Моя невидимая...

Ex nihilo nihil fit Ничто из ничего не получается.

Длинный, почти бесконечный коридор тонул в темноте. Ярослава чувствовала себя маленьким слепым котенком, которого вот-вот утопят. Девушка пыталась разглядеть в черноте какие-нибудь силуэты, пыталась почувствовать малейшее дуновение ветра, чтобы выбраться из этого удушающего и убивающего состояния, она шла, едва касаясь стен кончиками пальцев, ее колени ежеминутно подгибались. Сердце билось так громко и часто, что создавалось впечатление, будто оно находится не в груди, а где-то в голове, в то же время из горла вырывался немой крик ужаса и боли. «Где ты?» — безнадежный крик растворился в темноте, так и не найдя там ответа. Пот струйками стекал по лицу, которое горело, будто находясь перед ярким пламенем. «Так больно… что со мной?! Почему у меня такое ощущение, словно я лишилась всего, что у меня было, но меня оставили жить с этой болью дальше, не дав спокойно умереть? Я потеряла ее…» — теперь слезы прокладывали непрерывные соленые дорожки, спускались по щекам, на секунду задерживались на подбородке и там, как будто решившись, падали на пол с оглушающим звоном. «Майя, вернись, умоляю…» *** — Майя… — голос Ярославы, полный боли и страдания, тихо прозвучал в темноте. Майю, которая крепко спала вот уже не первый час, словно кольнуло что-то прямо в сердце, после чего девушка резко вынырнула из сна и как раз услышала умоляющий голос зеленоглазой. — Ярослава, проснись! Проснись же! Это просто кошмар… — девушка хотела потрясти зеленоглазую за плечо, но ничего не вышло. — Проснись, прошу тебя… — Майе невыносимо было слышать такую боль в голосе спящей, это очень испугало девушку. Когда она увидела, что Ярослава не просыпается и все еще находится во власти кошмара, от беспомощности на глаза Майи стали наворачиваться слезы. Одна из них, набравшись сил, медленно скатилась по лицу девушки и упала в темноту. — Майя… ты здесь? — в тишине раздался всхлипывающий голос Ярославы. Девушка наконец-то вынырнула из сна, но ее тело дрожало, а сердце буквально вырывалось из груди. — Да, я здесь, Слава, все хорошо. Казалось, после этой фразы, прозвучавшей из уст Майи, зеленоглазая немного пришла в себя, начала понимать, где она, осознала, что это был всего лишь страшный сон, но по телу девушки все еще пробегала дрожь, чего не могла не заметить ее невидимая соседка. — Тише… я рядом, это был просто очень плохой сон. Расскажи мне все, и тебе обязательно станет легче, — хоть Ярослава и не могла этого ни видеть, ни чувствовать, но Майя легла к зеленоглазой так близко, как только могла, поэтому успокаивающий голос невидимки раздавался практически у самого уха зеленоглазой. — Я… я не знаю… Это было ужасно. Я не понимаю, почему мне было так плохо, больно и пусто. Мне приснилось, что я тебя потеряла… Эти слова горящей стрелой угодили в самое сердце Майи. Они растрогали девушку. Никто и никогда не говорил ей ничего подобного. Это было так… так ново, так необычно и так приятно, что невидимка растерялась, но одновременно с этим почувствовала себя на удивление счастливой и не такой одинокой, как это было на протяжении всей ее жизни. Тихо рассказывая что-то, Майя старалась успокоить Ярославу, она хотела, чтобы девушка заснула, зная, что она не одна в этом мире. Зеленоглазая ничуть не сопротивлялась этому. Она полностью сосредоточилась на словах Майи, которые медленно затягивали ее обратно в сон, только уже совсем не страшный, а какой-то родной и уютный. Сонно проведя рукой по своему лицу, Ярослава пробормотала что-то про соленую каплю, неизвестно откуда взявшуюся на ее идеальном лбе. После этих слов, которые Майя, к сожалению, упустила, зеленоглазая крепко обняла подушку, при этом почему-то представив, что это вовсе не обычная подушка в голубой наволочке, а самая настоящая Майя, теплая и родная, а затем девушка погрузилась в глубокий и спокойный сон. Майя успокоилась, дождавшись наконец того момента, когда со стороны Ярославы стало доноситься лишь мирное сопение. Девушка продолжала лежать возле зеленоглазой, рассматривая ее красивые и аккуратные черты лица. При этом Майя вспомнила и про Станислава. Побыв немного у Ярославы в гостях и убедив, наконец-таки, зеленоглазую в том, что она не умрет от «смертельных» ран, не заразится бешенством, и не покусает всех друзей и близких, и вообще скоро придет в себя и вновь сможет носить короткие юбки, Станислав решил, что Ярослава не настолько сумасшедшая, насколько ему показалось вначале, и, немного погостив, парень отчалил в родные пенаты. Хоть парень Майе приглянулся, но девушка не надеялась увидеть его вновь, ведь с чего бы ему возвращаться? Вздохнув от этой мысли, Майя глуповато улыбнулась, поглядев на спящую зеленоглазую, такую тихую и милую, не то, что днем: просто маленький вредный монстр, а тут просто прелесть. А затем девушка крепко заснула, но на ее губах все еще была видна слабая улыбка. *** Утро выдалось просто необыкновенным, как это частенько случается именно летом. Ведь только тогда солнце светит особенно ярко, а зелень на улице не перестает радовать всех окружающих своими насыщенными красками. Ярослава сладко потянулась, вмиг удлинившись на несколько сантиметров, но вскоре вновь вернулась к своему повседневному росту, который, впрочем, не был каким-то нестандартным: всего около ста шестидесяти пяти сантиметров, но все эти сантиметры Ярослава тщательно оберегала и была к ним очень привязана, поэтому никогда не считала себя маленькой, а рост всегда называла идеальным. Сонная полуулыбка девушки исчезла вскоре после того, как зеленоглазая вспомнила о прошедшей ночи, а ее щеки залил густой румянец. Ярославе было очень неловко из-за того, что Майя видела ее после кошмара. Эти страшные сны не были чем-то особенным для девушки, несколько бессонных ночей в месяц давно считались нормой, но эта ночь оказалось необычной из-за того, что девушка вскоре заснула, чего почти никогда не случалось. Зеленоглазая чувствовала себя не в своей тарелке, и вообще все было как-то странно. Воспоминания о сне и о том, как Майя потом ее успокаивала, все еще блуждали в голове девушки, периодически повергая ее в глубокую задумчивость, поэтому Ярослава забывала смотреть себе под ноги, отчего левый мизинец на ноге уже ныл после неожиданной встречи с дверным косяком. Делая вид, что ничего особенного или сверхъестественного не случилось, Ярослава приготовила себе легкий завтрак и, жалуясь Майе на слепого оленя-Стасика, заварила себе крепкий кофе. После того, как зеленоглазой надоело жаловаться на свою тяжелую жизнь, на людей, на невкусный кофе и на оленей разных пород, она предложила Майе прогуляться и поискать ту самую бабулю, чтобы что-нибудь у нее выяснить, если не мирными путями, то с тем самым ножичком, которой, к счастью, куда-то запропастился — не без скромной помощи Станислава, — поэтому девушки отправились на поиски с голыми руками. *** Не спеша прогуливаясь по тенистым аллеям старого парка, девушки брели к уже знакомой нам всем скамеечке. К их глубокому разочарованию, на ней сидел только какой-то старичок, недалеко от которого носился резвый внучок, распугивая своим криком не только всех голубей и других пернатых, но и некоторых прохожих. Здраво решив, что терять им нечего, девушки решили расспросить старичка, но все, что они услышали, заключалось примерно в следующем: «Такая бабулька и впрямь частенько сидит или торгует здесь, но в последнее время ее что-то не видно». Почерпнув сию важную, но не утешительную информацию, девушки побрели обратно домой. Дома девушки совершенно не знали, чем заняться, поэтому, в итоге, поскольку Ярослава практически не умела готовить, а Майя знала несколько вкусных и несложных рецептов, зеленоглазая под строгим контролем невидимки начала колдовать над то̀ртом «Графские развалины». Периодически облизывая с пальцев то сладкий крем, то глазурь, Ярослава специально издевалась над Майей, которая просто терпеть не могла такого пренебрежения к процессу приготовления чего-либо, но ничего не могла поделать с таким жутким поведением зеленоглазой. Сразу после того, как Ярослава поставила слегка кривоватый тортик в холодильник для того, чтобы он пропитался кремом и остыл, раздался звонок в дверь. Никого не ожидая и продолжая нарочно слизывать с пальца шоколадную глазурь, зеленоглазая распахнула дверь и застыла в изумлении, все еще сося палец, словно он был соской. — О, да ты, как я погляжу, еще и в детство впала? Надеюсь, это не последствия аварии? Но, в любом случае, я пришел тебя проведать и загладить вину, а еще я принес конфеты, правда, не знаю, понравятся ли они тебе, но Raffaello, как мне кажется, нравится всем, — на пороге стоял Станислав с огромной коробкой белых шариков в кокосовой стружке и улыбался так, что любой стоматолог порадовался бы таким здоровым белым зубам. Ярослава удивленно моргала — как, впрочем, и Майя, — девушки были немного удивлены столь неожиданным визитом. Ярослава впустила гостя, отобрала конфеты, правда, сказав при этом, что они ей совершенно не нравятся и что это жуткая гадость, которую она обязательно кому-нибудь передарит, хотя в душе порадовалась неожиданному вкусному презенту. Пока зеленоглазая пристраивала конфеты, она заметила, что парень что-то явно недоговаривает. — Так, ну что такое, а? Ты хочешь, чтобы я кого-нибудь убила за эту коробку конфет? — Ярослава спросила прямо в лоб, отчего парень даже немного испугался. — Нет, нет, что ты, они куплены за честно заработанные деньги. Но у меня есть ма-а-а-ленькая просьба к тебе, от которой ты, конечно же, можешь с легкостью отказаться, но если ты согласишься, я буду благодарен тебе до глубины души. Понимаешь, я должен уехать на несколько дней и мне не с кем оставить его… — Станислав достал из непонятно откуда взявшегося портфеля маленький комочек, который тут же встрепенулся, надулся и уставился на Ярославу ярко-зелеными глазюками. — Знакомься, это Тиран. — Ой, боже, какая прелесть… у-ня-ня… ми-ми-ми… это же какой тут пушистенький глазастенький комочек, какой ты красивенький у нас, какая у тебя шелковая черная шерстка, иди к мамочке… — у Ярославы наблюдался тяжелый приступ умиления, при виде которого глаза Станислава чуть ли не выпали из орбит, впрочем, он был вполне доволен, так как понял, что девушка ему не откажет. — Кхм… впрочем, что это я разнежилась, — зеленоглазая кашлянула и поставила котенка на пол. — А почему у него такое странное имя? Ты что, не мог придумать нормальное имя для такого чуд… чумазого кота? И вообще, неужели твоя девушка не может с ним посидеть? — Она, может, и смогла бы, но у меня ее нет, как-то не завел… — Стас виновато посмотрел на девушку. — Заводятся тараканы на кухне, а не девушки… хотя… — однако мысль Ярослава решила не продолжать, так как полет ее фантазии был воистину безграничен. — Слушай, с таким котом, думаю, у тебя точно скоро появится девушка. — Спасибо, я постараюсь побыстрее вернуться. А Тиран… это имя прижилось как-то само собой, наверное, ты очень скоро поймешь почему. Наблюдая за тем, как маленький бесстыжий комочек гордо устремился к любимому дивану зеленоглазой и начал взбираться на него как на Эверест, при этом нещадно выдирая когтями несметное количество разноцветных ниток, Ярослава хотела было начать возмущаться, но, обернувшись, обнаружила, что Станислава и след простыл. — Ну вот… Не было печали, да черти накачали… Ну что за жизнь, а… Теперь и с этим комком еще возиться, хотя он такой ми-и-илый, — Ярослава уже сидела на диване и чухала котенка за ушком, за что он в благодарность грыз ее за палец. — Прекрасно. Видишь, теперь у тебя не только невидимая соседка, но еще и котенок дома, глядишь, скоро еще кого подбросят, поэтому точно неплохо бы сделать дома уборку, — Майя оптимистично смотрела на резвящуюся Ярославу, которая сама чуть ли не совала палец в рот Тирану, который был совсем не против такой игрушечки для зубов. — Тук-тук-тук, доча, ты чего дверь не закрываешь? И что это за новый сосед, который несся с такой улыбкой на лице, что я чуть не ослепла? — на пороге стояла мама собственной персоной. — А, да это так, из соседнего подъезда. Вот, попросил котенка пару дней подержать у себя, ему уехать надо. — О, видишь, как я удачно зашла, я как раз шла из магазина, решила к тебе по дороге заскочить, напомнить, что у нас с твоим папой завтра двадцать пять лет совместной жизни, и мы планируем небольшой семейный ужин, так что приходи. А еще я нашему коту купила консервы, вот и твоему баночку оставлю, чтобы он тут с тобой лапки от голода не откинул. А то знаю я, как ты питаешься… — Ну спасибо, мам, ты как всегда высоко оцениваешь мои способности… И почему меня никто не ценит в этой жизни? Ай!.. — последний вскрик был вызван острыми когтями Тирана, который начал спускаться по штанам девушки, видимо, почувствовав запах кошачьих консервов.