Золочёные лилии

      Служанки хлопотали вокруг: расправляли складки на юбке, помогали надеть мягкие туфельки, вставляли в высокую причёску драгоценные шпильки и закрепляли обруч с золотыми оленьими рожками. Щебетали что-то о том, как красива их госпожа, но Тиана не могла вникнуть в суть их фраз, крутя на пальце перстень матери. В зеркало она тоже не смотрела, застыв в каком-то странном оцепенении, из которого путь разве что к рыданиям или ярости. И не понятно, что выбрать. И надо ли выбирать или так и продолжать стоять, отгородившись от любого решения, любых чувств.       Илана аккуратно положила ладонь поверх рук Тианы и сжала, заставив посмотреть на себя:       — Ты можешь не пойти, — заметила тихо. — Представь, какие лица будут у Ренли и Маргери! — Подруга скривила губы в усмешке, но смотрела всё так же тревожно.       — Я не буду прятаться, — ответила Тиана, с усилием расправляя плечи и переводя взгляд на собственное отражение. В зеркале отражалась высокая, очень серьёзная девушка с тяжёлым взглядом зелёных глаз. Она поджала губы, и отражение стало ещё более суровым. Нет, так не пойдёт. Румяна вернули щекам яркость, и белила стёрли тени под глазами, но никакая косметика не могла вернуть улыбке задора. Если раньше в лице принцессы ещё угадывалась детская мягкость, то теперь она умерла, и скулы на осунувшемся лице проступили чётче.       — Вы будете прекрасней всех! — всплеснула руками Тереза.       — Буду, — согласилась Тиана, медленно проводя рукой по бедру. Платье, подаренное Маргери, сидело безупречно. Королеву не в чем было упрекнуть: наряд оказался восхитительным, деликатно пошитым по моде столицы, а не Простора. По нежному шёлку от плеча к талии распускались ало-голубые цветы на золотых стеблях, с золотыми же листьями и синими бутонами. Талию обвивала широкая полоса затейливой драгоценной вышивки. Никаких львов, никаких оленей… Вырез, особенно откровенный после почти месяца ношения траура, всё же не был непристойно низок, но плечи открывал. Длинные рукава опускались почти до пола и были усажены сотнями маленьких жемчужинам. В платье было чудесно всё. Кроме того, что оно было белее лепестков лилий, стоящих в вазе на столе. Тиана смотрела в зеркало, и видела не себя, а матушку. Белое платье, ставшее ей саваном, белые руки на белом шёлке, перстень на белом пальце — тот же, что охватывал сейчас палец Тианы…       Хотелось рвануть посильнее за кружево, завыть зверем и растерзать юбки на бесполезные тряпки. Велеть принести другой наряд — любой, абсолютно любой будет лучше этого. Но Тиана стояла спокойно, обездвиженная болью. А ведь казалось, что рана затянулась, перестала кровить так сильно. Нет, ничего не забылось. Воспоминания полоснули, вспарывая легко, как валирийская сталь. Принцесса прижала пальцы к обнажённой шее. Надо же — холодные.       — Принесите шкатулку с украшениями. — Услышала она свой голос, дивясь спокойной властности, заключённой в нём. Она рождена приказывать, а не умолять. Тиана втянула воздух и зло улыбнулась отражению. Ну уж нет, её не сломают! Она поклялась себе, что не сломают! Ради матушки, ради Джоффри, ради Мирцеллы и Томмена она будет сильной. На этом празднике не найдётся никого краше и ярче, чем принцесса Баратеон. Хоть в белом шёлке, хоть в сером льне, хоть в чёрном бархате траура. Она криво усмехнулась и ниже приспустила с плеч рукава, обнажая кожу ещё больше.       Новая служанка — Лора — аккуратно поставила на стол шкатулку и с поклоном отступила. Наверняка, шпионка Тиреллов. Но Тиана была бы дурой, если бы делилась хоть чем-то важным при служанках. Так что пускай девка слушает… Всё равно рано или поздно отправится кормить рыб в Черноводной.       Тиану теперь никогда не оставляли одну: гвардейцы, служанки, Илана или свора фрейлин Маргери — всегда кто-то оказывался рядом. Даже в собственной постели она более не спала одна ни единой ночи. Не доверяли, следили, лишали малейшей надежды сделать хоть что-то, хоть как-то повлиять на происходящее. Приходилось усмирять внутренние страсти и всегда быть настороже. Принцессе казалось, что скоро её лицо треснет, посыплется на пол фарфоровыми черепками.       Тиана неторопливо перебирала свои украшения, загнав постылые мысли как можно глубже. Стоило выбрать что-то особенное. Вон то колье с лунными камнями? Слишком блёкло. Может, выбрать рубины? Изумруды не подойдут к этому платью, а жаль. Девушка вынула ожерелье: три ряда жемчужин, подогнанных одна к одной, разделённые маленькими серебряными, усыпанными алмазами бантами. В задумчивости приложила украшение к груди.       — Жемчуг — это слёзы русалок, — заметила сидевшая в кресле Санса. Она была уже полностью собрана. На синей парче морозным узором искрилась драгоценная вышивка, и рыжие волосы были собраны под серебряную сетку. Ожерелье из горного хрусталя и такие же серьги, при каждом движении вспыхивающие крошечными искрами, как лёд на солнце. Но даже в холодных камнях было больше жизни, чем в глазах Сансы, прекрасных и пустых. Тиана видела в них собственное отражение и ничего больше. Но это сейчас, когда вокруг так много людей. Санса могла быть и другой. За этой безукоризненной маской скрывались острые осколки разбитых надежд и иллюзий.       — Что ж, пускай плачут русалки, а не я, — Тиана улыбнулась уверенно и насмешливо. Пусть на душе смятение, но улыбка и глаза должны лгать. И будут.       Санса в последнее время часто составляла ей компанию к неудовольствию Иланы. Старк просто пришла в один из вечеров, точно ничего и не изменилось, точно свержение Джоффри не сделало её вольной избегать общения с его сестрой.       — Однажды вы сказали, что прогоняете дурные сны. Я пришла оказать вам ответную любезность, — Санса подняла серьёзный взгляд. — Никто не должен оставаться в горе один.       Тиана истерично хмыкнула, но не прогнала. С той поры Старк вновь стала делить с ней иногда постель. В симпатию северянки принцесса не верила, но находила какое-то извращённое удовольствие в том, чтобы беседовать с ней, ловить отблески чувств на красивом лице, отпускать о Маргери многозначительные комментарии. С Сансой было на удивление просто. Тиана предпочла бы её усмешку щебету постылых фрейлин Маргери и широкой, насквозь прогнившей улыбки королевы Ренли. Сансе та тоже улыбалась так лучезарно, что Тиане хотелось выбить Тирелл парочку зубов.       — О, дорогая, Маргери не вернёт тебя домой. Она постарается найти тебе мужа из Простора. Пока Робб у моего деда, им невыгодно тебя упускать, — принцесса небрежно откинулась в кресле. Они обе теперь были пленницами, разлучёнными с семьёй. Во истину прекрасная шутка Богов. — Если меня выдадут замуж, то ты будешь следующей. У Маргери кузенов, дядьев и племянников разной степени родства, как вшей у нищего. Может, ещё и станем с тобой одной семьёй. Тебе бы хотелось этого? — она рассмеялась. — Я лучше повешусь, чем стану Тирелл. А тебе, какая тебе разница? Всё равно кто бы ни трахал тебя потом, ты будешь вспоминать моего брата. Он незабываем. Те, в ком течёт хоть немного львиной крови, все такие.       — Вы тоже незабываемы?       — О, ещё бы! Разве могут быть в этом сомнения? — Тиана усмехнулась, блестя глазами.       Ренли вошёл без стука. Принцесса мельком увидела его отражение в зеркале и выпрямилась.       — Оставьте нас, — приказал король. Служанки и Санса тут же поспешили за дверь. Илана поймала взгляд подруги и лишь после этого последовала их примеру. Тиана неторопливо возвратила жемчуг в шкатулку и так же медленно обернулась.       — Ты замечательно выглядишь, — Ренли ослепительно улыбнулся, разглядывая племянницу с очевидным одобрением. — Маргери расстаралась для тебя на славу.       Разумеется, как она могла удержаться и не похвастаться собственным добросердечием! Милая, нежная, сострадательная Розочка.       — Спасибо, — сухо произнесла принцесса, склоняя голову в знак признательности.       — Но всё же чего-то не хватает…       Король подошёл ближе и поставил на стол резную деревянную шкатулку. На крышке надменно закидывал рога себе на спину величественный олень. Можно было разобрать каждую шерстинку, вырезанную рукой мастера, каждую травинку. Ренли небрежно откинул крышку, и камни тут же вспыхнули на свету. На тёмном бархате покоились великолепное ожерелье и серьги с кольцом к нему. Крупные, синие, как глубины моря, сапфиры в обрамлении золота и россыпи алмазов, сияющих, как осколки звёзд. Скупостью дядя не отличался никогда.       — Я должен был подарить его на твои пятнадцатые именины, но вручаю сейчас. Дай я сам надену.       Он вынул ожерелье, такое хрупкое в его широких ладонях, и подошёл ближе. Тиана вздрогнула от прикосновения холодного металла к обнажённой коже. Украшение драгоценным воротником легло вокруг шеи. Камни то вспыхивали, то меркли на вздымающейся от частого дыхания груди. Восемь одинаковых сапфиров и ещё один — крупнее остальных, опускался ниже, закованный с сияющий холод жёлтых алмазов. Тиана аккуратно надела серьги, не сводя глаз с собственного отражения. Пальцы слушались с трудом. Глаза, казалось, сменили оттенок: густая зелень листвы уступила морской водице и бирюзе. Уже не цвет Ланнистеров, но ещё не Баратеонов.       — Тебе всегда шли драгоценности, — ласково улыбнулся ей Ренли, поймав в зеркале её взгляд. Его руки так и остались лежать на её плечах, не скрытых шёлком одеяния. Тяжёлые, тёплые, некогда такие успокаивающие.       Принцесса хорошо помнила тот день, когда ей впервые позволили облачиться в истинно взрослое платье. Она расцвела, и лунные крови были доказательством того, что она не ребёнок более. Широкий вырез оголял выпирающие ключицы на хрупком теле и грозился и вовсе спасть с плеч, замерев где-то на их середине. Губы были не в силах хранить в тайне разливающиеся по телу счастье и гордость, растягиваясь в искренней улыбке. Хотелось петь, плясать, а сердечко билось часто-часто, сладко-сладко! Тиана бежала по коридорам в облаке из тафты и шёлка, потому что смирно идти не было никакого терпения. Она спешила покрасоваться перед Ренли, показать, что больше не дитя. Наверное, это называлось влюблённостью, но тогда девушка об этом не думала. Потом всё прошло, оставив лишь доверие и обожание. Что же уцелело теперь? Один пепел и тоска. За что же, Семеро, ей выбирать между Ренли и Джоффри? Между одной частью семьи и другой?       «– Тебе доставила бы радость моя голова на стене этого замка?» Нет. Но если это та цена, которую нужно заплатить за безопасность братьев, то она её заплатит. Ренли предал её, выбрал Тиреллов. А она должна выбрать братьев, отца и деда. Должна. Вот только, как отринуть все воспоминания и заставить себя возненавидеть Ренли? Из зеркала на неё смотрела мать, то правда. Вот только у матушки руки бы не дрожали. Кто бы мог подумать, что родители Тианы оба Цареубийцы.

***

      — Я должен тебе кое-что сказать, — взгляд Ланселя сосредоточенный, полный смятения и болезненной решительности. Ломкие, поблёкшие волосы разметались по подушке. Разве можно было дать ему двадцать лет? За прошедшие дни он постарел, осунулся, и, глядя на него, Тиана испытывала ранящую жалость. Нет, она не позволит себе стать такой же, стать тенью самой себя.       Принцесса приходила к Ланселю почти каждый день и обычно читала ему вслух, устроившись у его постели. Они одна семья — они должны держаться вместе. Да и что Тиане оставалось кроме этого? Вышивать? Гулять по саду в обществе своих тюремщиков? Глядеть в окно, в тысячный раз вспоминая о тех, кого потеряла? Рядом с Ланселем она хотя бы ощущала себя нужной, важной, сильной. Да и посещением дяди можно было отговориться от визитов к Маргери и сбежать от внимания своих охранников и служанок, наверняка купленных Тиреллами, Ренли, а, может, и ещё кем-то, почём ей знать.       — Ты должна знать, — твёрдо сказал Лансель, убеждая, кажется, и самого себя. Сегодня он выглядел лучше. По крайней мере щёки перестали быть серыми, и глаза, наконец, вернули блеск.       — Что случилось? — девушка села на край постели и накрыла его пальцы своей ладонью. Лансель вздрогнул от прикосновения. Они никогда не были особенно близки раньше. Тиане намного больше нравились другие её дяди, чтобы она вспоминала о Ланселе. В нём не было ничего будоражащего, таинственного или восхищающего. Он просто был.       — Ты незаслуженно добра ко мне, — он на мгновение прикрыл глаза. — Я… Я виновен в смерти твоего отца.       Тиана удивлённо посмотрела на него, не понимая, о чём он. Её отца убил вепрь. Это трагическая случайность. Или Лансель говорил про Джейме?.. Но тогда это совсем какая-то бессмыслица. Может, ранение так повлияло на рассудок?       — На той охоте я напоил короля слишком крепким вином, зная, чем это может закончиться. Королева… Лорд Тайвин велел мне во всём подчиняться ей. И я… Я сделал это.       — Подожди… Ты хочешь сказать, что моя мать приказала тебе напоить короля так, чтобы он не пережил схватку со зверем? — медленно проговорила Тиана. Нет… Семеро, пожалуйста, нет. Только этого ещё не хватало.       — Храбрые убивают мечом, а я убил винным мехом, — Лансель закусил губу и продолжил после паузы совсем тихо. — Я любил твою мать. Я хотел защищать и утешать её. Я делил с ней постель, но вреда от этого никому не было, клянусь. Это было уже после смерти короля. Хочешь кого-то ненавидеть, ненавидь меня. Я заслужил.       Молчание затянулось. Тиана поймала себя на том, что без движения смотрела в одну точку, поверх головы дяди, и ничего не видела. С усилием моргнула и перевела взгляд на застывшего в напряжённом ожидании Ланселя. Её мать организовала убийство человека, которого сама Тиана пятнадцать лет считала своим отцом, чьё имя с гордостью носила. Её мать спала с кузеном, который лежал теперь рядом с принцессой, измученный и кающийся. Всё, что она знала, во что верила, в очередной раз оказалось ложью. Не нашлось сил даже удивиться. Скажи сейчас Лансель, что он лично убил Тириона, даже это не смогло бы вызвать изумления. А ненависть… Разве не должна была Тиана ощущать ненависть к тому, кто убил её «отца»? Она смотрела на Ланселя и не могла возродить в душе даже гнев.       — Почему ты рассказал мне? — чужим отстранённым голосом спросила она.       — Ты должна знать. После всего… Я не хочу лгать.       — Ты хочешь моего прощения, — догадалась Тиана и поняла, что права, по лицу Ланселя. Груз вины оказался слишком тяжёлым, чтобы можно было нести его на краю гибели.       — Верховный септон сказал, что покаяние искупит вину.       — Ты рассказал всё Верховному септону? — недоверчиво повторила она. Верховный септон был частым гостем в этих покоях, но принцесса и подумать не могла, что всё обернётся такой катастрофой. Без своей великолепной тиары тот выглядел совсем немощным и слабым. А сумел вызнать тайну, способную погубить саму королеву, будь она жива. Как же удачно, что она мертва.       — Он молился обо мне и принял мою исповедь.       Принцесса приложила ладонь к губам, удерживаясь от истеричного смешка. Её окружали лжецы. А кто не лжец — безумец.       — Кому ещё ты рассказал?       — Только тебе.       Только ей, дочери женщины, с которой он делил ложе, дочери мужчины, которого он убил.       — Ещё знал Бес… — начав говорить правду, Лансель просто не мог остановиться. А вот это уже больно. Мысль о том, что матушка лгала, не была нова. Но дядя Тирион… Все, кто её окружал, все, кого она знала, все, кого считала своей семьёй… Получается, она вовсе не знала их. Как после этого вообще можно было хоть кому-то доверять?       — Ты ненавидишь меня? — тихо и как-то обречённо спросил Лансель.       — Нет, — честно ответила Тиана. — Выздоравливай, дядя, — она кивнула ему и вышла прочь.

***

      — Ты опять помрачнела. Не люб мой дар? — спросил Ренли. Его руки на её плечах — очередное подтверждение власти над ней.       — Люб, — тихо ответила Тиана, касаясь ожерелья пальцами. Тяжёлое. — Но что на это скажет твоя жена?       Король был в цветах Баратеонов, и на фоне чёрного бархата платье принцессы казалось лишь белее. Они красиво смотрелись вместе, и девушка вспомнила, как когда-то очень наивно думала о том, что могла бы выйти замуж за Ренли. Глупая. Тиана надела кольцо, любуясь бликами, полыхающими внутри сапфира. На соседнем пальце выделялся молочной белизной перстень матери.       — Маргери? — удивился Ренли. — Какое ей дело до того, что я тебе дарю?       — Она женщина, дядя. А женщинам тяжело признавать, что её молодой муж тратиться на кого-то ещё, кроме неё.       Король сверкнул улыбкой:       — Маргери не настолько глупа, чтобы ревновать. Особенно к той, кого я помню совсем ребёнком.       — Когда ты смотришь на меня сейчас, ты видишь ребёнка? — Тиана развернулась к нему лицом, вглядываясь в глаза. Под её пристальным взглядом он стушевался и перестал улыбаться.       — Я знаю, что ты уже не дитя, хоть это и сложно принять… Ты очень похожа на свою мать.       Сердце тяжело заколотилось в груди. Лишь только внешняя эта схожесть или всё же нет… Или всё же в семье цареубийц не могла не родиться цареубийца?       —…А мою мать ты никогда не любил, — закончила за него девушка. Горечь в её голосе была лишней, совершенно неуместной, как и сами слова. По рукам прошёл озноб, и Тиана отвернулась к зеркалу, обхватив себя за плечи. — Ты спрашивал меня, что я думаю о собственном браке…       Нельзя допустить, чтобы её выдали за Тирелла. Нельзя… Ей не будет жизни в этой проклятой семейке. В прошлый раз Тиана позволила себе ошибку, не расспросив Ренли о будущем муже. Теперь стоило сделать всё, чтобы кандидат устроил её.       — Да. И ты сказала, что тебе всё равно. Но я помню, что шерсть в постели ты не выносишь, поэтому никого из мохнатых хищников предлагать не стану.       — Единственный мохнатый хищник в столице — это Санса.       — Верно. И я решил тебе её не предлагать, — рассмеялся Ренли.       — Жаль, ради неё я бы пересмотрела своё отношение к шерсти в постели, — улыбнулась Тиана, не чувствуя, однако, веселья. «Я целуюсь лучше, чем Джоффри». Нужно будет всё же поцеловать её: это будет забавно.       — Не переживай: я уже решил, кого бы хотел видеть твоим мужем. Ты ещё поблагодаришь меня.       — И кто же он?       — Не дурен собой и не стар. Благородного происхождения. Верен мне… И будет на пиру сегодня, — дяде определённо нравилось нагонять тумана.       — Я знаю его?       — Возможно, — уклончиво заметил Ренли, лукаво улыбаясь. — Он хорош во всех отношениях, и мне даже жаль отдавать его тебе на растерзание.       — Ты предпочёл бы оставить его себе?       — Боюсь, что Лорас не поймёт.       — Король может делать всё, что угодно.       — Верно, — весело хмыкнул Ренли. — Кроме этого. Иначе лорд-командующей Радужной гвардией самолично придушит меня. Он ужасный ревнивец.       — Что ж, в таком случае вы неверно набирали себе гвардию, Ваша Милость, — язвительно заметила Тиана. — Стоило делать это не через постель.       Ренли рассмеялся и подразнил:       — Злоязыкая. Уж верно тебе понравилась бы бабка Маргери: та за словом в карман не лезет.       Едва ли. Общество одной Маргери было уже невыносимо.       — Это ведь Тирелл, верно? — заметила Тиана уже серьёзно. — Мужа мне выбрала твоя жена.       — Я выбирал сам, — возразил дядя. И по тому, как изменился голос от мимолётного возмущения, девушка поняла, что попала точно. Ренли разделил со старшими братьями общую слабость — гордыню, что не позволила бы согласиться с тем, что решения за него принимала женщина. Ренли был обязан Тиреллам слишком многим, и это можно было бы попытаться использовать. Если бы стало возможным вбить между ними кол… Но торопиться в этом нельзя.       — Разумеется. Я просто не так выразилась, — Тиана небрежно смахнула с его плеча невидимые пылинки. — Маргери попросила. И ты не смог отказать. Невинная просьба после всего, что её семья для тебя сделала. Так кто мой жених? Скажи, дядя, ну, скажи! — она игриво, совсем как раньше, улыбнулась ему, смягчая свои слова. Ренли усмехнулся:       — Маленький бесёнок.       — Я умру от любопытства! Скажи! — она заблестела глазами и упёрла пальчик в грудь дяди в очаровательном — она знала это — мнимом негодовании.       — Не скажу. Не хочу портить сюрприз, — Ренли поймал её пальцы и шутливо поцеловал, однако взгляд был твёрд. — Но я обещаю: у тебя не будет повода для жалоб.       — А ты жесток, — вздохнула Тиана, однако всё ещё надеясь уговорить.       — Не более чем ты.       Сердце пропустило удар. И, хотя фраза предполагала шутку, принцессе чудился укор.       — Жестокосердно лишаешь меня своих очаровательных улыбок, — продолжил король, превращая фразу в комплемент и уводя беседу совсем в другую сторону. — Буду сегодня ревновать ко всем, кому улыбнёшься, о прекраснейшая из дев Вестероса.       — Даже прекрасней королевы Маргери? — вскинула брови Тиана. Ей хотелось поддаться, затерять горечь в этом лёгком, шутливом разговоре, таком привычном для них прежде. Поймать то ощущение беззаботности, столь присущее ей некогда. Не терзаться более необходимостью предательства. На минутку. На одну единственную минутку всё позабыть.       — Даже её. Но я буду всё отрицать, если ты ей об этом скажешь.       — А я непременно ей об этом скажу, — в тон ему отозвалась Тиана.       — Коварная женщина! — охнул Ренли, и они оба задорно рассмеялись. Его глаза были полны удовольствия и веселья. Несколько мгновений он смотрел на принцессу так, будто хотел что-то важное произнести, но лишь проговорил: — Я должен идти. А ты пудри носик и спускайся тоже.       Ренли покинул покои, и опустившаяся тишина стала тяжёлой, как шерстяной плащ. Тиана прижала пальцы к губам, точно могла забрать обратно собственный смех. Был ли он предательством Джоффри? Или издевательством над памятью матери, дяди Тириона, в смерти которых косвенно был виноват Ренли? Имела ли она право на настоящую радость рядом с ним? Принцесса погладила перстень. Все считали, что у неё нет зубов. Ошибались. Чем ближе дядя её подпустит, тем легче будет его убить. Вот только сможет ли? Пока Ренли жив, Джоффри и Томмен в опасности. Пока Ренли жив, война не закончится, ибо лорд-дедушка не отступится. С другой стороны, если умерла бы Маргери, то Ренли мог бы жениться на самой Тиане. Ланнистеров это устроило бы… О чём она думала, Семеро! О чём она только думала!..       Илана вошла неслышной тенью:       — Готова?       Тиана кивнула, бросая последний взгляд на своё отражение. Как интриговать, если не можешь никому верить? Как интриговать, если за каждым шагом следят? Как играть в эту смертельную игру, если не знаешь, чего желаешь?       — Пойдём. Заставим любимую тётушку скрипеть зубами, — с усилием улыбнулась принцесса.       За дверью Тиану ждал, к её огромному удивлению, один из членов Радужной гвардии. Эффектный и очень узнаваемый жест Ренли: не то почести, не то изысканная шутка. У дяди всегда было отменное чувство юмора.       — Меня зовут Бриенна Тарт, Ваше Высочество. Сегодня я отвечаю за вашу безопасность.       Синий плащ и синяя же эмаль на доспехах. Тиана безотчётно прикоснулась к сапфирам на своей шее. Со своей сегодняшней хранительницей они, должно быть, представляли собой замечательное зрелище.       — Разве мне сегодня может понадобиться защита?       — Бдительность не помешает. Но вам не о чем беспокоиться, Ваше Высочество.       Илана презрительно прищурилась. В поджатых губах читалось неодобрение.       — Миледи Бриенна? Или, может быть, сир?.. Хотя, конечно, я не слышала, чтобы женщина могла стать рыцарем, но раньше и в личной гвардии короля дам не водилось.       — Вы можете называть меня «миледи», миледи, — ровно ответила Бриенна. Наверное, шуток о собственной внешности и необычном положении телохранителя короля она уже наслушалась вдоволь. Тиана могла бы добавить ещё парочку, вот только зачем. Вместо этого любезно спросила:       — Как поживает лорд Селвин? Я давно не видела его в столице. Надеюсь, он в добром здравии?       — Да, отец здоров.       — Наверное, он гордится вами, — сказала принцесса, примечая, как на мгновение поменялось выражение лица Бриенны. Значит, не гордится.       — Да, конечно.       — Как вам ваши братья по Королевской гвардии?       — Они доблестные воины.       — Доблестные воины и всё? — уточнила Тиана с лукавой усмешкой.       — И верны Его Милости.       — Разумеется. Но я спросила, как к ним относитесь вы, — мягкий тон принцессы скрывал смех. На скулах Бриенны обозначился румянец. Надо же, совсем не умеет скрывать своих чувств. Занятно. Редкая черта для обитателей Красного замка. И полезная для самой Тианы: можно будет попытаться вызнать некоторые сведения о королевской чете и её окружении.       — Я горда служить вместе с ними.       — А они горды, что служат с вами?       Провокация, очевидно попавшая в цель. Реакция Бриенны подтвердила предположение о том, что остальные королевские гвардейцы было мало довольны такой громадной «сестрой». Леди Тарт напоминала Тиане прежнюю Сансу: то же повторение неживых в вежливости фраз и неумение лгать. Принцесса улыбнулась:       — Я имею ввиду, что вы, должно быть, невероятно хороши в обращении с оружием, раз вас такую взяли в Радужную гвардию.       Явно же не через постель. Ренли, может, и предпочитал мужчин, но предпочитал красивых мужчин, а не мужеподобную уродину.       — Я победила сира Лораса на турнире и заслужила свой плащ. — Может, Бриенна и не собиралась вкладывать в слова гордость, но Тиана всё равно её слышала.       — Жаль, я не видела, как вы сбросили брата королевы в грязь. Но, возможно, мне ещё удастся на это поглядеть: гвардейцы ведь тренируются друг с другом.       — Да. Рано утром.       Молчавшая до этого Илана закатила глаза:       — Специально ради этого я разбужу тебя пораньше. И только посмей возмутиться.       Тиана бросила на Бриенну лукавый взгляд:       — Я приду и буду желать победы вам.       — Спасибо, Ваше Высочество, — растерянно поблагодарила Бриенна.       Они входили в Великий Чертог, и улыбка принцессы стала сдержанно-любезной. Хранительница отстала, теперь шагая позади, а Тиана кивала знакомым, улыбалась одним чуть ярче и игнорировала любопытные взгляды других. Илана отошла к своему столу, а принцесса поднялась на помост, за которым оставалось лишь одно свободное место, слева от короля — её.       По правую руку от Ренли сидели его супруга и её семья. По левую — Эстермонты, видимо, на правах родственников. Тиана знала, что сир Эймон получил место в Малом Совете, а Алина в рыцари посвятил Лорас по личной просьбе короля.       Принцесса вежливо поприветствовала собравшихся.       — Как ты прелестна, дорогая! Надеюсь, наряд пришёлся тебе по душе, — прощебетала Маргери.       — Он чудо как хорош, тётушка, — улыбнулась Тиана в ответ. Сама Роза оделась по моде родных земель, но в цветах Баратеонов, и вместе с супругом представляла собой на редкость гармоничное зрелище. Принцесса успела отметить, что в зале много кто из дам предпочёл моду Простора, повторяя за молодой государыней, и это вызывало глухое раздражение.       — Твой вкус безупречен, моя королева, — Ренли поцеловал пальчики жены, чем вызвал на её щёчках премилый румянец.       Алин, оказавшийся соседом Тианы слева на этом пиру, поднялся и вежливо отодвинул ей стул, помогая занять место рядом с королём.       — Как твоя рука? — сочла нужным поинтересоваться она, заметив отсутствие лубка.       — Ещё пару дней и будет, как новенькая.       — Мейстер запретил её сильно нагружать, ты же помнишь, — подала голос озабоченная Вендая, сидящая вместе с братом. Тот мимолётно скривился:       — Я всё помню, сестричка.       Тиана нашла глазами Сансу, потом Илану и Дарлессу. Последняя кивнула ей и пригубила вино. Ланселя рядом с ней не оказалось: он был ещё слишком слаб, чтобы присутствовать на пиру. «…Я виновен в смерти твоего отца…». В Пекло! Она не станет думать об этом сейчас!       Если Лансель отсутствовал, то Хорас Редвин сидел за столом, осунувшийся и отстранённый. Скоро должен был приплыть с Арбора его отец, лорд Пакстер Редвин. Может быть, хоть это взбодрит его. Тиана чувствовала к Хорасу жалостливое участие, наверное, потому что знала, как невыносимо иметь близнеца, а потом потерять. Джоффри был жив, и даже находился в этом замке, да только какой в этом толк. Для Тианы он всё равно что мертвец: ни увидеть, ни прикоснуться, ни повлиять на участь.       Король поднялся из-за стола, чтобы сказать торжественную речь, и принцессе с остальными пришлось подняться тоже, чтобы присоединиться к тосту. Ренли говорил, что-то о важности союзов, чествовал лордов Долины и лично Петира Бейлиша, предвосхищал грядущие великие победы, не забыл вставить шутку про лорда Тайвина. Тиана слушала с безразличным лицом и сделала из кубка глоток, когда Ренли, наконец, умолк.       Столы ломились от угощений, но аппетита не было. Девушка без воодушевления съела кусочек начинённого ягодами каплуна, к которому подали винно-миндальный соус. Попробовала тушёную с травами зайчатину, форель под сырной корочкой и яичный суп, почти не участвуя в завязавшейся за столом беседе. Ренли сыпал остротами, отпускал комплементы супруге, но и подкладывать племяннице вкусные кусочки не забывал тоже.       — Алин, будь любезен, поухаживай за Тией. Не то она скоро бесплодным духом станет, а нам бы этого точно не хотелось, — сверкнул улыбкой король.       Количество поступающей в тарелку принцессы еды увеличилось вдвое.       — Вендая, уйми своего брата: он точно хочет, что бы я сегодня не смогла подняться из-за стола и потанцевать, — пожаловалась Тиана.       — Я мог бы предложить в таком случае носить тебя на руках, но, боюсь, моя сестрица будет громко возмущаться, что мне нельзя напрягать левую руку, — хмыкнул Алин. Вендая укоризненно посмотрела на них обоих, и принцесса спрятала горькую улыбку за кубком. Раньше лёгкий, приятный разговор с молодыми Эстермонтами завёлся бы сам собой. Но теперь, после всего, что произошло…       Танцы открывали король с королевой. Ренли, несмотря на высокий рост и широту плеч, двигался непринуждённо и уверенно. Маргери, изящная и весёлая, как птичка, шествовала с ним под руку по чертогу. Супруги о чём-то переговаривались, улыбались друг другу и казались донельзя влюблёнными. Вот только Тиана точно знала, что Ренли предпочитал Лораса, замершего позади стула короля. Интересно, ревновал ли Тирелл сестру к любовнику? Может, и вовсе они делили постель втроём.       Смотреть на королевскую чету было тошно. Пить много вина нельзя. Есть не хотелось. Поэтому Тиана вздохнула с облегчением, когда танец завершился, и спустилась с помоста, желая поговорить с тётей Дарлессой. Но планам сбыться было не суждено: дорогу ей преградил высокий мужчина, в чьих резких чертах проглядывалось нечто хорошо знакомое. Принцесса узнала старшего брата сира Ариса.       — Ваше Высочество. Позвольте представиться: сир Арнел Окхарт, всегда к вашим услугам, — он поцеловал ей руку, мало интересуясь тем, что Тиана вообще не собиралась с ним знакомиться. Пока Арис доблестно защищал её и столицу, его старшие братья выбрали сторону Ренли, который вообще не имел никаких законных прав на трон. — Позвольте выразить вам свои соболезнования в связи со смертью матери.       Только матери.       — Ваша забота греет мне сердце, — чётко произнесла Тиана. Её уста улыбались, но зелень глаз будто замёрзла.       — Вероятно, поэтому у вас такое холодное сердце, принцесса, — насмешливо вставил фразу ещё один подошедший мужчина. — Прошу прощения, что вмешиваюсь в разговор. Сир Гюнтор Хайтауэр. Может быть, вы помните: я был вам представлен во время турнира в Утёсе Кастерли на позапрошлые ваши именины. Окажите мне честь, Ваше Высочество: подарите мне танец.       Он учтиво склонился, протягивая руку и сознательно игнорируя Окхарта. Лукавые серые глаза смотрели прямо в её. Тиана не помнила Хайтауэра, но знание домов подсказало её, что перед ней младший брат матери королевы. Дядюшка Маргери, значит… Интересно.       — Я хотел просить Её Высочество о танце, пока вы не вмешались, сир, — неприязненно заметил сир Арнел.       — Возможно, но принцесса всё равно не желает с вами танцевать, — Хайтауэр заговорчески глядел на неё, и уголки его губ готовы были вот-вот растянуться в улыбке. Тиана не торопилась говорить ни да, ни нет.       — Почему вы думаете, что у меня холодное сердце? — иронично спросила она, пользуясь случаем отказаться от разговора с крайне раздражённым сиром Арнелом. Он вызывал у неё необъяснимо сильное неприятие.       — Потому что ваши глаза, точно лёд, хотя от этого и не менее прекрасны.       Тиана хмыкнула на комплемент, но всё же вложила пальчики в ладонь мужчины, не удержавшись от поддразнивания:       — Я надеюсь: вы хорошо танцуете.       — Не сомневайтесь. Меня ругали за многое, но не за мои навыки танцора, — сир Гюнтор улыбнулся и повёл принцессу в центр зала к другим парам. Вскоре к ним присоединились в том числе и Маргери со своим братом Гарланом, а так же Ренли с Сансой.       — Вас невозможно застать одну, Ваше Высочество, — заметил Хайтауэр, раскланиваясь с принцессой. Танец обещал быть стремительно-быстрым, но плавным и требующим много места для манёвров. Оттого пары строились на достаточном расстоянии друг от друга для того, чтобы тихий разговор не стал достоянием чужих ушей.       — А вы пытались? — Тиана ускользнула от партнёра, заставляя последовать за собой, поймать за руку и закружить.       Хайтауэр улыбнулся одними глазами:       — Да, не буду этого скрывать.       — Зачем же?       — Чтобы уберечь. И предложить свою помощь.       — Не понимаю, о чём вы, — равнодушно отозвалась принцесса.       — Мы с вами оба разумные люди, так что позвольте мне быть с вами откровенным и говорить без прелюдий. Светлейший государь ведь беседовал с вами о вашем замужестве.       Это не было вопросом. Тиана вскинула на мужчину настороженный взгляд. Её руки взлетели вверх, потом опустились, и принцесса разминулась с Гюнтором плечами.       — Да.       — И речь шла, разумеется, о Тиреллах. Точнее, о Раймунде и Рикарде, представителях одной из побочных ветвей дома.       — Вы хорошо осведомлены, — сухо заметила принцесса. О таких подробностях не знала даже она сама. Гюнтор двигался плавно, как дикий кот, сжимал её пальцы легко и небрежно. Она вилась вокруг него, менялась с ним местами, отступала на носочках, и кружилась под его рукой. Одно движение рождало другое. Быстро до заполошного стука сердца и мягко, как порыв ветра.       — Они молоды, хороши собой, и, в общем-то, ничего плохого я о них сказать не могу, — вновь заговорил Гюнтор, когда танец свёл их близко. — Но вы ведь умная девушка и понимаете: брак с одним из них для вас приговор. Вы затеряетесь среди садов и зачахните, всеми позабытая. В Хайгардене заправляет леди Оленна, и характер у неё не мёд. Ни Раймунд, ни Рикард вас не смогут и не захотят защищать. Вам нужен муж, который будет блюсти ваши интересы.       — Вы предлагаете себя? — прямо спросила принцесса. Её ладонь оказалась на его плече всего на пару мгновений.       — Да. Я попросил у Его Милости вашу руку, и он непременно спросит ваше мнение на этот счёт. Все знают, что он питает к вам… слабость.       — Зачем это вам? — поинтересовалась Тиана, не став говорить, что Ренли уже принял какое-то решение о её браке. Можно ли его ещё разубедить?       — Я бы мог сказать о том, как вы потрясающе красивы и изящны, и это была бы правда. Но, думаю, комплементов вы уже наслушались, ибо в зале нет мужчины, который бы не желал почувствовать вашу близость хотя бы во время танца. Скажем так: я желаю породниться с правящим домом, не в ущерб вашим интересам. Мы можем быть полезны друг другу.       — С каким именно домом?       Ответом ей послужила многозначительная улыбка. А ведь он красив.       — Вы дядя королевы Маргери. Почему я должна вам верить? — первой не выдержала Тиана, вскидывая подбородок.       — Потому что Хайтауэрам давно пора выйти из тени и разыграть собственную партию.       — Ваш брат Бейлор…       — Всё знает.       — А если я расскажу Тиреллам о том, о чём мы с вами сейчас беседовали?       — Вам не поверят. Мы оба это знаем. Вы сами сказали: для всех я дядя королевы.       Музыка умолкла. На губах мужчины заиграла любезная улыбка, но в глазах тлел опасный огонь. Гюнтор учтиво поцеловал руку Тианы, и даже в сказанной любезности ощущалась многозначительность:       — Танцевать с вами одно удовольствие. Мне бы хотелось делать это чаще.       Он проводил её до помоста, и принцесса без сил опустилась на стул. Сердце заполошно билось в груди. Можно ли доверять Хайтауэру, или это лишь ловушка? В какую игру хотел её втащить сир Гюнтор? Тиане не отказаться от брака, так не лучше ли, чтобы её будущий муж был из богатой и знатной семьи, способной повлиять на исход войны? Нет, Хайтауэры не пойдут на прямое предательство…       За столом оживлённо беседовали о строительстве нового замка на противоположном берегу Черноводной, подальше от суеты и вони столицы, но принцесса лишь вяло ковырялась вилкой в сладком салате со свёклой, едва понимая, о чём шла речь. Томмен не любил свёклу… Потом разговор зашёл о войне, упрямстве Ланнистеров и близкой победе. Лорд Мейс отпустил пару несмешных шуток про Старого Льва на Стене, и Тиана опустошила кубок, только чтобы ничего не сказать в ответ. От необходимости слушать весь этот бред её спас подошедший Гарлан Тирелл:       — Прошу: потанцуйте со мной, Ваше Высочество.       Пару мгновений она смотрела на его протянутую ладонь, ощущая взгляды Маргери и Ренли, а потом приняла её, так и не найдя повода для отказа.       Они спустились к строящимся в две линии парам. Тиана подхватила юбку правой рукой, левая так и осталась в крепкой хватке брата королевы.       — Должно быть, вас утомили разговоры за столом.       Она бросила на Гарлана быстрый взгляд, но издевки в его лице отыскать не сумела, как и в ровном, благожелательном тоне.       — Вовсе нет.       — Никто не желает войны. Если ваш лорд-дедушка приклонит колено, никто не умрёт.       — Мой лорд-дедушка никогда не согласится добровольно отправиться на Стену, — процедила Тиана.       — Благополучие любимых стоит любой цены. Даже гордости, — был ей ответ. А потом танец, стремительный, требующий ловкости и чёткости, заставил умолкнуть. Принцесса подскакивала, отбивала ритм каблучками, и кудри били её по спине. Это была её стихия. Только музыка, чужая крепкая рука, на которую можно было опереться, и ощущение свободы. И пускай всё остальное подождёт. В какой-то момент она совершенно искренне улыбнулась своему партнёру и упорхнула к следующему. Им оказался Арис. Его левая рука сжала её левую, а правая легла на талию. Тиана повернула голову, чтобы видеть лицо мужчины, к которому оказалась почти спиной, зато близко. Ритм, один на двоих, поймался без труда. Принцесса часто раньше танцевала с белым рыцарем, и его хватка была ей знакома.       — Я должна вернуть вам ваш кинжал.       — Оставьте себе. Я больше не могу вас защищать, но мне будет спокойнее, что хотя бы он останется рядом с вами. Возможно, когда-то он спасёт вам жизнь.       Шаг. Подскок. Ещё один подскок. Почти полёт, жаль, что краткий.       — Я не умею обращаться со сталью.       — Я научил бы вас, если бы Его Милость позволили. — Он отпустил её, и Тиана ушла к нему за спину одним гибким, стремительным движением. Удар каблучком об пол — и вот уже рука принцессы опять поймана.       — Никакая сталь не спасёт меня больше.       — Вы не можете знать этого точно.       Тиана отвела взгляд, концентрируясь на стремительных разворотах и подскоках. Но молчать оказалось невыносимо, и она спросила:       — Вы вернётесь теперь домой?       Арис пожал плечами:       — Я уже очень давно не считаю Старый Дуб своим домом. Я хотел бы остаться в столице и подал прошение о том, чтобы вступить в личную гвардию Баратеона.       Тиана улыбнулась одними губами. Замечательно. Кто ещё желает поступить на службу к Ренли? Арис оказался совсем рядом, повинуясь рисунку танца, поймал взгляд принцессы и тихо произнёс:       — Не из-за короля. Из-за вас.       Он провернул её под своей рукой, и девушка скользнула к следующему партнёру, которым стал Лин Корбрей. В его руках она чувствовала себя напряжённо. Усмешка на губах мужчины была недоброй, однако он молчал, и Тиана не спешила заводить разговор, задумавшись над словами Ариса. Вот за него она бы, пожалуй, вышла замуж. Может, попросить Ренли? Но нет… Нет…       — Знаете, Ваше Высочество, на ваш брак уже делают ставки. Всем безумно интересно, кому достанется такой червивый приз, — неожиданно нарушил молчание сир Лин.       — Вы забываете, с кем говорите, — процедила Тиана, проворачиваясь под его рукой.       — Разве? Вы здесь занятная зверушка, которую король выставил всем на обозрение. Когда ему надоест играть в любящего дядюшку, ваши дни сочтены. Здесь все знают, кто вы.       Музыка смолкла, и Тиана замерла напротив мужчины, сжав зубы.       — Что ж, я тоже помню, кто я. А Ланнистеры всегда платят свои долги, — она одарила Корбрея полным презрения взглядом и резко развернулась на каблуках, не желая и лишнего мгновения видеть мерзавца. До своего места она не дошла — долетела, почти не чувствуя ног. За полупустым столом сидели только Алин да лорд Мейс с супругой. Брат Вендаи покосился на разъяренную Тиану, но промолчал, продолжая чистить ножом яблоко. Чашник поспешил наполнить кубок принцессы, и она сделала два больших глотка, пытаясь успокоиться и взять себя в руки. Ей нельзя терять самообладание. «Здесь все знают, кто вы». На язык просились непристойные ругательства.       — Хочешь? — Алин протянул ей четвертинку яблока. Первым порывом было грубо отказаться, но что-то во взгляде молодого рыцаря заставило передумать, и Тиана взяла предложенное угощение. Он ведь не виноват, что Корбрей — сволочь, а матушка Тианы решила заиметь детей от брата-близнеца.       — Спасибо.       — Злоязыкость сира Лина известна даже за пределами Долины. Что он сказал? Мне следует вступиться?       Тиана удивлённо посмотрела на него, но Алин был сосредоточенно серьёзен. Пожалуй, настолько серьёзным она его ещё не видела, хотя брат несколько раз навещал Вендаю в столице, когда та ещё была фрейлиной принцессы. Подруга жаловалась на безрассудную храбрость Алина, и теперь Тиана, наконец, понимала, о чём она говорила. За Корбреем шла нехорошая слава жадного до крови рыцаря. На поединках он убил едва ли не столько же человек, сколько в бою. Если саму Тиану он мог ранить разве что словом, то Эстермонту грозил разговор на мечах с менее безобидным исходом. И всё же он предлагал вмешаться, хотел рискнуть даже не за члена семьи — за подругу сестры.       — Не нужно. Он сказал правду, — зло усмехнулась принцесса. Будь его слова ложью, они не сумели бы её задеть.       — Правду… — со странной интонацией повторил Алин и нашёл взглядом Вендаю, болтающую с Меггой Тирелл. Тиана тоже посмотрела на них, откусывая от яблока. В груди неприятно защемило.       — Тиана, послушай, я должен сказать тебе… — юноша наклонился к принцессе. Начало ей уже не нравилось. Точно так же Лансель объявил о собственной причастности к смерти короля Роберта.       — Вендая попросила меня рассказать тебе. Ей самой нельзя: отец взял слово, что она станет молчать, а вот с меня не стал. И мы решили…       Подошедший к столу Ренли заставил его умолкнуть. Чем-то ужасно довольный король благодушно, почти по-отечески поглядел на Тиану с Алином и взял кубок:       — Минутку внимания!       Музыка тут же умолкла, и разговоры стихли. Ренли обвёл чертог глазами, улыбаясь:       — Сегодня радостный день не только потому, что мы празднуем союз Простора, Штормовых земель и Долины. Сегодняшний день ознаменован ещё одной важной новостью. Я с огромным удовольствием объявляю, что моя любимая племянница, принцесса Тиана, скоро выйдет замуж.       О нет… Рано, ещё слишком рано… Гости загалдели, и Тиана выпрямилась на стуле, невольно находя глазами улыбающуюся Маргери. Дрянь.       — Вы спросите: кто же тот счастливчик, которому достанется рука такой красавицы. И я отвечу, что это рыцарь, чья храбрость и верность была доказана под стенами этого замка. Чьи достоинства неоспоримы, а улыбка разбила ни одно девичье сердце… — распалялся Ренли, активно жестикулируя. Раздались смешки.       — Ох, проклятье, — едва слышно выдохнул Алин.       — Выпьем же за помолвку принцессы Тианы Баратеон и сира Алина Эстермонта! Да будет счастливым этот союз! — Ренли обернулся и отсалютовал кубком ошеломлённой племяннице.