Золочёные лилии

Вендая

      Ранним утром Вендая Эстермонт проснулась от резких звуков трубы. Ещё не обсохла роса, а лагерь, развёрнутый у Горького Моста, уже ожил. Сворачивали палатки, седлали коней, будили тех, кто особенно рьяно напивался на пиру, затянувшемся до ночи. От матери девушка узнала, что лорд Станнис осадил Штормовой Предел. Кутаясь в шёлковый плащ и ёжась от утренней прохлады, юная Эстермонт вышла проводить отца, который должен был уехать вместе с остальными рыцарями короля Ренли к осаждённому замку.       Вечер накануне был тёплым, как обычно и бывало в Просторе. Сейчас же непривычно резкие порывы ветра силились вытащить из чёрных волос девушки серебряные шпильки, били наотмашь по лицу, вызывая невольные слёзы. Пальцы Вендаи вцепились в ворот плаща, защищавшего шею от нежеланных прикосновений, вызывающих мурашки по всему телу. Беспокойство ядовитой змеёй свернулось где-то в животе, заставляя совсем по-ребячьи вертеть головой в поисках отца или старшего брата, а не держаться так, как пристало воспитанной леди и родственнице короля.       Вендае не было так тревожно с того самого дня, как она покидала Королевскую Гавань в спешке, бежала вслед за родителями, непонимающая, растерянная, не успевшая и пары слов сказать опечаленной Тиане и остальным подругам. А в это время в замке умирал король Роберт, и вместе с ним — безмятежное веселье столицы, сменившееся тягостным ожиданием чего-то… Фрейлина принцессы скакала на лошади рядом с отцом, сиром Эймоном, удаляясь всё дальше от столицы и не смея и слова вымолвить, глядя на мрачное лицо родителя. Даже обыкновенно улыбчивый король Ренли, тогда ещё просто лорд Штормового Предела, молчал, не спеша шуткой спугнуть тяжкое напряжение, грозовым облаком повисшее над группой всадников, сбегающих в Хайгарден.       Вендая поёжилась от воспоминаний или, может, очередного порыва ветра, и нашла взглядом короля Ренли, чья стальная броня отливала густой зеленью. Он стоял в окружении членов Радужной гвардии, выделявшихся своими яркими разноцветными плащами. Их было шесть, шесть молодых красавцев-бойцов, в том числе дядя Вендаи, сир Гайард, поклявшихся ценой жизни беречь своего государя. Седьмой, сир Брайс Карон, замер в окружении стайки ахающих и охающих девиц за спиной королевы Маргери, прощающейся с супругом. Мужчина, вынужденный остаться охранять государыню, хмуро косился на перешучивающихся товарищей по оружию. Его величество расцеловал жену в обе щеки, отстранил её от себя и легко вскочил в седло, не переставая улыбаться добродушно и уверенно. Молодой, красивый, сильный, обходительный и милостивый, разве не таким должен быть правитель Вестероса?       Сир Эймон, наследник лорда Эстермонта, до этого разговаривавший где-то в стороне с озабоченным лордом Рованом, подошёл к семье, ведя коня на поводу. Вендая укусила щёку изнутри, приказав себе не раскисать, и обняла отца, торопливо кивнув на его короткое напутствие. Мужчина крепко поцеловал на прощание жену и оседлал коня, что, впрочем, вышло у рыцаря далеко не так ловко, как у государя и гвардейцев. За подобное, столь нелестное для отца, сравнение девушка со стыдом себя укорила, но правда была в том, что сир Эймон был намного лучшим лордом и правителем земель, чем наездником. Лордом острова Эстермонт был дедушка молодой фрейлины, но фактически всем управлял её отец.       Ещё некоторое время дамы стояли, провожая глазами уезжавших всадников. Взгляд Вендаи зацепился за серое с лютоволком знамя. Кейтилин Старк прибыла только вчера, а уже пришли плохие вести. Девушка невольно рассудила, что Старки просто притягивают беды. Она жила спокойно в столице в качестве фрейлины принцессы, но появление северян всё разрушило и заставило покинуть любимых подруг. От северян Югу одни несчастья. Зря король Ренли взял их с собой — не быть добру.       Рядом с леди группа рыцарей, неловко влезая на коней после вечернего пира, на все лады ругала погоду, лорда Станниса и приход осени, весть о которой на белых крыльях принёс ворон из Цитадели несколько лун назад. Стараясь не прислушиваться к брани, девушка крутила головой, силясь найти в потоке всадников старшего брата.       — Его здесь нет, — угадав мысли дочери, леди Эстермонт положила ей руку на плечо, — ваш отец запретил Алину ехать.       — Почему? — Вендая повернулась к матери, глядя в тёмные как у неё самой, тусклые от бессонной ночи глаза.       — Тебе следовало спросить об этом у отца… — леди Вирджиния рассеяно заправила за ухо локон цвета крыла ворона с герба Морригенов, символа её отчего дома. — Вернёмся в наш шатёр…       — Но почему Алин даже не пришёл проводить отца? — девушка обвела взглядом окрестности, будто надеясь увидеть брата прямо сейчас, а затем последовала за матерью в палатку, что заменяла им дом вот уже который день. Замок лорда Касвелла был слишком мал, чтобы вместить в себя войско короля и свиту королевы. Поэтому всем пришлось тесниться в палатках. Впрочем, никто не жаловался. Не последнюю роль в этом сыграл король Ренли, проживающий в личном шатре без возмущений и не устававший подчёркивать, как благодарен лорду Касвеллу за гостеприимство и верность. После таких слов худощавый лорд Горького моста весь расцветал, краснел и пускался в путанные благодарности.       — Тебе ли мне говорить, моя милая, как сильно твой брат рвётся в бой доказать, что уже достоин стать рыцарем, а не оставаться простым оруженосцем, — матушка прошла вглубь шатра и опустилась на складной стул у небольшого столика. Вендая последовала её примеру. — Приказ отца для него, как оскорбление, ставящее под сомнение смелость и больно бьющее по гордости. Алин восторженно глядит на Гайарда, вашего блестящего дядю. Зелёный плащ гвардейца моему брату к лицу, бесспорно, вот только он как был пустозвоном, так им и остался. Но моему сыну этого понять пока не дано. Что ж, мальчишки все таковы: им нужен пример для подражания, а ваш отец не столь… ослепительно рыцарственен и многоречив, не в пример Гайарду, всегда умевшему пускать пыль в глаза… — женщина вздохнула, сцепив пальцы в замок, а затем продолжила после непродолжительной паузы: — Боюсь, Алин не осознаёт, что настоящие сражения — это не турнир за звание лучшего рыцаря. К нам пришла война. Вновь.       Шустрая служанка поставила на стол свежие булочки, две кружки с горячим молоком и исчезла на улице, не желая мешать разговору господ. Вендая молчала, откусывая маленькие кусочки и запивая их молоком. Девушка обожала Алина, всегда с огромным нетерпением ожидая его визиты в столицу. Юноша некоторое время был оруженосцем у лорда Баклера, который нередко бывал в Королевской Гавани, что позволяло брату и сестре видеться чаще. Они действительно были очень близки. Но и не согласиться с рассуждениями матери Вендая не могла. И вовсе не только из-за дочернего долга: Алин был одержим желанием стать прославленным рыцарем. Он должен был в будущем принять управление островом Эстермонт, но военная слава прельщала юношу больше лордства. Алин рвался в Радужную гвардию, но кто же возьмёт туда оруженосца! Тогда он загорелся идеей завоевать славу в бою, быть посвящённым в рыцари на поле боя среди тел сражённых им врагов. Каким же ударом для Алина должен был послужить отказ отца взять его к Штормовому Пределу!       — Я была даже младше тебя, когда принц Рейегар украл невесту покойного короля Роберта, тогда ещё лорда Штормовых земель, — неожиданно начала матушка, обхватив свою кружку руками. Её взгляд затуманился, словно она вновь видела события многолетней давности. — Я сидела в замке, в Вороньем Гнезде, вместе с братьями, пока отец сражался на стороне сюзерена где-то в Речных землях. Штормовой Предел был осаждён войском Тиреллов, тех самых, чьи знамёна сейчас треплет ветер за тканью палатки. Мы молились целыми днями, чтобы их войска не повернули на юг, или чтобы дорнийцы не перешли Марки, ведь тогда мы были бы все мертвы: Воронье Гнездо слишком плохо защищено. Мы ждали вестей жадно, с испугом и надеждой глядя в небо, выискивая там чёрную тень ворона с письмом. Милостивые Боги подарили победу и корону Роберту Баратеону. Мой лорд-отец вернулся живым, но искалеченным, и жизнь его была короче, чем мне бы того хотелось. А от его брата, моего дяди, и вовсе остались лишь кости. Мужчины жаждут войны, бьются друг с другом за почести и власть. А нам, женщинам, остаётся лишь покорно всё принимать и ждать… иногда смерти любимых… или своей. Это я попросила оставить Алина со мной, проявила слабость недостойную леди, но твой отец всегда был ко мне очень добр: он согласился и не корил меня за трусость. Когда ты рожаешь сына, то не знаешь, для счастья и семьи или для войны. Ты поймёшь мои чувства, когда сама станешь матерью. Прошу, не говори брату, что это я настояла на том, чтобы он остался.       — Конечно, — прошептала Вендая, опускаясь перед леди Эстермонт на колени и целуя знакомые с детства руки, в отчаянной попытке прогнать печаль из родных глаз. Слабая безрадостная улыбка матери резала ножом, — я сделаю всё, о чём ты попросишь. Отец вернётся невредимым, Алин… всё поймёт… та война более не повторится, всё скоро закончится. Король Ренли отобьет Штормовой Предел и возьмёт столицу. У него самая большая армия в Вестеросе. Волноваться не о чем.       Девушка говорила путано, убеждая не только родительницу, но и себя. Сердце сжала холодная лапа страха за тех, кто дорог. Но ради спокойствия матери Вендая старательно растягивала губы в как можно более убедительной улыбке. Леди Вирджиния, всегда была очень красивой женщиной, и её дочь по праву гордилась тем, что была на неё похожа. Но сейчас морщинки у глаз обозначились сильнее, выдавая возраст и обеспокоенность леди, у висков протянулись белые нити седых волос. Женщина высвободила одну ладонь и ласково погладила дочь по тёмным волосам, спускающимся до самых бёдер.       — Ты моя отрада. У тебя нежное сердце и добрая душа, счастлив будет тот, кому достанется твоя рука. Ступай к королеве, незачем тебе тревожиться. В компании её фрейлин тебе будет весело. Хочешь, я попрошу, и ты станешь одной из них?       — Я уже фрейлина, матушка. Фрейлина принцессы Тианы, — произнесла Вендая, положив голову на колени родительнице и закрывая глаза. Прикосновения матери успокаивали, вселяли уверенность, и юная Эстермонт чувствовала себя маленькой девочкой, прибежавшей жаловаться на разбитую коленку.       — Надолго ли?.. — тихо вымолвила леди Вирджиния.       — Что ты имеешь в виду? — мгновенно насторожилась девушка, вскидываясь. — Король Ренли обещал, что принцессы не пострадают. Когда он займёт трон, его племянницы останутся при нём, а Тиана, я уверена, простит моё вынужденное отсутствие, и я вновь буду подле неё. Я виновата, знаю, что оставила в трудный момент, но я всё искуплю.       — Когда-нибудь ты поймёшь, моя милая, что не всегда стоит доверять слову короля, когда идёт война…       — Матушка… — Вендая поднялась на ноги, не сводя с матери испытующего взгляда. Та опустила глаза, разглядывая свои пальцы. Ужасающая догадка заставила девушку попятиться. — Ты же не хочешь сказать, что король Ренли убьёт всех, кто может претендовать на престол? Нет, это бред, он не может… Да они с Тианой всё время проводили вместе… Глупости! Скажи, что я всё придумала и волнуюсь напрасно!..       При одной мысли, что подруга может умереть, перехватило дыхание и сердце забилось где-то в горле. Вендая была уверена, что её отсутствие при дворе временно. Пройдёт война, и беззаботные дни за шитьём вернутся. Лишь сменится на троне король, но, может, всё не так просто?       — Ты волнуешься напрасно, — мягко отозвалась леди Вирджиния. — Король Ренли не убийца детей. Я просто неудачно выразилась. Это всё моё расстройство из-за отъезда Эймона. Прости, я говорю какие-то глупости.       Это были правильные слова, в которые легко было поверить, забыть свои смешные тревоги и оскорбительные для короля Ренли подозрения. Благородные рыцари не убивают невинных, и трон занимает самый достойный и милостивый правитель. А разве можно сказать, что Ренли не милостив? Всё будет хорошо, несмотря на разворачивающуюся войну. В это было поверить милосердно для себя самой, чтобы не терзаться сомнениями и спать ночами спокойно. Но Вендая жила при дворе, видела, как легко лгут люди для собственной выгоды. Послушная дочь должна верить матери и своему королю, а фрейлина принцессы, привыкшая полагаться лишь на себя и подруг в чужом замке? Сомнения было уже не унять. Вендая не спрашивала ничего у родителей, покорно принимая их решения и не раздумывая над ними, но сейчас не могла не спросить. Вопрос, вертевшийся на языке так давно, был, наконец, озвучен:       — Почему лорд-дедушка и отец выбрали сторону короля Ренли? В столице уже есть король и, если отбросить заявления лорда Станниса, то законный. А сам лорд Станнис старший из братьев и имеет больше прав быть регентом при юном правителе… На его стороне дядя Ломас и другие лорды.       Её мать на мгновение прикрыла глаза, а потом ровным голосом произнесла:       — Ты жила при дворе и знакома с Джоффри. Он будет плохим королём, жестоким и непредсказуемым. Он казнил лорда Старка, хотя тот был невиновен. Слухи из столицы с каждым днём приходят всё более пугающие. А лорд Станнис… Иногда тот, кто должен занять трон недостоин этой чести. Ты хорошо знаешь историю. Сколько раз действия правителей приводили к плачевным последствиям? Не счесть! Всем будет лучше, если на трон сядет король Ренли. Он будет хорошим государем.       — Про короля Роберта говорили так же? — усмехнулась Вендая и прикусила язык, коря себя за несдержанность, увидев, как побледнела мать.       — Запомни, моя дорогая, — в голосе женщины зазвенел столь непривычный металл. Карие глаза глядели строго. — Запомни хорошенько: вопросы наследования престола тебя не касаются. Это дело мужчин, и им за это воевать. Никогда больше не задавай вопросов о правах короля Ренли на трон. Твоё дело быть послушной воле отца, а затем — супруга, как и моё, и всех леди Семи королевств. Твой лорд-дед выбрал сторону, и наш долг следовать его воле. Сир Ломас тоже выбрал сторону, но другую. Если Боги будут благосклонны, твой отец и брат не встретятся с ним на поле боя. А теперь будь умницей и ступай к королеве.