Моя невидимая...

Porta itineri longissima Труден лишь первый шаг.

— Мяу. Тихое сопение Ярославы ничуть не нарушилось, девушке как раз снился какой-то удивительно-опупенно-шикарный сон — это было невооруженным глазом видно по ее довольному лицу. — Мяу. И вновь относительно негромкое «Мяу» нисколько не навредило бессовестно дрыхнувшей девушке. Зеленоглазая лишь шире улыбнулась, так как в этот момент ей снилось, что она выиграла два билета в пятизвездочный отель на каком-то прекрасном острове, где она сможет есть все самое вредное и самое сладкое и ни на грамм не поправляться, потому что это такая своеобразная магия острова. Тиран — а мяукал именно он, — укоризненно посмотрел на довольную рожу зеленоглазой и негодующе пошевелил усами. Майя, сидящая в кресле, с интересом наблюдала за происходящим. Она поняла по мордочке кота, что он так просто не сдастся и что Ярославе сейчас придется ой как несладко. Будто читая мысли Майи, котенок замер, затем он попытался запрыгнуть на диван к Ярославе, но с первого раза ему это не удалось. Свалившись на пол, Тиранчик недовольно пискнул, но вновь возобновил попытки. Где-то с пятого раза он все-таки умудрился с помощью своих лап, острых когтей, хитрости и недюжинного коварства забраться в кроватку к ничего не подозревавшей зеленоглазой. Не обращая внимания на то, что он идет прямо по телу девушки, котенок продолжал свое упрямое восхождение к взлохмаченной голове Ярославы. То, что по ней наглой походочкой вразвалочку шагает кто-то пушистый и вредный, нисколько не волновало зеленоглазую, так как в этот момент она загорала на солнышке и поглощала ужасно вкусное мороженое с орехами. Тиран, дотопав до макушки девушки, недолго думая, улегся прямо там. Свесив свою голову где-то в районе уха девушки, он аккуратно прикусил его и начал посасывать. Почувствовав во сне что-то странное, Ярослава слегка взмахнула рукой, при этом заехав котенку прямо по его черному мягкому ушку. Он, понятное дело, остался этим недоволен, но месть приберег на десерт, а пока продолжал наслаждаться ухом девушки. Неожиданно для всей честной компании, состоящей из Тирана и Майи, со стороны Ярославы начало доносится сонное хихиканье. Это несколько отвлекло Тирана от мысли о мести девушке, а Майю — от наблюдения за котом: теперь она целиком переключилась на зеленоглазую, которая время от времени продолжала хихикать. Однако этим дело не ограничилось, и вскоре девушка начала еще и бормотать что-то сквозь сон. — Э-э-у… перестань… мне щекотно… — нос девушки недовольно двигался, но не было похоже на то, что ей очень неприятно. Это походило скорее на реакцию человека, которому говорят комплименты: сначала он смущается и все отрицает, а потом начинает получать от этого удовольствие и слушает очень внимательно, а потом еще и переспрашивает для надежности. — Ой, ну не надо… хи-хи… Майя, ну перестань, что такого ты нашла в моей шее, что не можешь от нее оторваться? Если бы кто-то сейчас увидел лицо Майи, то он просто начал бы кататься по полу от смеха — это была смесь удивления, смущения, негодования и чего-то еще, чего — так сразу и не скажешь, но эмоции девушки сменялись одна за другой. В конце концов, Майя приобрела цвет спелого помидора. Девушка во все глаза смотрела на Ярославу и боялась даже представить себе, что же такое сейчас снится зеленоглазой, что она отпускает такие комментарии. В это время Тиран, мало обращая внимания на душевные терзания Майи, вновь вспомнил о том, что ему очень скучно, что он очень хочет играть и есть. Поэтому наконец-то оставив обслюнявленное ухо девушки в покое, он встал на лапки и громко промурчал свое коронное «Мур-мур» прямо над девушкой. На этот раз оно подействовало. Ярослава, сонно протирая рукой один глаз, присела, в то же время вторым глазом она осматривала окружающую обстановку. Тиран же, как был на голове девушки, так там и остался. Теперь его задняя лапа свисала где-то между глаз зеленоглазой, которая спросонья еще не успела понять, что это такое и откуда оно взялось. Но после того как из этой лапы появились маленькие острые коготочки и начали царапать девушке нос, таким образом пытаясь подтянуть лапу к трем остальным, Ярослава тут же проснулась и легким движением руки сняла негодника со своей головы. — О… это ты, Тиранище. Доброе утро тебе, такой сон мне испортил, негодник. — Ага, мне вот тоже интересно. Расскажи, что это за сон и почему ты упоминала в нем мое имя? — приторно-сладкий голос Майи с ноткой иронии раздался как всегда внезапно, но на этот раз Ярослава ничуть не испугалась. Наоборот, она начала глуповато улыбаться, пытаясь сойти за дурочку и избежать ответа. Но судя по повисшей тишине, Майя так просто не сдалась. — Твое? Имя? М-м-м… Да я и не помню уже, что мне такое снилось. Вроде море, пляж, песочек… Наверное, ты просто рядом со мной там была, вот я тебя и окликала, — зеленоглазая невинно хлопала глазами, делая вид, что она ничего не знает, не помнит, и вообще море, солнце, дом, утюг, крокодил и «О боже, я сломала ноготь, пожалейте меня». Укоризненно посмотрев на зеленоглазую, Майя догадалась, что ей ничего не расскажут и не пояснят, а значит, вопрос про шею останется открытым. Подумав про эту самую шею, на которой безостановочно вертелась голова Ярославы, непонятно откуда взявшееся стадо мурашек пробежало по телу Майи и, не объяснив причину своего появления, скрылось так же внезапно, как и появилось. Ярослава же, ничего не подозревая о каких-то там коварных шустрых мурашках, сладко потянулась и отправилась умываться, в то время как Тиран ехал по полу вслед за девушкой, потому что насмерть вцепился в ее пижамные штаны, поражающие своей милой расцветкой: розовые с голубыми котятами. *** «Как бы палец не отрезать, как бы палец не отрезать, как бы колбасу порезать», — вот какие мысли бродили в голове зеленоглазой, пока она помогала маме с нарезкой продуктов. Семейный ужин должен был уже вот-вот начаться, поэтому суматоха в квартире стояла страшная. Взглянув на очередной круглый кусочек колбасы, который девушка отрезала вполне удачно, Ярослава задумалась немного о другом. Вообще сложную цепочку ее мыслей проследить и понять сможет далекой не каждый, даже сама зеленоглазая не могла сообразить, как так получилось, что, начиная думать об аппетитной колбаске, ее мысли плавно перетекли к рассуждениям о шее Майи, которая ей снилась при очень пикантных обстоятельствах. Вспомнив те самые обстоятельства, зеленоглазая растерянно обвела взглядом все вокруг, при этом совершенно забыв про нож в своих руках, что, конечно же, не могло вот так вот просто сойти девушке с рук. Ярослава негромко вскрикнула и успела почти мгновенно среагировать, дабы не залить колбасу своей кровью. — Вот, я так и знала, что все этим закончится! — Майя не теряла бдительности, но до этого старалась молчать и не отвлекать Ярославу от нарезки, хотя на языке так и вертелись различные советы о том, как надо правильно резать сухую колбасу и что в результате должны получаться не кружочки, а овалы, которые потом следует изысканным веером разложить по тарелочке. Кроме того, Майя молчала и потому, что ей просто нравилось наблюдать за выражением лица зеленоглазой, особенно интересным это стало непосредственно перед ранением, так как Ярослава в тот момент словно была в другом мире: ее зрачки расширились, на щеках появился нежный румянец, а движения стали какими-то замедленно-мечтательными. — Ауч! Майя, бо-бо… Посмотри, кровка капает… Я, наверное, умираю. Завещаю тебе свой пустой холодильник и мои любимые тапочки-лапочки, только ты сможешь заботиться о них по достоинству, так, как они этого по-настоящему заслуживают… — не было границ горю, звучавшему в голосе девушки. На кухне не было никого, кроме самих девушек. Мама как раз пошла открывать дверь очередным родственникам, да и девушки уже проверили, что мама Ярославы больше не слышала Майю, да и остальные родственники тоже. Почему она услышала ее тогда, оставалось для обеих девушек загадкой. — Так, немедленно обработай рану и убери ножик подальше от себя, чудо ты безрукое. Если бы я была видима, ты бы вообще не знала, что такое ножик и для чего он нужен, да и не только ножик, но и все колюще-режущее предметы, — голос Майи был полон решительности и звучал очень уверенно и строго. — Пра-а-авда? Это так мило… И почему ты невидима? Ты такая хорошая, эх, если бы ты была рядом… — Ярослава мечтательно заклеивала палец пластырем и умиленно улыбалась до тех пор, пока навязчивая шея вновь не возникла в ее воображении. Тогда девушка насупилась и, схватив какие-то тарелки, молча понесла их в гостиную. *** Семейство, собравшееся в количестве двенадцати человек, тихо и уютно отмечало весомую дату со дня свадьбы родителей Ярославы. Все происходило вполне обыденно и ничем не отличалось от обычных семейных праздников-посиделок. Родителям надарили подарков, только зеленоглазая все еще тянула с этим, и как будто чего-то ждала. — Ой, блин, глаза б мои не видели того, как ты держишь вилку и ножик! И кто тебя так научил?! — занудный голос звучал прямо над головой Ярославы. — Знаешь, что!?.. — возмущенный возглас зеленоглазой эхом повис над столом, при этом все разговоры тут же стихли, а головы родственников все как одна повернулись в сторону Ярославы, которая тотчас же натянула на лицо самую счастливую и любезную улыбку и поспешила исправить положение, произнеся вместо «и откуда ты такая умная свалилась на мою голову?» что-то про подарок, который она должна вручить родителям. На счастье зеленоглазой раздался звонок в дверь, чем девушка не преминула воспользоваться, и вмиг испарилась, оставив родственников в легком недоумении. Открыв дверь, Ярослава обнаружила долгожданный подарок, который держала в руках суровая девушка-курьер. — Здравствуйте, меня зовут Карина, это вы заказывали мандариновое дерево? — Да-да, спасибо вам огромное, вот ваши деньги, только, пожалуйста, помогите мне еще вот с этими фото, — несмотря на внешнюю суровость, курьер показалась Ярославе очень милой, особенно после того, как Карине позвонила какая-та девушка, и курьер ограничилась лишь строгим: «Катя, я на работе сейчас, я же говорила тебе, я перезвоню, потерпи», а затем Карина безвозмездно помогла зеленоглазой развесить на дереве их семейные фото, где особенно много было изображений родителей Ярославы. *** Подарок родителям очень понравился, они были просто в восторге, да и все гости с удовольствием рассматривали фотографии и вспоминали различные истории, связанные с моментами, запечатленными на них. Весь ужин прошел для зеленоглазой почти прекрасно. Почти — потому что Майя периодически к чему-то придиралась: то вилку Ярослава держит неправильно, то спину согнула, как старуха, то сербает слишком громко, то локти на столе разложила, и так далее. Сначала Ярославу это жутко бесило, но потом она смирилась и начала получать удовольствие от того, что может специально повредничать назло Майе. В результате, в конце ужина зеленоглазая ела исключительно руками, а пила долго и причмокивая. К обоюдной радости обеих девушек, вечер наконец-то подошел к своему логическому завершению, и все постепенно разбрелись по домам. Ярослава по-королевски восседала на своем диване, при этом всячески тиская и жмякая Тирана, который был вовсе не против столь сильного выражения чувств, а Майя сидела рядом на полу и рассказывала зеленоглазой что-то про свою прошлую «видимую» жизнь. В общем, все выглядело очень по-семейному. Неожиданно Ярослава перестала заниматься котенком, к его глубокому разочарованию, и произнесла мягким голосом: — Знаешь, Май, хоть ты и бываешь порой жуткой занудой, но я чувствую себя очень уютно рядом с тобой, и мне это нравится. Я бы правда хотела тебя увидеть, обнять, мне этого не хватает… — Ярослава хотела опустить Тирана на пол перед диваном, но неожиданно ее рука встретила какой-то невидимый барьер, который произнес: — Ты… ты тоже это чувствуешь?