Desperate soul.

Чувствую, скоро кто-то с дубинкой встретит меня в темном переулке и хорошенько так отметелит. Ребята, простите, что так долго не пишу и не выставляю продолжение. Так получается. Но я все еще надеюсь на вашу поддержку. тт Я читаю ваши отзывы. От них так тепло на душе сразу. И совестно, что я такая медлительная. Спасибо всем, кто ждет, читает и оставляет комментарии. Мне жутко приятно.^^ Написано буквально на одном вздохе, поэтому не вычитано. -------------------------------------------- Если быть предельно честным, то СынХен был обескуражен. Сбит с толку. Он совершенно не понимал, в чем кроется причина такого поведения Квона, в чем он был виноват, что не так сделал или сказал. Хотел было ринуться за ЧиЕном, но вовремя вспомнил, что из одежды на нем только наспех натянутые боксеры, а автобусная остановка находится не так далеко от его дома. Он бы элементарно не успел. А на улице уже наступает ночь, и смысла рваться куда-то нет. Рациональная сторона его сознания включилась совсем не вовремя, только слегка напуганное сердце дало задний ход. Куртка Квона осталась висеть на вешалке в коридоре, в окна начинал тарабанить дождь, и все, о чем Чхве мог думать – лишь бы Квон не простудился. За всю ночь СынХен не сомкнул глаз, а под утро мысли осели в его голове, выбрасывая в осадок самое важное, самую суть. Словом, Топ всегда отличался тугодумством в важных и серьезных ситуациях. Как раз в тот момент, когда стоило мыслить и принимать решения молниеносно. Для СынХена Квон успел стать самым родным буквально за несколько дней. Если быть предельно откровенным, то он уже и дня без него не представлял. ЧиЕн ему снился, занимал все его мысли и не давал спокойно дышать. По началу, это странным образом раздражало, от непонимания происходящих с ним метаморфоз СынХен бесился и сходил с ума. Но потом, всего лишь услышав отчаянную историю этого ребенка, заглянув в его потухающие, но все еще живые и ясные глаза, он принял свои чувства. Вот так легко и, в то же время, болезненно. Ему предстояло понять, как дальше жить, ведь Квон оказался не вечным. И совсем скоро собирался его покинуть. Последние две недели сердце СынХена просто медленно слетало с катушек. Он только и мог думать о скором исходе, представлял, как ЧиЕн истончается, растворяется в воздухе прямо у него на глазах, и от этого готов был рвать волосы на голове. Решение показалось ему совершенно простым, словно так и должно было быть. Он собирался уйти следом за ним. Даже не протаптывая собственную тропу, а повторяя отпечатки чужих шагов. Но только самого Квона он не спросил. И закончилось это не совсем хорошо. Совесть мучила Чхве сутки. А потом пришла боязнь появляться на глаза ЧиЕну. СынХен страшился увидеть тоску, разочарование и слезы в его глазах. Это было бы больнее, чем удар кинжала. Топ решился ему позвонить только тогда, когда часовая стрелка сделала два полных оборота. Но трубку никто не брал, сколько бы он не жал на вызов. Марафон звонков длился почти полночи, а потом СынХен сдался. Догадаться, что Квон не хочет его видеть оказалось проще простого. И Чхве поклялся себе, что переждет еще пару дней и попробует снова наладить контакт. ЧиЕну нужно было время оклематься. К слову, телефон младшего потом нашелся в той самой, забытой им куртке. Стоящий на беззвучном режиме, он даже не вибрировал, именно поэтому СынХен его и не слышал. На экране светилось около сотни пропущенных вызовов и с десяток непрочитанных смс. А потом его затянула его звездная рутина. Неожиданно, последний текст ЧиЕна, который так настойчиво рекомендовал СынХен, утвердили и в немедленном порядке организовали запись. Начальству понравилось. Сингл был готов буквально в считанные дни. В короткий период разошлись новости, выпустили тизер, а потом менеджеры выдали новый график и начался двухнедельный промоушен. К концу месяца Чхве чувствовал себя не лучше выжатого лимона, но все же, счастье било через край. Он настоял на пересмотре еще нескольких песен, и, заметив положительную реакцию аудитории на тот рискованный эксперимент, продюсеры приказали готовиться к записи нового мини-альбома. Перед началом тяжелой работы СынХену выделили два дня отдыха, которые он собирался провести вместе с Квоном. Топ не сомневался, что ЧиЕн уже обо всем знает. Его песню крутили почти круглые сутки на всевозможных радио эфирах и телепередачах . Но все же поделиться радостью хотелось глаза в глаза. Хотелось обсудить, обрадовать, посоветоваться. А еще больше хотелось попросить прощения, объясниться, обнять и больше никуда не отпускать. Но все планы пошли прахом в первый же день «отпуска». Утро не задалось еще с момента подъема. СынХен запутался в одеяле и неуклюже свалился с кровати, при этом хорошо приложившись головой об угол тумбочки. В глазах тут же начали плясать звезды, но благо, что сознания он не потерял. Потом он порезался бритвой, поскользнулся на влажном кафеле в ванной, обжег язык слишком горячим кофе и, отвлекшись на телефонный звонок, прожег в новой рубашке дыру утюгом. И с каждой мелкой неудачей невнятная тревога в груди росла, грозясь вылиться за ее пределы, просочиться сквозь ребра и кожу, начиная медленно капать на пол. А когда автомобиль отказался заводиться, у Чхве начали дрожать руки. Его накрыло какой-то невыносимой волной страха, он продолжал упрямо насиловать ключ в замке, пока с громким рыком мотор, наконец, не начал работать. СынХен выехал за ворота, совершенно забыв закрыть гараж, но это тогда мало его волновало. Он проехал до ближайшего цветочного магазина. Купил букет невыносимо прекрасных, как сам Квон гортензий, и, на подъезде к нужному кварталу, тревога немного отпустила. Чхве вышел из машины, щелкнув сигнализацией, взбежал на нужный этаж и застыл у знакомой двери. Но даже через пять, десять минут ему никто не открыл. Он без устали жал на звонок, упрямо надеясь, что Квон-таки окажется в пределах досягаемости, но безрезультатно. Страх вернулся с небывалой силой, и все, что СынХен мог слышать, это стук собственного сердца в ушах. А потом его окликнула пожилая, сутулая женщина в черной одежде. Она поднялась по лестнице, сжимая руками небольшую сумку, а платком вытирая слезящиеся глаза. Казалось, будто еще пару дней назад она была вполне привлекательной женщиной в возрасте, а потом что-то ее сломало и заставило в считанные часы состариться. Спустя две минуты разговора, сердце и душа Чхве ухнули в пятки, больше не желая возвращаться на свое законное место. Это была мать Квон ЧиЕна.