Desperate soul.

Разрешаю вам настучать мне по голове, не жалея сил. Простите, что так долго не давала продолжения, хотя и обещала это сделать две (или три?) недели назад. тт Творческий кризис, когда идей полно, но ни одна не ложится на бумагу, самая ужасная вещь во всем мире. Но я борюсь, и постараюсь оставшиеся две части не задерживать так сильно. Поэтому, поддержите меня немного, пожалуйста! тОт Толком не проверено. Музыка для этой части: Nell - Unsaid. ------------------------------------------------ К несчастью, утро началось не так хорошо, как хотелось. СынХен проснулся один, но вторая половина постели все еще была теплой, что вселяло надежду на не такой плачевный исход. ЧиЕн нашелся в ванной. Бледный, как полотно, что на контрасте с темными волосами выглядело еще более пугающе, чем обычно, с дрожащими губами, он опирался на край раковины, опустив голову. С кончиков волос капала вода, хотя с самого начала СынХену показалось, что это слезы. Но Квон уверил его, что все хорошо, не договаривая, что с постели его подняла жгучая, душащая боль в груди. Слабая, но искренняя улыбка окончательно приспала бдительность Чхве, он предложил младшему принять душ, оставил чистую футболку и полотенце, и отправился на кухню готовить утренний чай. Этот инцидент кардинально изменил настроение обоих. ЧиЕн половину дня проходил растерянный, напоминая встревоженного воробья. Но чувствуя, что это его состояние действует и на СынХена, причем не самым лучшим образом, вызывая необъяснимое волнение, старался расслабиться и больше улыбаться. После обеда они лежали в кровати, слушая, как некстати начавшийся дождь тарабанит в окно. Серое небо затянуло собой солнце, в воздухе повисла густая сырость, казалось, словно несколько часов из суток выпали, и внезапно насупил вечер. Над кроватью мягко горел торшер, придавая моменту большую интимность. Квон прикрыл глаза и дышал СынХену в грудь. Они молчали уже несколько минут, и, когда первый заговорил, даже шум за окном отошел на второй план. - СынХен… Прости меня, я приехал к тебе, потому что соскучился, но приношу одно беспокойство и, - голос у ЧиЕна был тихий, судорожные слова звучали искренне и слегка надломлено. Чхве прервал его теплой улыбкой, прямо заглядывая в глаза. - ЧиЕн-а, - касаясь губами лба, а потом и аккуратного ушка, Топ увереннее поглаживал младшего по спине. – Я люблю тебя. Словно говоря, что все неважно, кроме них двоих. Эти три простых слова несли в себе целый мир, сузившийся до одной единственной комнаты. Воздух вокруг неожиданно разошелся по швам, а потом снова столкнулся над их головами. Последовавший за всем этим поцелуй казался чем-то совершенно правильным и ожидаемым. Но, вопреки всему, стайки колючих мурашек все равно пробежались вдоль позвоночника, замерли на пояснице, а потом скользнули по ногам, когда легкое касание губ переросло в нечто более страстное и неистовое. Вода из облаков хлынула с новой силой, надеясь скрыть чужую хрупкую вселенную от посторонних глаз. СынХен переворачивается, нависая сверху, стягивает широкую футболку с острого квонового плеча, и последние крупицы здравого сознания покидают головы обоих. Все, что остается – неумолимое желание и острая потребность в прикосновениях. Кожа под руками плавится, губы горят, а глаза застилает мутная пелена. Простыни кажутся раскаленным до предела железом. ЧиЕн позволяет себя раздеть и выгибается навстречу, когда широкие ладони ведут вверх по ребрам. Чхве изучает каждый сантиметр, каждую клеточку. Жарко выдыхает на впадинку пупка, целует выпирающие косточки таза, а потом возвращается к пухлым, открытым в немом стоне губам. Тонкие лодыжки скрещиваются у него за спиной, и кислород в легких ЧиЕна кончается после первого же толчка. Под чуть загорелой кожей СынХена перекатываются мышцы, тонкие пальцы Квона исступленно цепляются за крепкое плечо, впиваясь ногтями. Плавные движения сменяются коротким и быстрым ритмом, тишина наполняется высокими стонами и сладкими криками, смешиваясь с густыми, гортанными выдохами. Кадык на шее СынХена плавно поднимается вверх, а затем возвращается вниз, когда последние мощные толчки заставляют ЧиЕна поджать пальцы на ногах и прогнуться в спине. Волна удовольствия оглушает, Чхве падает рядом, сплетая пальцы с тяжело дышащим Квоном. Только воздух вокруг становится более прохладным, чтобы можно было вдохнуть, а в ушах еще не сходит колокольный звон, как накрывает неожиданной лавиной понимания. ЧиЕн на несколько секунд задерживает дыхание и, жмурясь, молясь каким-то своим неизвестным богам, тихо спрашивает: - СынХен, мы… предохранялись? - Нет. Спустя три секунды молчания, слишком беспечный ответ рушит все замки. Разбивает вдребезги все зеркала в ставшей на мгновение счастливой душе, каждый осколок вгоняя как можно глубже в горячую плоть. На то, чтобы отчаяться и разочароваться уходит всего один миг. Две минуты, чтобы подорваться и быстро одеться. Боль растет в геометрической прогрессии, грозя разорвать голову пополам, пока мысли все прибывают нескончаемым потоком. ЧиЕн не слышит ни одного слова и оклика со стороны ошарашенного Чхве. Он думает, что это было самой большой его ошибкой за всю и без того неправильную, ничтожно короткую жизнь. Сердце пропускает удары, пытаясь остановиться и больше никогда не чувствовать этих страданий. Входная дверь хлопает, Квон вылетает из дома, забывая надеть куртку. На улице зажигаются первые фонари, все еще моросит дождь, а холодный, свежий воздух совсем не уменьшает огонь в душе.