не были варианты, итог у них один — Себастьяна он больше не увидит. Последние, что осталось от него — исчезло. Остались лишь воспоминания. — Себастьян…

***

Чем дольше Эммелиан наслаждался своей игрушкой, тем более ненасытным становился. Спустя столько веков, наконец добравшись до своей частички, снова почувствовав себя хозяином и целой вселенной для Микаэля, он не мог более сдерживать свои самые изощренные желания. Сколько игр они только не перепробовали и все было мало. Эммелиан решил сделать небольшой перерыв и прекратить изводить в сексуальном плане. Вернулись старые пытки. Микаэля подвесили за руки огромной стальной цепью и держали в одном положении несколько дней. Сначала Хозяин лишь наслаждался подвешенным телом, но вскоре преступил к самому аппетитному — пуская кровь. Никакого холодного оружия и других вещей для пыток. Только собственными руками. О, картина была потрясающей. Один вид окровавленного тела возбуждал. А знать, что это создание целиком принадлежит ему, созданное им, доводила до безумия — истерзать сильнее и испробовать сладкие соки. На этой веселой нотке Эммелиан вернулся в специальную комнату Микаэля, мельком бросив взгляд на исполосованное тело. Мужчина с трудом поднял голову, сглотнув подкативший к горлу ком. Раны кровоточили даже когда Хозяина не было рядом. Не было и следа от его былой регенерации. Стоило его оставить в трезвом уме и прекратить затмевать разум желанием и сексом, как начали проясняться картины недавнего прошлого. По-настоящему счастливого и теперь недоступного, и оттого сейчас невыносимо. Он не мог идти против воли создателя, но и забыть столь дорогое существо был не в силах. — В твоем взгляде столько боли, Микаэль, — в голосе Эммелиана слышались нотки грусти и сочувствия. И прикосновения словно подтверждали эти чувства. Он нежно коснулся пальцами исцарапанной щеки, не вызывая новой боли. — Неужели все из-за того слепого малыша? Демон рвано выдохнул и прикрыл глаза. Он не хотел на него смотреть. Ничего не хотел. Внутри разворачивалась пустота и осознание приходило с новой силой — он навсегда останется здесь. Всегда будет заточен и в конце концов сойдет с ума, станет куклой, способной раздвигать ноги и молить, чтобы в него вошли и доставили удовольствие. — Каков упадок сил, — сочувствие в один миг сменилось насмешкой, а ласка новой порцией боли. В этот раз тьма разрослась по помещению, воздух стал тяжелым и душным, а фигура Эммелиана постепенно расплывалась, пока ее не заволокло той же тьмой. Наполовину принятый облик. Все еще далекий от демона, но и не похожий на человеческий. Об этом говорила потемневшая кожа, длинные черные когти, ярким серебром глаза и небольшие рожки на голове. Микаэль дернулся в оковах, но конечно ему не удалось уйти от разрывающей боли. Глаз он так и не открыл, но этого и не нужно, чтобы понять, что Хозяин сменил облик. Тьма вокруг давила со страшной силой. Удивительно, но на мужчине все еще оставалось что-то ранее похоже на одежду. Жалкие разодранные тряпки. Еще вчера с ними картина смотрелась красочнее, но уже сегодня они раздражали глаза. Эммелиан сжег их прямо на теле, чем вызвал несдержанный вскрик. — Тише, — он приложил палец к искусанным губам. — Без лишних звуков. Только попробуй издать хоть еще один — пожалеешь. Теперь лишили даже голоса. Микаэль повел головой, избавляясь от раздражающего касания. Он знал, что будет наказан за это, но Хозяин сам дал ему возможность мыслить здраво. Яркая вспышка боли прострелила по всему телу. Острые обсидиановые когти оставили борозды по старым ранам, вонзая еще глубже в истерзанную плоть. Кровь хлынула новым потоком, завораживая своим запахом. Длинный язык прошелся по глубоким царапинам, собирая лучшие и самые сладкие соки. Микаэль повернул голову, сильно закусывая кожу на плече, силясь не издавать звуков. Боль была ужасной, тело прошибла дрожь. Демон дернулся от Хозяина в противоположную сторону, стараясь уйти от этих ощущений. — Будешь пытаться отстраниться и я перегрызу тебе глотку, — холодным тоном пригрозил высший, всего на секунду отстранившись. На губах осталась чужая-родная кровь. Он быстро слизал ее и продолжил свой путь, делая новые раны на старых, до самых бедер. И снова та же процедура с языком. Причинял боль, получая удовольствие от пыток, и наслаждался пускавшими багровыми соками. Микаэль тяжело дышал и содрогался от боли. Невозможно выносить подобное постоянно, но похоже Хозяин и не думал останавливаться, снова и снова раздирая свежую плоть. Самое ужасное — быстрая регенерация и повторный путь всех пыток. Когти снова терзали плоть, добираясь до мяса. Сколько крови он терял за получасовой, что казалось вечностью, пыткой, и сколько пытался сдержаться, не смея идти против слова Хозяина.