Gripir

Следующие несколько дней мысли о проклятом кошмаре донимали Ройенталя существенно реже. В основном потому, что внимания требовал реальный мир. Да и ляпнуть что-нибудь о своих снах при медиках значило если не проиграть, то существенно осложнить сражение за свободу, так что было разумнее вовсе забыть об этом на какое-то время. Правда, совсем выбросить глупости из головы не получилось. Вырваться из клиники оказалось куда более простым делом. Как, между прочим, и доказать главкому, что все обошлось и ничто более не мешает его адмиралу вернуться к исполнению своих обязанностей. Лоэнграмм был явно рад это слышать. Но именно после разговора с ним Оскар снова вспомнил свои сны. Отчасти причиной стала бледность Райнхарда, напомнившая о том, что в кошмаре тот был болен, но в основном дело было опять-таки в Изерлоне. Было сложно удержаться и не сказать вообще ничего, когда спрашивали его мнения, поэтому Ройенталь облек нереальные воспоминания в форму предположений. Ничего нелогичного в мысли о том, что Ян намерен оставить крепость тогда, когда это будет выгодно ему самому, не было. Лоэнграмм и сам был уверен, что скорее всего будет разбираться с Волшебником лично. И, судя по всему, не очень-то хотел, чтобы у него отбирали такую возможность. В этом аспекте реальность ничуть не отличалась от сна... точнее, сон от реальности. Оскар не сомневался, что в реальности победа будет достигнута так, как того хочет сам Райнхард, и никак иначе. Здоровья главкома Ройенталь в разговоре вовсе не касался, разумеется. Это было бы совсем неуместно. На тот момент, по крайней мере. Да и вообще... мелкие совпадения – не повод внезапно начинать верить в вещие сны и прочую фантастику. Особенно когда тебя в точном соответствии с твоим желанием отправляют разгребать творящийся на подотчетном участке фронта бардак. Вот только все равно тянет сравнивать... меньше или больше кораблей угробили бы господа адмиралы, будь он все эти дни с ними, а не в руках феззанской медицины. Незначительный перевес, согласно проведенным в дороге подсчетам, все же был на стороне Оскара. Это только укрепляло во мнении о том, что кое-кому следовало бы усы пообрывать за все хорошее. В удовольствии сделать это хотя бы словами Ройенталь себе не отказал. К счастью, по возвращении на «Тристан» чувство дежа вю работать не мешало. Во сне порядка было хоть немного больше... в самой первой части. Насколько он запомнил ключевые моменты. Хотя, право слово, пора было бы уже это все забыть... Последняя мысль повторялась рефреном вплоть до того дня, как Ян все-таки покинул крепость. Прощальный подарок оказался в точности таким же, как и во сне. Это было логично, конечно же, стандартный ход по отвлечению противника... но, когда разминирование было окончено, избавиться от чувства, что есть еще один сюрприз, не вышло. Для очистки совести и успокоения нервов Оскар отдал-таки приказ проверить компьютеры на предмет дополнительных подлянок. Новость о том, что недокументированные коды для обходного доступа таки нашлись, достигла Ройенталя, когда он уже отбывал с Изерлона. Компьютерный техник еще пошутил, что Ян Вэньли – оптимист, раз собирался вернуться... Отдавая приказ о награждении ударно поработавших ребят, Оскар почувствовал, что у него дрожат руки. Это не могло быть совпадением. Или... все-таки могло? Он наконец просчитал логику Яна, вот и все. Пусть и сделал это во сне. Бывает и такое, все в школе слышали про какого-то древнего ученого, которому с главным в жизни открытием так повезло. И ничего тут сверхъестественного нет, надо просто прикинуть теперь, как приснившиеся расчеты помогут при личном столкновении. За эту версию Ройенталь держался на протяжении почти всей операции «Рагнарек». Даже расписал на бумаге то, что запомнил из сна касательно вероятной тактики противника. Совпало далеко не все, и это почему-то успокаивало. Мысль о том, что незначительный сдвиг по срокам мог вызвать своего рода колебания вероятности, пока не приходила в голову, а если бы и пришла – Оскар был слишком занят любимым делом, чтобы обращать на нее внимание. Фантастическим теориям на войне не место, даже если противник заслуженно прозван магом и чудотворцем. А то, теоретизируя, можно дойти и до того, что удар головой с последующим видением был послан богами. Как предостережение, например, чтобы помочь избранному победить... конечно, такое он бы, пожалуй, даже Вольфу по пьяни не рассказал. Вот только за Лоэнграмма Ройенталь все равно слегка тревожился. Сильнее, чем если бы никакого сна вовсе не было. Разумеется, в главкоме он не разуверился ни на секунду, но... все-таки немного жалел, что план операции не предусматривает именно для него возможности вовремя подойти с подкреплением. Было бы спокойнее. В итоге оказалось, что совпало с пророческим глюком исключительно место финальной битвы. Что и неудивительно – система Вермиллион на тот момент очень хорошо подходила в качестве точки рандеву. Сам ход баталии с теми крохами, что запомнились из сна, не соотносился и близко. Разве что Мюллер все равно умудрился успеть поучаствовать – а флагман при этом хоть и не потерял, но до состояния «проще списать в утиль» довел. Судя по динамичному ведению боя, в те дни главком чувствовал себя прекрасно. Тактику с перемещающимися тонкими стенами из кораблей, впрочем, использовал, но основной ставки на нее не делал. Его целью было измотать противника и лишить мятежников остатков флота... что несоизмеримо проще, чем пытаться уничтожить один-единственный конкретный корабль. Под обстрелом «Брунгильда» побывала, но выстояла. И даже ситуации, во многом напоминающую ту, что в свое время сложилась при Астарте, удалось избежать, хоть и ценой серьезных потерь. Красть победу не пришлось. Взять Хайнессен им приказал Лоэнграмм лично, а что Ройенталь, отвечая ему, забылся и назвал его кайзером – так не он один в последнее время допускал такие оговорки... Все поддается логическому объяснению. До какого-то момента. Пока на дороге не попадается абсолютно необъяснимая, мать ее, мелочь. Прямо перед важным совещанием. И после него никуда не девается. Оскар зачем-то потрогал обои и даже поскреб их ногтем, но рисунок от этого не изменился. Прочая обстановка – тоже, включая расположение картин на стенах. Он физически не мог видеть это место раньше – нигде, кроме собственных снов, в которых он слишком часто проходил мимо вот этой самой стены... Можно, конечно, зажмуриться и сказать себе, что все в порядке, но пользы от этой лжи не будет. Никакой. Что-то определенно не в порядке – и дело не в его голове. Об этом он подумал в первую очередь. Перепроверил всеми пришедшими на ум методами. Это ведь почти искушение – решить, что удар не обошелся без последствий и закончился сумасшествием, рассказать обо всем другу и снова позволить помочь. Почти, потому что Оскар фон Ройенталь никогда не был трусом. И идиотом тоже. Значит... значит, если на самом деле он знает эту планету, включая вот такие мельчайшие детали, словно жил на ней какое-то время, то нужно принять это как факт и прекратить бегать от себя. События изменились, но есть вещи неизменные. Как обои на этой проклятой стене. Или болезнь Лоэнграмма. Сдвигаются только даты, делая невозможными какие-то события. И так далее – по принципу снежного кома. Ройенталь не имеет права отойти в сторону и просто смотреть на то, как этот ком еще раз накроет то, что ему дорого. Командир ведь действительно болен, и приступ был – только не повлиял так сильно на боеспособность во время сражения, потому что не совпал с ним по времени. Оскар искренне пытался и это отнести в разряд поразительных случайных совпадений, когда вычислил по косвенным признакам, но сейчас на вопрос нужно посмотреть с другой точки. Сложить данные вместе, пока еще не поздно, пока с Райнхардом еще можно поговорить. На Изерлоне ведь не побоялся показаться идиотом и перестраховщиком, а сейчас ситуация не менее серьезная. Надо действовать, пока они здесь. Но сегодняшний день подходящим для этого не выглядит. Планета эта еще... Ройенталя Хайнессен бесит так, словно был под его управлением в реальности, а не во сне. И эти люди, и гигантский памятник, и даже название – Рудольф I и то столицу в свою честь не называл... С другой стороны, прямо сейчас от него особо ничего не требуется, поручений не давали. Можно сходить выпить, не задумываясь, откуда помнишь, что из марок местного горючего пригодно для употребления внутрь... жалко только, Вольф как раз немного занят, но это ничего, только алкоголики боятся пить в одиночестве. В трезвую голову идея поискать информацию о том, что полагается делать с видениями, точно бы не пришла. Особенно если учесть, где он собрался искать... нет, конечно, логично предположить, что о таких вещах пишут в древних легендах и прочей художественной литературе. Хорошо еще, не пошел спьяну в магазин или библиотеку, а воспользовался местной сетью, благо ее уже включили. Вот теперь, покончив с утренними гигиеническими процедурами, и любуется на список скачанных ночью файлов... первый в списке вообще обозначен номером, название не сохранилось, что ли? Древность седейшая, судя по году первого издания. Оскар любопытства ради открывает файл под кодом 11/22/63. Настройки языка, слава Одину, при заказе задал верно, так что все более-менее понятно. Текст сопровождается пояснениями, читается без особых сложностей... да еще и, честно говоря, захватывает, несмотря на непривычные реалии жизни древних терран. Поначалу Ройенталь быстро проматывает страницы, пытаясь добраться до сути, изложенной в кратком содержании, но постепенно начинает вчитываться. Книга и впрямь неплохо подходит по теме, не зря брал... конечно, про видения там ни слова, зато написано про возвращение в прошлое для того, чтобы что-то исправить. Спасти достойного правителя от гибели. Правильная и понятная цель, чем-то похожая на его собственную. И только справедливо, что герою больше не дается запасных шансов, когда тот наконец решается вступить на свой путь. Так и должно быть, это же не детская игра и не тренажер, а серьезное изменение истории, затрагивающее множество судеб. В книге история реальна, и сопротивляется попыткам ее изменить. Здесь и сейчас Ройенталь ничего подобного не чувствует. Его просто отвлекают от чтения, но не тот человек, на которого можно было бы разозлиться. Общество Миттельмайера его вполне устраивает. Правда, при взгляде на Вольфа теперь в голову лезет тот бой... кстати, надо будет куда-нибудь сплавить Грильпарцера. Если видение верно в деталях, то лучше избавиться от потенциальной угрозы, и желательно раньше, чем тот окажется под его командованием. Меклингеру это сокровище подсунуть, что ли... впрочем, есть и еще один бескровный способ все предотвратить. –Смотрю, я тебя от чего-то оторвал, – друг кивком указал на предательски светящийся экран. –Да я тут зачитался, – Оскар решил ответить честно и не прогадал. В представлении Вольфа его лучший друг слабо сочетался с древней беллетристикой. – Вот что значит пить без тебя. Мысли о столкновении двойной звезды отогнать все же вышло. Глядя на улыбку Миттельмайера, Ройенталь твердо пообещал себе, что не позволит произойти тому, что помнит. Предначертанное можно изменить, он доказал это раньше, чем поверил в достоверность имеющихся сведений о вероятном будущем. Причем изменить к лучшему, все от и до. И не имеет значения, вернулся он назад во времени или просто увидел грядущее... важно только то, как он это использует. Но имеющейся информации явно недостаточно. Надо было вчера не нервы успокаивать, а попробовать нормально систематизировать и отметить дыры... ладно, время есть. Он еще не опоздал. –Значит, ты нормально себя чувствуешь, – а Волк выглядит так, словно волновался. Мысленно сложив два и два, Оскар понял, в чем дело, и заодно – почему вчера именно он не получил ни одного срочного задания. Да уж, и какого йотуна он еще ожидал, отсидев совещание в состоянии полной прострации? Не хватало только, чтобы его сочли больным... Оберштайн этим неизбежно воспользуется, чтобы добиться его отставки и дискредитировать любые идеи, которые соперник попытается подать Райнхарду. А непримиримыми врагами в борьбе за внимание главкома, в ближайшем будущем – кайзера, им стать придется. Если не получится договориться с этой гадюкой, конечно. Но для этого Оберштайна вначале нужно на чем-то поймать, иначе диктовать ему условия нет смысла. –Просто превосходно, – Ройенталь криво усмехнулся и пожалел, что пока не может поделиться с другом даже частью своих грандиозных планов. – Отдохнул, просветился, готов к новым подвигам. А о своих успехах расскажешь? Вольф поморщился и сел в кресло. Зачем-то повертел в руках брошенную рядом с ним пустую бутылку и поставил обратно на пол. –Да какие там успехи... Ты опять угадал, концы с концами и близко не сходятся. Ощущение, что часть кораблей просто испарилась. Оскар пожал плечами. О возможных планах команды Яна на будущее они беседовали несколько дней назад, и тогда действительно прозвучала мысль о том, что несколько кораблей с поля боя могло уйти. Причем вместе с теми, кто в сводках значился среди покойников. –И много? – кратко осведомился он. Еще вчера утром оправдавшаяся догадка задела бы его куда сильнее. Сейчас же она воспринималась как еще одно подтверждение уже доказанной гипотезы. –Считая те полуготовые, что пропали с верфей – максимум тысячи три, но этот ручеек мы перекрыли. Вовремя спохватились, еще немного – и получили бы приличный флот противника у себя за спиной. –С Меркатцем во главе, – мрачно добавил Ройенталь. – Ты как хочешь, а я в его смерть поверю, только когда увижу лично. –Я тоже. Есть сведения о том, что он до конца был с Яном. Кое-кто из пленных проговорился. Я сомневался только, что он мог сбежать просто так. Но раз эта компания надеялась на реванш, все складывается. –Кстати, что слышно о Яне? – Оскар заметил ищущий взгляд друга. Действительно, как-то негостеприимно вышло... надо бы позвонить, чтобы принесли выпить, а то утром, перед литературными изысканиями, остатки ушли на лечение. –Готовится к свадьбе. Подал в мэрию запрос о проведении церемонии и снял ресторан. Можно подумать, что он и в самом деле мечтает только о мирной семейной жизни. –Не думаешь пойти поздравить? – ехидно поинтересовался Ройенталь. Затем все-таки встал и подошел к комму. –Как бы туда главком не пошел, – Вольф уставился в потолок. – Не понимаю, что с ним творится. –Господа демократы не оценят... Что будешь? – поговорить о Райнхарде стоило, но не так и не сейчас. Оскар хотел проверить свои предположения, прежде чем делиться с другом. –То же, что и ты. И что-нибудь перекусить, так и не позавтракал нормально. –Значит, виски и... что у них там сегодня на завтрак? – он на секунду погрузился в изучение меню. За завтраком разговор продолжился в тех же направлениях. Ройенталь сумел убедить друга, что вчера просто был не в настроении, и получил ценный совет – донести это и до Лоэнграмма. Собственно, пообщаться с главкомом наедине было бы очень желательно, и не только с целью развеять ложные слухи. Именно этим Оскар и занялся, как только Вольф ушел. Добиться аудиенции оказалось не так уж и сложно. Конечно, Лоэнграмм был занят, но ничего необычного в желании одного из своих адмиралов обсудить насущные вопросы не видел, и без колебаний назначил встречу на вечер. Главком в целом сейчас был наиболее досягаем – именно потому, что то и дело возникали проблемы, требующие срочного решения, и разводить проволочки значило терять зря время. А на вражеской, даже усмиренной, территории ценность этого ресурса порой колеблется весьма значительно. К сожалению, тратится время всегда с постоянной скоростью. Ройенталь с удовольствием где-нибудь достал бы еще пару лишних часов на то, чтобы продумать план беседы – и в целом быстро разобрать по степени важности данные, которые, в отличие от финтов Яна, он в свое время даже не подумал записать. К счастью, хотя бы в общих чертах все удалось восстановить. А кое-что – и в известных деталях. Все, что он помнил о терраистах, пока разглашению не подлежало. Поганцы неплохо шифровались и на данный момент считались всего лишь безвредным религиозным течением, равно признанным по всей галактике. Разумеется, стоило лишь копнуть как следует... но сразу возник бы закономерный вопрос – откуда это Оскар фон Ройенталь узнал, где именно следовало копать? В итоге оставалось или ждать, пока эта компания засветится, или подстроить случайную утечку. Первый вариант предполагал серьезную опасность для Райнхарда, без гарантии, что на этот раз все обойдется. Второй выглядел несколько привлекательнее. Нужно было лишь найти человека, который мог сообщить адмиралу нечто настораживающее о терраистах. И Ройенталь даже знал имя гадины, которую можно было бы придавить к стене и заставить поделиться информацией. Главное, не пристрелить мерзавца раньше времени из чистой брезгливости. Также временно не поддавался решению вопрос с еще одной мразью, но он мог подождать возвращения домой и коронации. Зато кое-что другое можно и нужно было исправить уже сейчас. Главное – найти аргументы, которые убедили бы Лоэнграмма. И не звучали бы как намек на то, что Оскар рехнулся. Ему повезло: Райнхард действительно был один. Даже секретаря, видимо, отправил отдыхать. Поприветствовав позднего визитера, он жестом указал на стул. Ройенталь не стал спорить, пусть и хотелось как минимум скрипнуть зубами. –Как самочувствие? – Лоэнграмма это явно интересовало. Отсюда и непривычная забота, хотя говорить можно было бы и стоя. –Все отлично, – Оскар постарался не кривиться. – А ваше, если позволите спросить? Райнхард заметно поморщился и отвел глаза в сторону. –И почему всех так беспокоит моя ерундовая простуда? Ладно еще фройляйн Мариендорф, но вы... –Я слышал, что это было переутомление, – Ройенталь чуть ли не кожей чувствовал, что тут нужно быть предельно осторожным. Лоэнграмм терпеть не может демонстрировать слабость. – Впрочем, действительно, не будем об этом. Пусть лучше воспримет его слова как намек на то, что они оба здоровы – ну, или по крайней мере в равной степени не настроены говорить на эту тему. Кстати, судя по выражению лица, именно так и воспринял... –Так о чем вы хотели поговорить? – надолго пауза не затянулась. –Вы ещё не выбрали, кто из нас останется на Хайнессене? – тоже не самая нейтральная тема, но до крайности важная. Если и в этот раз главком примет неверное решение, последствия не заставят себя ждать. –Предлагаете свою кандидатуру, Ройенталь? – Райнхард задал вопрос ровным тоном, и в его глазах не читалось ни капли удивления, но Оскар порадовался, что сидит. Стоя он бы точно не удержал равновесия. –Да ни за что на свете... простите, – получилось все равно излишне эмоционально. Ройенталь просто вспомнил парочку эпизодов из своего недолгого губернаторствования. – Конечно, если вы прикажете... –Я думал об этом, – и снова взгляд в сторону, невольно наводящий на мысли о том, кого еще соблазняли занять это место. Без всяких видений ясно, что одного будущего счастливого новобрачного. И что реакция была отрицательная. – Но потом решил дать шанс Ренненкампфу. –Вы бы еще Биттенфельда здесь оставили, – показалось или нет, что главком заинтересован? Ради этого стоило рискнуть. – После того, что было на Изерлоне, да и потом, я бы ему... –Продолжайте, – все-таки Лоэнграмм настроен выслушать еще одно мнение. – Думаете, он не оправдает доверия? –Он будет очень стараться не подвести вас. И как раз поэтому, как только возникнут трудности, а они неизбежны, может наворотить таких дел... Ройенталь был так уверен, словно действительно знал заранее... впрочем, он как раз имел право говорить со знанием дела. В этой кампании именно он не раз проявлял себя с лучшей стороны, хотя вернулся в строй после тяжелого ранения, на довольно-таки сложный участок фронта. И возможности человека, против назначения которого сейчас выступал, представлял неплохо. Райнхард невольно вспомнил январские доклады о ситуации в изерлонском коридоре. –Понимаю ваши возражения. А кого бы вы рекомендовали на этот пост? – судя по легкому замешательству, Ройенталь все же не пришел сюда с готовой идеей. Но ответил достаточно быстро: –Валена можно было бы, ему терпения хватит. –И не только, – кандидатура и вправду выглядела удачной. Валена Лоэнграмм знал давно и достаточно хорошо, чтобы согласиться. Давно, да... еще с тех времен, когда они служили на одном корабле. Когда Кирхайс еще был жив... Райнхарду отчаянно не хватало друга. Победа над Альянсом, маячащий в ближайшем будущем трон – все это казалось каким-то неполным и блеклым. Так и не удалось привыкнуть к тому, что Кирхайса никогда не будет рядом. Друг постоянно снился, а порой мерещился наяву... от этого и без лишних напоминаний становилось больно и горько. Каждый день с того проклятого сентября казался отравленным пустотой, жизнь словно по капле утекала в черную дыру на месте сердца. Иногда становилось хуже – Райнхард никому не говорил об этом, но ему было, мягко говоря, не по себе в те дни, когда никто не мог сказать точно, выживет ли Оскар фон Ройенталь. Потерять еще и его... даже думать невыносимо. Конечно, они сами по себе, Двойная Звезда куда сильнее связана между собой, чем с ним, но все равно – эти двое значили для него очень многое. А еще много значил любимый враг, единственный по-настоящему равный противник... к сожалению, при близком знакомстве оказавшийся не тем человеком, который мог бы заполнить пустоту в его существовании. Ян был интересной личностью, достойным врагом, но жизнь у него была своя, и лезть туда насильно Лоэнграмм не собирался. В первую очередь ему хотелось бы сохранить уважение Яна. Возможно, позже тот оценит перспективы и поймет, что непривычная вода все-таки не настолько вредна, как привычные хищники и падальщики. Райнхард заметил, что в кабинете повисла непривычная тишина, и заставил себя отвлечься от неуместных мыслей. Ройенталь пришел сюда не для того, чтобы молчать с ним вдвоем. Интересно, если намекнуть адмиралу, как много он на самом деле значит, может, тот все-таки поостережется хоть чуть-чуть? Или подкинуть ему какую-нибудь интересную задачу, пока сам не пошел искать. Выражение лица Ройенталя сейчас немного необычное – для него такая задумчивость не характерна. При желании ее можно принять даже за сочувствие. –Я подумаю над этим предложением, – наконец сказал Райнхард, решительно разбивая молчание. С Валеном надо поговорить, вот что. Может, у него тоже есть аргументы против, и их надо учесть. Это на войне хорошо, когда ты четко видишь ситуацию, лучше остальных, а они полагаются на то, что твой приказ верен. Решения нужно принимать быстро, последствия проявляются сразу. Ян сказал, что этот стиль управления не подходит для мирной жизни. И именно поэтому из него не выйдет ни политика, ни чиновника на службе новой власти. Прав он был или нет, сложно судить. Возможно, Ян просто устал от войны и того, что от него зависят люди. Или еще не понял, для чего его врагу понадобился такой тяжелый и грязный инструмент, как власть. Просто некому больше сделать так, чтобы жизнь людей изменилась к лучшему. Никто другой не закончил бы эту войну. И у него не было выбора, кроме как выполнить клятву, данную Кирхайсу, воплотить то, о чем мечтали они оба. Неважно, насколько это все тяжело. Уже принесенные жертвы не должны стать напрасными. –Мой кайзер, – Ройенталь снова торопит события. Коронация – вопрос решенный, мальчишка если и будет найден, то на трон уже не вернется, но все равно непривычно слышать такое обращение. А может, дело всего лишь в том, что больно. И, похоже, это видно по лицу, раз собеседник разглядел. – Я понимаю, что вам его не хватает. Поверьте, мне тоже. –Вы мысли читаете, Ройенталь? – нет, не стоило сегодня говорить с Яном, все равно пользы ноль, а нервы в итоге не на месте. –Скорее, отслеживаю их возможный ход. Я поклялся быть с вами, и сейчас, мне кажется, вам это нужно. Можете меня выставить, конечно. Но я знал адмирала Кирхайса – пусть и хуже вас, но лучше, чем многие другие. Достойный ответ никак не находился. С одной стороны, в самом деле хотелось приказать Ройенталю уйти и не тыкать больше в больное место. С другой – его слова хоть и причинили боль, но это явно не было целью. И одиночество сейчас давило бы намного сильнее. –Я не могу о нем говорить, – резко выдохнул Райнхард. Ему казалось, что его держат под прицелом, хотя Ройенталь вряд ли добивался именно этого эффекта. В разных глазах не читалось ни презрительной оценки, ни унизительной жалости. Только понимание. –Я знаю, что вам тяжело. Но скрывать ведь еще тяжелее, не так ли? – собеседник чуть подался вперед. – Если вы когда-нибудь захотите поделиться – я обещаю выслушать и поддержать. Потому что, когда мне нужна была помощь, вы оба не оттолкнули меня. С его честностью трудно спорить. Правда, сейчас Райнхард вспоминает не ту ночь, когда Оскар принес ему клятву, а другую. Долгую беспросветную ночь на Гайерсбурге, длившуюся несколько суток. Ночь, когда было настолько больно, что он бросил в лицо верному соратнику необдуманные слова – так сильно хотелось изменить хоть что-нибудь. Вплоть до того, чтобы отдать и власть, и жизнь... помогло, причем не сразу, лишь горькое лекарство – напоминание о долге и необходимости довести дело до конца. Ну вот, почти довел... а боль не утихает. Конечно, повторять свою ошибку сейчас он не собирается. Не только потому, что оставаться одному страшнее, чем чуточку придержать гордость и рассмотреть перспективу. –Буду иметь в виду, – и обещать, и наотрез отказываться нет никаких сил. – Давайте сменим тему, Ройенталь. Предлагаю вернуться к тому, с чего мы начали. –Мне изложить причины моего нежелания оставаться на этой планете? – выдержав небольшую паузу, адмирал все же вспомнил начало беседы. За эти секунды Райнхард тоже смог переключиться – и предугадать возможный ответ. Ассоциативно завязанный все с той же больной темой. Человек, отвечающий за всю территорию бывшего Альянса, получает высокое, но шаткое место в имперской иерархии. И становится мишенью... опять слова Яна в голову лезут. –Не стоит, – он отодвинул стул и встал. Не хватало воздуха, до такой степени, что подойти к окну и стоять у открытой створки не казалось ненужным риском. Райнхард оперся рукой о край рамы и взглянул на темное непривычное небо. – Я имел в виду другое. Вы пришли сюда только за тем, чтобы убедиться, что эта честь вас минует? –В основном да, – судя по звуку, Ройенталь тоже поднялся. Оборачиваться не хотелось. – Но один вопрос у меня еще остался. –Какой? – обдувавший лицо ветерок нес с собой незнакомые запахи. Любая населенная планета отличается от другой – плотность застройки, местные виды растений... Но разница не настолько сильна, чтобы к ней совсем нельзя было привыкнуть. Райнхарду, например, эти нюансы скорее нравились. –Насчет Яна Вэньли, – и снова пауза. – Вы ведь предлагали этот пост и ему? –Он отказался служить мне в любом качестве, – это Лоэнграмм произнес чуть жестче. – Ройенталь, я понимаю, что вас беспокоит этот человек. –Потому что он вам лжет, мой кайзер. –Вы говорите совсем как Оберштайн, – Райнхард полуобернулся, чтобы увидеть выражение лица адмирала. Зрелище того стоило. – Думаете, я не в курсе? Я прямо сказал ему, что на самом деле ждало бы Меркатца, если бы тот сдался вместе со всеми. Но раз старик хочет вести свою войну, то пускай попробует. –Предположу, что Ян к нему в ближайшее время не присоединится, если его не вынудят, – с замешательством Ройенталь все-таки справился. И снова заговорил тем же тоном, как тогда, когда описывал возможный провал Ренненкампфа. – Но он явно хочет, чтобы у него были развязаны руки, если необходимость вдруг возникнет. Вам все-таки стоило бы увезти его отсюда. Не думаю, что причины совсем не найдется... нельзя его оставлять без присмотра. Особенно если он намерен поддерживать связь с Меркатцем. –Ян найдет способ делать это где угодно, я уверен. А следить за ним можно и здесь. «С одной стороны, все верно. Но даже Ян не всемогущ... И именно здесь он – все равно что детонатор в бомбе, а по правилам безопасности детонаторы полагается держать отдельно. С другой же... проклятым терраистам скоро может захотеться достать его. Потому что это сейчас он отказывается, а когда узнает чуть больше... но как он узнает?» Ройенталь поморщился. Разговор с Лоэнграммом все-таки дал меньше, чем хотелось бы. Надо было лучше продумать план, хотя и по наитию получилось сделать пару верных ходов. Подойти ближе, чем позволено прочим, включая Оберштайна. Локи, если бы тогда, на Гайерсбурге, они не растерялись так – и не позволили этой падали командовать... Он на секунду замер, прислушиваясь. Из-за двери не доносилось ни звука, а задерживаться в коридоре дольше значит позволить себе лишнее. Если бы Райнхард хотел, спохватившись, позвать его, уже сделал бы это. Разговор окончен – значит, окончен. Лоэнграмм слишком горд, чтобы просто так взять и раскрыться. Ройенталь прекрасно мог представить себя на его месте. Случись с Волком что-нибудь непоправимое... что ж, он по-прежнему остался бы в строю, держа боль при себе, а пытающихся посочувствовать – на расстоянии. Лоэнграмму было даже хуже, чем ему – привычки выпивать и тем более развлекаться в дамском обществе за ним не замечалось, значит, оставалась лишь работа... и, разумеется, война. Даже если дать ему совет хоть немного отвлечься, не примет... убедить бы его все-таки обратиться к врачам для начала. А Яну и так будет намного сложнее теперь, в изменившихся условиях. Может, и не появится у него веского повода подниматься с любимого дивана, чтобы ввязаться в самоубийственную авантюру. Разумеется, надеяться на это – слишком опрометчиво. «Кстати, а не зайти ли с другого конца? – идея, конечно, выглядела дикой, но хотя бы напоминала выход. – Поговорить с Яном лично у меня вряд ли выйдет, но вот с кем-нибудь из его окружения... например, с тем бешеным генералом, почему бы и нет?» Усмехнувшись, Ройенталь прикинул, что желание пообщаться с человеком, чуть не уложившим его насмерть, никому из знающих его людей не покажется странным. Главное, чтобы всеобщим достоянием не стала подлинная тема беседы. В том, что у него получится заставить командира розенриттеров выслушать хотя бы часть информации, Оскар не сомневался. Он полагал, что этот Шенкопф относится к Яну примерно так же, как рейхсдмиралитет – к Лоэнграмму. И, значит, сведения о грозящей отставному адмиралу опасности примет – главное, правильно их подать. Вопрос в том, станет ли этот демократ прислушиваться к бывшему подчиненному, но тут уже заранее не угадаешь. Есть смысл надеяться, что хотя бы заинтересуется. В конце концов, даже если ему наплевать на свою жизнь, возможно, он отнесется серьезнее к угрозе в адрес будущей супруги и приемного сына. Терраистам-то, помнится, все равно, сколько еще человек пострадает вместе с целью. Добравшись наконец до своих апартаментов, Ройенталь буквально рухнул в кровать. Разговор с главкомом вымотал его досуха, но сон не шел: в голове продолжали прокручиваться возможные варианты развития событий. Оскара пока не беспокоило только одно – досрочно привлечь внимание Оберштайна он вроде бы не должен был. Один визит к Лоэнграмму еще ничего не значит. Но вот сам будущий военминистр оставался серьезной проблемой. Ройенталь был почти уверен, что за всеми его злоключениями там, в видении, стоял именно этот человек. Доказательств не было, но нити определенно сводились к одному кукловоду. Конечно, Оскар и сам по-глупому подставлялся... как с той женщиной, например. Но что-то в ней все же было особенное. Пусть она и предала его, и он тогда с легкостью в это поверил... но все явно было не так просто, иначе она не прилетела бы к нему с ребенком... или ее появление как раз было предсмертной галлюцинацией? Он сел на кровати, а потом и вовсе встал. Включил свет, прошелся по комнате, рухнул в кресло и попытался отогнать желание напиться. В голову продолжало лезть что попало – то Эльфрида, то сравнение, допущенное главкомом в беседе... кстати, интересно, как бы Оберштайн выкрутился в такой ситуации. Личной жизни у него, насколько знал Ройенталь, не было совсем, так что на этом фронте проблем не возникло бы. А вот по реакции на внезапно ставшие известными сведения можно было бы понять, чего змей хотел на самом деле. Что ж, если получится найти подходящий крючок, появится и шанс все выяснить. Но на это потребуется время. Жажда победила: Оскар наполнил стакан на два пальца, выпил, а затем бездумно открыл брошенную недочитанной книгу. Он не искал подсказок, скорее, надеялся, что чтение поможет выбросить лишнее из головы и уснуть. Отключился Ройенталь только в районе двух. Снилась ему женщина, которую в этой реальности он ни разу не встречал, и гибель Вольфа в битве за Изерлон. Во сне он так и не убедил себя, что исправил все возможное, а не сделал еще хуже. Проснулся Оскар в итоге раньше, чем пришло опровержение... но, к счастью, от звонка друга.