На коротком поводке

— Я получил это по почте, — Данзо положил перед Шикаку Нара флешку. — Хочу, чтобы ты посмотрел сам и показал тем, в ком уверен. Ни в коем случае не должно попасть в прессу. — Что там? — Шикаку взял флешку, повертел в руках и вопросительно глянул на Данзо. Вместо ответа тот указал взглядом на компьютер. — Хочу, чтобы ты увидел сам. Шикаку вставил флешку в разъем и подождал, пока компьютер отреагирует. Щелкнув на видеофайл, он включил и сделал погромче звук. Данзо, откинувшись на стуле, наблюдал за его реакцией. — Мы — боль, мы — Пейн. Мы берем на себя ответственность за все теракты. Запись была очень плохая и мутная, камера дрожала и время от времени возникали помехи. Перед камерой стоял человек — рыжие волосы, светлые глаза и очень много пирсинга. Заметная внешность, теперь можно будет разослать конкретные ориентировки. — Страна Огня должна прекратить искать дружбы со Страной Костей. До тех пор, пока их представитель не уберется отсюда, мы продолжим наш путь протеста. — Скорее, путь террора, — пробормотал Шикаку. — Мы — Пейн, — еще раз повторил человек и камера отключилась. — Это все? Выглядит как секта. И чем им помешала Страна Костей? Данзо пожал плечами. — У нас с ними богатая история. Мало ли детей, отцы которых не вернулись с войны? Одной из многократных войн. — В любом случае, даже если это секта, то очень опасная. Я соберу людей и мы начнем работу. Эта запись нам весьма поможет. — Помните про прессу. Нам не нужна еще большая паника. Однако придется созвать закрытое собрание парламента. — Нельзя позволять террористам влиять на итоги голосования, — заметил Шикаку. — Именно это я и собираюсь им объяснить, — с легкой улыбкой ответил Данзо. — Минато, можно тебя на пару слов? — перед тем, как началось собрание, попросила Цунаде. — Конечно, — он последовал за ней. Цунаде в последнее время редко появлялась на заседаниях, но у нее имелась уважительная причина — траур по дедушке, поэтому ее никто не осуждал. Однако Минато видел, как под ее глазами залегли глубокие тени, исчез блеск, плечи поникли, и она теперь уже вовсе не казалась моложе своего возраста. Вдобавок ко всему она была нетрезвой, и Минато подозревал, что после смерти дедушки она стала частенько прикладываться к бутылке. Неудивительно, что они проиграли — Цунаде была слишком занята собой и своим горем. Он ее понимал, но Данзо по посту премьера беспокоил Минато, кандидатура Хирузена была бы куда предпочтительнее. — Минато, я ухожу в отставку, — тихо сказала ему Цунаде, когда они оказались в тихом уголке, где никто не мог их услышать. — Думала, что справлюсь, но оказалось, что нет. Оставляю тебя за меня. Ты — единственный, на кого я могу спокойно оставить партию. Она смотрела в сторону и тихий монотонный ее голос резал душу. Минато привык к тому, что обычно Цунаде разговаривала громко и с приказными нотками, и вид такой Цунаде просто рвал душу. — Ты можешь рассчитывать на меня, — сказал он, понимая, что уговоры тут ни к чему. Да и если Цунаде в таком состоянии останется, то будет лишь хуже — и ей самой и их общему делу. — Мне так его не хватает, — вдруг всхлипнула Цунаде и спрятала свое лицо на груди Минато. Это застало его врасплох, потому что это же Цунаде — сильная и волевая, которую боялся даже Джирайя. Но шок через пару секунд прошел, и он приобнял ее за плечи, утешая, как утешил бы любую женщину. — Всегда думала, что смогу, он же не вечный, да и я не маленькая девочка уже давно, но оказалось, что нет. Когда не стало Дана, со мной были Наваки и дедушка, когда не стало Наваки, остался дедушка, а сейчас… больше никого… Минато чувствовал, как намокает его рубашка и шептал что-то утешающее, не важно что, Цунаде все равно не слушала, и гладил ее по спине. Потерять все близких и остаться одной — Минато мог с легкостью ее понять, стоило только представить, что Кушина или Наруто… Его передернуло, нет, даже представлять такое он не будет, это просто выше его сил. Два самых важных для него человека, во что превратится его жизнь без них? — Мы вас ждем, господин Намиказе, — Данзо неодобрительно смотрел, как Минато проходит к своему месту. — Мы как раз обсуждали новый законопроект и волну, которую он вызвал. — Да, я смотрел запись, — кивнул Минато. — А где госпожа Сенджу? Она возглавляет партию и мне не хотелось бы начинать без нее. — Она не придет, — Минато бросил взгляд на своих сопартийцев. — Цунаде Сенджу только что передала мне свои полномочия. На несколько секунд воцарилась тишина, потом Данзо хмыкнул: — Ну что ж, тогда все в сборе. Закон о сотрудничестве со Страной Костей… не понравился определенным экстремистским кругам. Сейчас в стране паника и хаос, а наши силовые структуры слишком неопытны, чтобы бороться с угрозой в одиночку. После принятия закона Страна Костей выделит нам лучших специалистов и вместе мы сможем извести террористов. Минато встал, Данзо кивнул ему: — У вас есть что сказать, господин Намиказе? — Вместе с так называемыми специалистами мы получаем так же их военные базы на нашей территории, обязанность беспрепятственно пропускать в порты их военные корабли и… — он полистал бумаги. — В случае военной угрозы послать минимум десять тысяч солдат. Давайте называть вещи своими именами, Данзо , это не договор о сотрудничестве, а позорная капитуляция. — У нас хорошие условия, или вы не читали их, Минато? Капитулирующая сторона не имеет права голоса, ей не выдаются кредиты и не предоставляются квоты и стипендии на обучение студентов. — А где потом останутся работать эти студенты, самые умные и талантливые? Сколько придется возвращать по процентной ставке, если взять предложенные кредиты? А что касается права голоса, если большинство решит, то ничей голос ничего не изменит, примером тому мы с вами, — он обвел взглядом зал заседаний. — Несмотря на то, что, я уверен, большинство из присутствующих тут понимает, что вы предлагает нашей стране сдаться без боя перед другой страной, мало кто проголосует против. — Давайте проверим, — хищно улыбнулся Данзо. — Пожалуйста, отнеситесь к этому как к репетиции голосования, оно полностью анонимное. Закон о сотрудничестве, за или против, выбирайте. Минато, глядя прямо в глаза Данзо, нажал на кнопку «против» так, чтобы тот видел, после этого сел на месте. Цифры на табло разделились на два поля и на каждом из них число медленно увеличивалось. — Вы понимаете, что играете на руку террористам? — голос Данзо был опасно низок, и Минато знал, что тот просто взбешен. Наверняка не ожидал подобных результатов — перевес у варианта «за» был ровно в один голос, а для того, чтобы закон прошел, надобно было не меньше двух третей голосов. — А может, вы с ними заодно? — продолжил он. — Они ведь появились так кстати, так удобно для вас, господин Намиказе. Теперь вы можете прикрыться тем, что не хотите провоцировать их. — Вы переходите все границы, — холодно ответил Минато. — Я руководствуюсь исключительно благом страны, а не тем, что подумают террористы. И раз уж мы об удобстве, разве вам не удобнее прикрываться борьбой с террором, чтобы получить нужные результаты? — Господа, хватит, — встал Хомура Митокадо, один из старейших членов парламента. Он близко и давно дружил с Данзо и покойным Хирузеном, поэтому чувствовал себя вправе прервать перепалку, грозившую перейти во взаимные оскорбления. — Полагаю, мы выяснили отношение парламента к этому законопроекту и вы, Минато Намиказе, должны быть довольны выраженной вам поддержкой. Что касается вас, Данзо Шимура, очевидно, вам придется подкорректировать закон, чтобы он имел возможность пройти голосование. Давай, на этом разойдемся. Минато поблагодарил его и поклонился, чувствуя, что на самом деле слегка перегнул палку. Однако все оставшееся время, пока он не покинул зал заседаний, Минато спиной ощущал пронзительный, полный горячей неприязни взгляд Данзо. — И еще он имел наглость намекнуть на мои связи с террористами, — Данзо сидел, глубоко запустив пальцы в волосы Итачи, направляя его голову. Он уже утолил первоначальное желание и теперь заставлял Итачи вылизать его начисто и заодно сделать глубокий минет, раз уж возбуждение возвращалось. — Он был не так уж и неправ, — с неким весельем заметил Мадара, срывая пару виноградин с грозди, лежащей в вазе. Его юный любовник двигался, оседлав его член, и Мадара лениво позволял ему трахать себя, не прилагая ни малейших усилий, чтобы ему помочь. Данзо метнул на Мадару убийственный взгляд, злость еще явно кипела в нем. Итачи уже успел ощутить ее в полной мере на себе — когда Данзо взял его грубо и почти намеренно жестоко. Он никогда не был нежным любовником, но сегодня вел себя как совершенный садист. И если от садизма Мадары Итачи получал извращенное наслаждение, потому что был приучен к этому годами тренировок, то Данзо просто причинял ему боль и ничего больше. Как бы в подтверждение мыслей, Данзо резко дернул его за волосы, повелевая подняться. Итачи встал и Данзо жестом приказал ему повернуться. Как только он сделал это, то почувствовал удар по ягодице, заставивший его дернуться. После нескольких таких ударов, Данзо вздохнул. — Я так зол, что даже твоя первоклассная шлюха не может помочь мне расслабиться. — Значит, она плохая шлюха, — заметил Мадара, отправляя в рот еще несколько виноградин. — Жаль, что с нами нет Орочимару, мне нравится смотреть, как его ебут, — сказал Данзо, кивая на Итачи, словно говорил о неодушевленном предмете. — Это несложно устроить, но что с Минато? Кажется, пора научить его быть послушным. — Говоря о нем, я только раздражаюсь еще больше. — Ты сможешь расслабляться всю ночь, как только мы решим наш вопрос. У Минато есть жена и сын. Никак не могу выбрать между ними. — Сын, — автоматически ответил Данзо. — Минато любит жену, но потеря сына будет для него ударом гораздо сильнее. Его будет непросто сломать. — Смерть это слишком, он может впасть в отчаяние, а те, кому больше нечего терять, могут быть такими упрямыми. Может, он поймет гораздо быстрее. Слышал, сын его служит в антитеррористическом подразделении, тогда не будет ничего удивительного, если с ним случится что-то серьезное. — А если отец продолжит упрямиться? — Тогда его сын умрет. — Мне нравится, — Итачи не надо было оборачиваться, он мог по тону представить, как в данный момент улыбается Данзо — довольно скалится — как гиена, набредшая на умирающего льва и предвкушающая его смерть и пир одновременно. В дверь позвонили. Мадара шлепнул своего любовника по заднице и согнал его со своего члена, отправив открывать дверь. Итачи знал, что для таких вечеров Мадара полностью освобождает дом — чтобы никто другой не мог подслушать. Хотя многие из мальчиков Мадары прошли через ту же тренировку, что и Итачи, а прислугу Мадара держал максимально лояльную, он все равно предпочитал осторожность. Иногда Итачи думал, что он знает про Мадару и его дела больше чем кто-либо, но по факту это могло означать лишь одно. Очень скоро Мадара от него избавится. — Это наш исполнитель, Данзо, познакомься, Кисаме. Кисаме, это господин Данзо. — Наслышан о вас, — вошедший подошел к Данзо и протянул ему руку. Кинул взгляд на обнаженного Итачи, все еще стоящего спиной к Данзо, так как тот не решил, что делать следующим. Потом посмотрел на Мадару и мальчика, который снова оседлывал его бедра. — О деталях задания в курсе? — Да, этот? — Кисаме достал фотографию Наруто и показал Данзо, тот удовлетворенно кивнул. Потом Кисаме продемонстрировал фото Мадаре и тот едва заметно показал глазами, что все в порядке, все правильно, это и есть цель. — Скажи, Кисаме, у тебя большой член? Не хочешь развлечься со шлюшкой? — Данзо снова шлепнул Итачи. — Ей нравятся большие члены. — А мне — большие сиськи, — оскалился Кисаме. Итачи поднял на него взгляд. Инстинкт или страх, или благодарность Минато, или просто желание сделать хоть раз в жизни что-то, о чем он не будет потом сожалеть, Итачи сам толком не знал, что им двигало, но он не мог упустить Кисаме. Что он может сделать, Итачи не знал, но если Кисаме уйдет, растворится во тьме, то Наруто будет обречен. Кисаме был похож на акулу, которая скрывается в темных глубинах, чтобы в следующий раз показаться жертве только перед смертью. Зачем он делает это ради Наруто, он же не знает, кто это такой, да и Минато тоже почти не знает. Или это из-за Саске? — Все так говорят, — лениво отозвался Мадара. — Давай, шлюха, покажи, как ты сосешь. Итачи, гипнотизируя Кисаме взглядом, медленно подошел к нему и опустился на колени. Расстегнул ширинку, слегка помассировал уже привставший член и провел по нему губами. Он знал силу своего взгляда, все так реагировали. — Кажется, его возбудил размер, — хохотнул Данзо. — Он пытается тебе понравиться. Мысленно Итачи уже морщился от того, что ему опять придется вытерпеть, но Кисаме следил за всем его движениями с первобытной жадностью, хищностью и похотью. — На сегодня я сделаю исключение, — хрипло ответил он. — И не против работать с вами постоянно, если буду каждый раз получать такой бонус. — Трахни его как следует, — сказал Данзо. Он и Мадара наблюдали за этим с одинаковым садистским огоньком во взгляде. Кисаме положил широкую ладонь на голову Итачи, заставляя выпустить свой член изо рта. Поднял его, так, что они оказались рядом, грудью касаясь груди, хотя Кисаме был на добрых полторы головы выше Итачи. Он пристально смотрел Итачи в глаза. — С удовольствием, — сказал Кисаме и швырнул Итачи на диван, забираясь следом. Член у него был действительно огромный, даже уже растянутому после секса Итачи было больно, когда Кисаме вошел в него. Но ничего такого, через что бы он не проходил раньше. Что ж, шепотом попросить его телефон, когда Мадара и Данзо отвлекутся перед уходом не составит особого труда, подумал Итачи, закрывая глаза. Времени, вот чего у Итачи не было. Он словно совершенно растерял все эмоции, прекрасно зная, что должен сделать и сделает, несмотря ни на что. Мадара маячил в будущем смутной угрозой, как грозовое облако за горизонтом, он узнает, конечно же узнает, но прямо сейчас Итачи было все равно. Разум работал как часовой механизм, планируя все до мелочей, пока Итачи уверенно набирал номер. Кисаме прошептал его вчера на ухо Итачи и тот запомнил, не было даже нужды записывать. — Я бы хотел встретиться, — сказал Итачи сразу после приветствия. Не было нужды юлить, а обстоятельства знакомства сейчас играли только на руку. Кисаме уверен, что Итачи — шлюха Данзо или Мадары, которой просто понравился крепкий член. Это льстит мужскому самолюбию и, что гораздо важнее, не возбудит никаких подозрений. — Сейчас не могу, — тон у Кисаме был расслабленный и в нем сквозила вальяжная уверенность в себе. Итачи улыбнулся так, стараясь, однако, не пропустить эту улыбку в голос. — Выполняю поручение твоего хозяина, между прочим. Употребленное им слово «хозяин» царапнуло Итачи, напоминая о строгом ошейнике, который он носил. Однако думать об этом сейчас не было времени. — Меня возбуждает кровь, — просто, с максимальным бесстыдством сказал он. Впрочем, Кисаме ему не поверил. — Данзо решил подослать тебя, чтобы удостовериться в том, что дело будет сделано? Ну приезжай, — Кисаме продиктовал адрес. — И передай ему, что меня кровь тоже возбуждает, отдеру тебя так, что ходить не сможешь. — Я и сейчас с трудом хожу после вчерашнего, — прошептал Итачи, добавив в голос страсти и обещания. Кисаме только хмыкнул и повесил трубку. Оружия дома не было. Отчасти на случай обыска, отчасти потому, что Итачи обычно пользовался другими методами. Более тихими, более незаметными, более смертоносными, более женскими. Он убивал как средневековый шиноби — яд, удавка, длинная острая шпилька, все годилось. Мысленно осмотрев свой арсенал, Итачи отмел все варианты — Кисаме был слишком здоровым, чтобы его можно было задушить не в постели, накормить его ядом он вряд ли успеет, а шпилька для него будет все равно что для быка на корриде стрела тореадора. С такими мыслями Итачи прошел на кухню. Там среди обычных ножей лежал один особый, Итачи специально приобрел его как-то давно, а положил с другими ножами, чтобы замаскировать его истинное предназначение. У него была чуть иная режущая кромка, чуть другая рукоять — не совсем армейский, не дотягивающий до охотничьего, этот нож хорошо годился только для одного — вспарывать плоть, выпуская наружу кровь и жизнь. Итачи подкинул нож в руке, пытаясь максимально запомнить и прочувствовать ощущение, потом спрятал его под курткой. И вызвал такси. Кисаме встретил его на назначенном месте. Кивнул на место рядом с собой и они поехали. Итачи мог оценить молчаливую собранность профессионала и едва заметную досаду — то ли от того, что приходится везти с собой свидетеля, то ли от того, что, как он считал, ему недостаточно доверяют. — Не убивать его, — напомнил Итачи. — Знаю. Оторвет ему ноги, прыткому мальчику, больше не побегает. Они завернули в какой-то переулок, Кисаме припарковался на обочине. — Выметайся, — приказал он, и Итачи с неким удовлетворением отметил, что этот приказ не натягивает поводок, заставляя слушаться независимо от того, хотел он этого или нет. Так было с Мадарой, так было с Саске тоже. Они прошли еще около пятисот метров и завернули в какое-то недавно отстроенное, но почему-то еще совершенно пустующее здание. Поднялись на крышу, Итачи незаметно потрогал нож, проверяя, легко ли будет его достать. На крыше их уже ждал чемодан, Кисаме раскрыл его, и Итачи увидел снайперскую винтовку. — Оторвет ноги? — переспросил он. — Оторвет этим, — Кисаме достал из кармана дешевый мобильник. — А это так, чтобы понял, что это не случайность. Он занял позицию на крыше и бросил Итачи: — Ляг и не светись, мне проблемы потом не нужны. Тот послушно опустился на теплый гудрон крыши, смотря как Кисаме поднимает к глазам бинокль, высматривая цель. Сердце билось, Итачи чувствовал каждый удар, спокойно и размеренно, будто был машиной. — Идет, щенок, — прокомментировал Кисаме, откладывая бинокль и беря в руки винтовку. Итачи смотрел, как он регулирует прицел, заглядывает в него, целится… Пора — щелкнуло в мозгу понимание, как если бы некий механизм закончил обратный отсчет и показал сплошные нули. На солнце сверкнул нож, когда Итачи из положения лежа бросился на Кисаме, как смертоносная змея на свою добычу.