Was it a dream?

С тела стекали крупные капли пота. Одежда неприятно липла к телу. Выбившиеся из крепкого хвоста на затылке волосы прилипали ко лбу. В висках отдавался ритмичный стук. В ушах все еще слышался крик тысячи фанатов. И он будет слышаться еще довольно долгое время, мешая музыкантам спокойно уснуть. Дыхание напрочь сбилось. Губы пересохли от недостатка влаги. И почему в этих залах всегда так жарко? Постоянно на концертах кружилась голова, веки тяжелели, пальцы отказывались держать в руках палочки и, тем более, задавать песне ритм. И как все остальные барабанщики это выдерживают? Они сидят за установкой несколько часов подряд, и создается такое чувство, будто они вообще не знают усталости. Интересно, чем они закидываются перед концертом, чтобы быть такими стойкими? Шеннон Лето, зачесав мокрые пряди назад, резко вскочил со своего места, как только затухли все источники света, а горячая рука вокалиста схватила его за запястье и потащила прочь со сцены. “Отдых!” - устало улыбнулся Шеннон, следуя за братом, и замечая бегущего за парнями сзади гитариста. Парень был измучен больше всех, это было заметно. Шеннон никогда не понимал, как Томо удается играть одновременно на клавишах, гитаре, пару секунд на барабанах, когда Лето требуется поддержка, и при этом петь, совершенно не сбивая голос, в то время, как Лето-младший только и делал, что прыгал по сцене и пытался что-то спеть своим сбившимся уже после первой песни голосом. Даже думать не хочется, как он сейчас будет играть на акустике, без ударных, клавиш и второй гитары. Но облажаться он все равно не сможет. Фанаты будут в восторге, даже если он будешь жутко фальшивить и не сможет сыграть ни одного верного аккорда. Черт возьми, публика любит Джареда Лето только за его крутость и популярность! Ему даже ничего не нужно делать - стоит ему просто появиться на сцене, и зал тут же взрывается криками и аплодисментами толпы. - Так, парни, - бросил Джаред, забегая в гримерку. Он взял с подставки свою акустическую гитару и повесил ее на одно плечо, с наслаждением вдыхая в легкие прохладный воздух. Как хорошо, что у них в гримерке всегда так свежо. - играю две песни. Потом подтягивайтесь. Минут пятнадцать у вас есть. - Джей, прошу, займи их хотя бы на час! - откашлявшись произнес Томо. Он едва вошел в светлую комнату, как тут же обессиленно оперся на дверной косяк. - Я больше не могу. - Потом всего две песни, Том! - подбодрил его Лето, проводя рукой по лохматой голове. - И все. Уедем в отель, и хоть до конца жизни спи! Все, я убежал! Шеннон приоткрыл слипающиеся от усталости глаза, когда услышал приглушенный крик фанатов, снова увидевших на сцене своего кумира. Даже на таком большом расстоянии их было превосходно слышно. Странно, как там еще стекла от этого шума не лопнули? Кровь продолжала быстро стучать в висках, перед глазами образовалась мутная пелена, температура тела повышалась, не смотря на то, что в гримерной было довольно-таки прохладно. В ушах стоял дикий гул, словно Лето сейчас находился на оживленном автодроме, от которого мгновенно перехватывало дыхание. Напротив барабанщика стоял уставший и невероятно измученный концертом и непереносимой жарой гитарист. Он вжался спиной в стенку и закрыл глаза, мучительно застонав. И какой черт его дернул в детстве начать заниматься гитарой, а после и примкнуть к группе 30 Seconds To Mars? Неужели ему настолько не нравилась спокойная жизнь, что он решил внести такие кардинальные изменения? Мужчина приложил руку ко лбу, смахивая капли пота. Ноги внезапно подкосились, и хорват плавно начал сползать по стене вниз. Шеннон, будто ожидая этого момента, резко поднялся на ноги и подбежал к сползающему по стене Томо. Крепкие, но все еще чуть дрожащие руки Лето подхватили мужчину за талию, тесно прижимая разгоряченное тело хорвата к своему. - Поймал, - с улыбкой шепнул ему в губы барабанщик. Томо выпрямился,чувствуя небольшую дрожь в ногах от этого долгожданного прикосновения, пусть и через рубашку. Он распахнул глаза и завороженно смотрел на опущенный к его губам взгляд Шеннона. Хорват поджал губы, проводя кончиком языка по нижней. - Я не смогу, - прошептал Милишевич, вжимаясь спиной в стенку. Горячие руки Лето, блуждающие по его мокрой спине, просто сводили с ума. Хотелось к черту наплевать на концерт и отдать свое тело во власть самого прекрасного в мире мужчины. Чувствовать его обжигающие поцелуи на своей коже, слышать соблазнительный шепот в районе уха, выгибаться в постели под умелыми шершавыми ладонями. Но, кажется, Томо придется немного подождать. Концерт был куда важнее какого-то желания, которое, если подумать, появлялось каждый раз, когда гитарист ловил на себе взгляды любимого. - Слишком выжат, прости. - А если я очень вежливо тебя попрошу? - Шеннон нагнул шею, прижимаясь губами к мокрой, соленой от пота шее Томо. Короткими поцелуями он поднялся чуть выше, к челюсти, после вверх по щеке, задевая языком прохладную скулу, влажный висок, по которому все еще стекали мелкие соленые капли. Совершенно никакой вентиляции в этих залах! Мало того что нечем дышать, так еще и адски жарко. Гитарист тяжело задышал, обвивая руками талию старшего Лето. Мысленно он в очередной раз порадовался, что Шенн так сильно любит майки с большим вырезом подмышками. Так просто было обнять его, погладить руками горячую мокрую голую спину. - Надеюсь, мне не придется тебя заставлять? - Шенн, прости меня, - повторил Милишевич. Он отогнул голову в сторону, давая Шеннону место для поцелуев. Досигнув виска гитариста, барабанщик медленно спустился чуть ниже и выдохнул горячую струю воздуха в ухо Томо, проводя кончиком языка по ушной раковине. - Но, давай позже? После концерта, если я… - После концерта ты вырубишься! - пальцы Лето стали расстегивать пуговицы на рубашке гитариста, стремясь поскорее избавить его от ненужного ему сейчас предмета гардероба. - Малыш, ты мне обещал, помнишь? - Мы не успеем, Ше! - Томо проскользнул пальцами вдоль спины любовника, нежно оглаживая его лопатки. - Я не успею так быстро. - У нас пятнадцать минут! - напомнил Шеннон, прикусывая мочку уха. Последняя пуговица с огромным трудом поддалась пальцам барабанщика. В любой другой ситуации, Лето бы просто рванул рубашку любимого в разные стороны. Как жаль, что она ему понадобится на последнюю песню. Зато после этого можно будет к чертям разодрать всю одежду Милишевича. - А потом Джей еще полчаса будет выводить на сцену кого-то из толпы. Мы вполне успеем, сладкий! Давай, мой хороший… - джинсы Томо внезапно стали слишком тесными. Невероятно сильный стояк упирался в ширинку, которой Шеннон так старался не касаться, потираясь грудью о грудь хорвата. - Я чувствую, ты так сильно хочешь этого… Давай же, пока есть время! - Иди к черту! - прошипел он в итоге, перехватывая за запястье ладонь Лето и прижимая ее к своему паху. Крепкие пальцы в это же мгновение сжали твердый бугор между ног гитариста, от чего тот чуть шире раздвинул ноги и протяжно застонал. - Ах, Шенн… Ну почему ты у меня такой настойчивый? - Тебе не нравится моя настойчивость? - рубашка Томислава отлетела куда-то в строну двери, куда сразу же отправилась и майка Шеннона. - Правда? И что еще тебе во мне не нравится? Озвучивай список сразу, пока мы еще можем… - Уже не можем! - перебил его Томо, едва не срываясь на крик. Он еще крепче обнял Лето за талию и, прижавшись к нему всем телом, от чего стало невыносимо жарко, страстно поцеловал, проникая языком глубоко в его рот, успев напоследок прошептать ему в губы одну фразу. - Я слишком сильно люблю тебя, чтобы сейчас останавливаться! - Ты… - Шеннон схватил любимого за плечи и отстранил от себя, заглядывая в его помутневшие от возбуждения глаза - Постой, правда любишь? - он удивленно вскинул брови. Его лицо озарила счастливая широкая улыбка. Они ведь почти никогда раньше об этом не говорили. Только во время сильного оргазма, и то довольно редко, они могли сказать простое и на тот момент абсолютно ничего не значащее “Я люблю тебя”. Они никогда даже не задумывались о том, в каких они находятся отношениях друг с другом. Это просто секс или, может, все же что-то большее, вроде привязанности или любви? Хотя, какая у них, если подумать, могла быть любовь? У Томо есть любимая жена, у Шеннона - любимый брат, реакция которого на резкую смену ориентации Шеннона могла быть весьма непредсказуемой. Так что, чтобы не разбивать себе сердце, оба постоянно считали, что между ними нет ничего, кроме обычного секса. Но, похоже, сейчас как раз и пришло время обсудить этот вопрос и наконец поставить в нем точку. - Ты что, еще сомневался в этом?! - Томо широко улыбнулся, закусив нижнюю губу. Шеннон прошелся подушечками пальцев по мокрой спине гитариста, останавливаясь на пояснице. Хорват прижался к разгоряченному телу мужчины ближе, вжимаясь пахом в его бедро. - Мой милый, тебя любит процентов девяносто Эшелона. Почему я должен отличаться? - Но… - Лето улыбнулся. Его ладони, нежно поглаживающие кожу на спине хорвата, размазывая капли пота по его пояснице, медленно спустились к его ягодицам и сжали их через плотную джинсовую ткань. - Как же Викки? - Моя прелестная, обожаемая жена, - начал гитарист и усмехнулся, увидев, как Шеннон, стараясь скрыть гримасу отвращения, отвернулся в сторону. - Уже месяц назад подала на развод. Так что я теперь полностью в твоем распоряжении! - он облизал нижнюю губу и уперся подбородком в шею любимого, покрывая ее короткими поцелуями. - Извини, что не сказал раньше. Забегался как-то… - Ничего, это здорово! - Лето застонал сквозь зубы, наклоняя голову в сторону. Он двинулся ладонями вверх, посылая по телу Томо мурашки, и накрыл руками острые лопатки любовника, мягко поглаживая бледную кожу. - Но, постой! - Он схватил Милишевича за плечи и отстранил от себя, сочувствующим взглядом прожигая его глаза. - Вы развелись? Почему? - Она однажды заметила, как я в ванной смотрел фанатские клипы с тобой и, в общем, дрочил на это дело, - он пожал плечами и смущенно улыбнулся барабанщику, поглаживая большим пальцем покрытую щетиной щеку. - Кончил тогда прямо на экран! Ты бы это видел! - лицо Лето в тот момент выражало тысячу эмоций. Его рот был слегка приоткрыт, а губы медленно шевелились, будто мужчина пытался что-то сказать, но от шока не мог произнести и звука. - Ты… что?! - Шеннон не сводил с мужчины взгляд. Какое-то время он не двигался, не моргал, почти не дышал. Слова Томо эхом проносились в голове барабанщика. “Фанатские клипы с тобой… дрочил… кончил на экран” - Кажется, это была нарезка из Hurricane. Помнишь тот поцелуй? - Томо запечатлел короткий поцелуй за ухом Шеннона - А конец, когда ты прижал ту девушку к стенке и застыл прямо перед ее лицом, прожигая своим похотливым взглядом ее губки? - хорват лизнул нижнюю губу барабанщика, на которой осталась одна маленькая капля пота, и с наслаждением прикрыл глаза - После этого клипа у нас с тобой все и началось, помнишь? - Мофо, перестань, - Лето напряженно выдохнул, уставясь затуманенным от возбуждения взглядом в темно-карие глаза любовника. - У меня сейчас к черту джинсы от напряжения порвутся! А у нас еще две песни. - Блин, Шенн, - засмеялся гитарист и опустил голову на грудь Шеннона. Его реакция на подобные откровения была весьма забавна. - я же шучу! Такое, конечно, было, но она не заметила. - Ха-ха, придурок! - мужчина в шутку ударил хорвата по плечу. С трудом остановив смех, Томо отстранился от любовника и вперился в его глубокие и слегка прикрытые глаза. - Невероятно смешно. А на самом деле? - Ей нужно было внимание в том количестве, в котором я не мог ей его предоставить. - за закрытой дверью послышался невероятно громкий крик фанаток. Ох, как же Джареду сейчас не сладко на сцене одному! - Она однажды велела мне выбирать между ней и группой. Я не смог сделать выбор, и она ушла... - Мне жаль... - А мне нет! - Милишевич кратко чмокнул мужчину в губы, снова радостно улыбнулся и прошептал Лето в губы. - Зато теперь у меня есть ты. В моем полном распоряжении! - К черту... - выдохнул он. - Заканчиваем с этой романтикой! У нас пятнадцать минут, так только время просрем! - горячие ладони легли на поясницу Томо и медленно спускались вниз под ремень джинс. - И у меня невероятно мощный стояк! У меня действительно сейчас лопнут джинсы! - Никто не заметит, Ше! - ладонь хорвата опустилась между ног барабанщика. Широко улыбаясь, мужчина стал медленно поглаживать внушительный бугор любовника, через несколько слоев плотной ткани чувствуя тепло его тела. - На джинсы плевать. - прошептал он, закусывая нижнюю губу. - А вот со стояком нужно что-то делать… Тебе помочь? - Ты же не любишь минет, - Томо опустился на колени, осторожно расстегивая темные джинсы. Раньше в порыве страсти ему нравилось просто разрывать замок и лишать Шеннона очередной пары джинсов. А в этот раз ему нужно было быть осторожным. И правда, концерт еще не закончен. И этот предмет гардероба еще пригодится барабанщику. - Да, - он пожал плечами и опустил взгляд к налившейся кровью влажной головке возбужденного члена Лето. Томо жадно облизнулся и припал к органу губами, плавно проводя кончиком языка от основания до узкой уретры. - Но я люблю тебя. Шеннон закрыл глаза и, закусив нижнюю губу, откинул голову назад. Во рту гитариста было горячо, тесно и мокро, как Лето и любил. Он едва сдерживался, чтобы не начать грубо трахать рот любовника, проникая глубоко в узкое горло, заставляя Томо давиться его членом. Сдержаться, смотря сверху на ритмично двигающуюся голову мужчины, на распухающие от трения розовые губы, было невероятно сложно. С громким чмокающим звуком Томо вынул изо рта член любовника. Придвинувшись ближе, он похабно лизнул поджавшиеся яйца Шеннона, поднялся вверх по члену, касаясь нежной кожи кончиком языка, пощекотал языком чувствительную уздечку, обвел языком гладкую, слегка припухшую, головку. Из уретры вырвалась прозрачная капля смазки. Она стекла по головке и начала медленно опускаться вниз по стволу, оставляя после себя блестящий след. Хорват, облизнув губы, собрал всю смазку языком, ненадолго задерживаясь кончиком на уретре. Он и правда не особо любил минет - как делать их, так и получать. Но он не мог отрицать, что ему было это приятно. Что ему нравилось чувствовать соленый привкус на языке, пальцы Лето, грубо сжимающие его волосы. Томо делал все, чтобы доставить свою дозу удовольствия своему любимому мужчине. И тихих стонов, мягкого поглаживания по волосам и твердых пальцев, заботливо убирающих с лица пряди волос, ему было вполне достаточно, чтобы понять, что Шеннону нравится. Одной рукой разминая яички барабанщика, Томо, не переставая ритмично насаживаться ртом на член Лето, запустил свободную руку под белье и обхватил возбужденный истекающий смазкой пенис. Реакция Шеннона не на шутку возбуждала его. Усталость после целого концерта все еще давала о себе знать. Чтобы не перенапрягаться сейчас, а перенести наиболее приятную часть на ночь, хорват был не против, если все закончится тем, что он кончит себе в джинсы, а Шеннон ему в рот. Он был не совсем уверен, что сможет выдержать пятнадцать минут непрерывного траха, а после еще две песни. Но вот Шеннон, сжавший в кулаке волосы любовника и начавший грубо трахать его рот, был уверен абсолютно в обратном. - Ммм, какой же у тебя горячий ротик, - дыхание барабанщика напрочь сбилось. Капли пота стекали по разгоряченному телу вниз. Но жарче всего в тот момент было только одной части тела Лето. - Тебе это нравится, моя маленькая шлюшка? - он сделал один резкий грубый толчок, проскальзывая в узкое горло хорвата. - Нравится эта грубость? Нравится… - еще один толчок - давиться моим членом? Тебе всегда это нравилось! - стараясь подавить рвотные рефлексы, Томо крепко зажмурился и прижался подбородком к влажным от пота и слюны яйцам любовника. - Готов хоть вечность простоять с открытым ртом, лишь бы кто-то что-нибудь вставил в твое горло! - крепкие руки Шеннона держали гитариста за затылок, не давая ему отстраниться. Томо терпел секунду, две. Его член болезненно пульсировал от недостатка внимания. Время шло, а Лето все еще держал Милишевича за волосы и что-то шипел сквозь зубы. - Вот так, моя сучка, вот так… - в попытке открыть глаза и взглянуть на барабанщика, Томо судорожно закашлял. От движений головы член толкнулся в заднюю стенку глотки. В тот же момент Шеннон полностью вышел из теплого рта любовника. Он все еще держал мужчину за волосы, и, потянув за них, заставил хорвата поднять к нему голову. Его глаза были плотно закрыты. Из уголков стекали мелкие капли слез от недавней нехватки кислорода. Рот все еще был широко открыт. Собрав во рту слюну, Лето смачно плюнул на высунутый язык любовника и снова резко толкнулся ему в горло. Успев набрать в легкие воздух, Томо, подчиняясь сильным рукам, стал еще быстрее двигать головой, с пошлыми звуками посасывая любимый член. Его отношение к минету постепенно менялось. Особенно, если минет нужно было делать именно его любимому мужчине, которому он всецело доверял. Томо прекрасно знал, насколько грубым Шеннон мог быть в постели. Он испытывал эту грубость на себе почти каждый вечер. И каждый вечер все начиналось одинаково - Шеннон, смотря на яркие следы от острых ногтей на бедрах хорвата, обещал быть более аккуратным. Он покрывал поцелуями царапины, едва заметные синяки от своих пальцев. А после нескольких минут жаркой прелюдии его страсть распалялась настолько, что он забывал о данном только что обещании и выпускал наружу голодного зверя, оставляя на теле любимого новые отметины. Томо был абсолютно не против. Он любил острые ощущения во время секса. А старший Лето как раз мог ему их дать. - Какой у тебя горячий ротик! - поглаживая свободной рукой грудь, прошипел Шеннон. - Уже приноровилась, шлюшка? - не вынимая изо рта член, Томо поднял глаза к лицу любовника. Идеален… Спадающие на лицо спутанные мокрые волосы, пухлые ярко-красные губы, которые Лето постоянно закусывал от сильного возбуждения, потемневшие от страсти карие глаза, оторваться от которых было невозможно. Стараясь не закрывать глаза, Томо ускорил движения языком по члену. Шеннон напрягся и со всей силы сжал в кулаке волосы хорвата. Он не направлял, не насаживал, не задавал ритм. Просто держал за волосы, до легкой боли оттягивая их. - Трахни меня! - громко выпустив член изо рта, произнес Милишевич, продолжая разминать в ладони поджавшиеся яички. Не медля ни секунды, Шеннон потянул сжатые в кулаке волосы наверх, заставляя хорвата встать, и впился в его губы глубоким мокрым поцелуем. Шеннон вылизывал его рот, буквально трахал его своим языком. Томо, часто сбиваясь с такого быстрого ритма, просто расслаблялся в крепких объятиях и пытался восстановить дыхание, после чего они снова переплетались языками и издавали громкие чмокающие звуки. - Шенн, детка, прошу, пожалуйста, - без остановки тараторил хорват сквозь поцелуй. Он прижался своим разгоряченным телом к мокрому телу любовника, чувствуя, как влажный от слюны член трется о его бедро. - Тише, милый, тише, - Лето перешагнул через джинсы и осторожно стал подталкивать Томо назад к дивану. - Сейчас все будет! Его руки опустились вниз по разгоряченному телу хорвата, минуя твердую грудь выступающие ребра и подтянутый живот, и опустились на бедра. Скользя по плотной джинсовой ткани, Шеннон накрыл горячей ладонью упирающийся в ширинку член. Расстегивая джинсы свободной рукой, он прижался губами к приоткрытому рту Томо, увлекая его в долгий глубокий мокрый поцелуй. Не отстраняясь друг от друга ни на мгновение, они быстро достигли небольшого мягкого дивана. Не решаясь отпускать любимого и прерывать такой сладкий поцелуй, старший Лето еще глубже скользнул языком в рот хорвата, чувствуя его острые зубы на своих губах. Его ладонь медленно опускалась с затылка Томо вниз по его спине, минуя острые лопатки, поясницу. Шеннон услышал тихий стон со стороны любовника, когда ладонь спустилась ниже, проникая в ложбинку меж его ягодиц. Сжатое колечко мышц быстро поддавалось на ласки, пульсировало в нетерпении раскрыться под такими знакомыми пальцами. Томо расставил ноги шире, позволяя барабанщику вставить палец в жаркую сухую дырочку на одну фалангу. Его ноги подкашивались. А в голове образовался туман. - Не больно? - аккуратно двигая внутри пальцем, заботливо спросил Шеннон, размыкая поцелуй. Хорват отрицательно покачал головой, не открывая глаза и продолжая сбивчиво дышать. - Боже, - выдохнул Лето, прижимаясь губами к шее мужчины. - Ты такой сухой и узкий. Так не терпится тебя растянуть и отыметь на этом диване! - Так чего ты ждешь? - Словно дожидаясь зеленого сигнала со стороны Томо, гитарист толкнул его назад. Мягкие подушки, чуть раньше заботливо оставленные последним на диване, смягчили падение, не оставляя на теле хорвата очередных ушибов от неудачного соприкосновения с мебелью. Немного погодя, Шеннон опустился на бедра любовника, упираясь возбужденным членом ему в живот. Их горячие, мокрые от слюны губы снова соприкоснулись. Уже сам секс потерял свою важность для обоих. Им и правда вполне хватило бы обычных поцелуев и крепких объятий. - Смазка у тебя? - переместившись губами к уху Томо, Лето нежно начал поглаживать большим пальцем гладкую влажную головку его члена. - Я думал, ты… - вскинув брови, Милишевич недоуменно уставился на барабанщика. - Черт, Мофо! - закатив глаза, простонал Шеннон, потирая пальцами глаза. - Ну я же просил! - смущенно пожав плечами, хорват улыбнулся. Он любил, когда старший Лето морщил лоб, становясь похожим на сердитого маленького ребенка. - Значит обойдемся без смазки… Сам виноват! - в ответ на удивленное выражение лица, он добавил - Переворачивайся, крошка! - Постой, ты же не собираешься…? - барабанщик широко улыбнулся, обнажая кромку зубов, и, кратко чмокнув любимого в губы, потянул его за плечи, призывая лечь на живот. - Собираюсь, солнышко, собираюсь! - Томо почувствовал мозолистые пальцы Шеннона на своей спине. Они поглаживали, расслабляли. Опускались все ниже и ниже, едва касаясь гладкой мокрой кожи, чем вызывали волну мурашек по телу хорвата. Первое время он ерзал на диване, терся чувствительным членом о шершавую поверхность дивана, выгибался в спине, стараясь как можно теснее прижаться к Шену задницей. Но тот лишь улыбался и гладил спину гитариста, ладонью смахивая с нее капли пота. Сделав глубокий вдох, Шеннон, удобно улегшись в ногах любовника, скользнул языком вокруг сжатого колечка мышц. Он припал к нему губами, стараясь поскорее расслабить, раскрыть, проникая языком внутрь через узкое отверстие. Обе его руки расслабляюще массировали ягодицы, разводя их в стороны и все больше раскрывая мужчину. Тот, тихо постанывая в подушку от языка Лето, сжимал пальцами обивку дивана и изо всех сил старался не шевелиться и не толкаться навстречу Шеннону. С каждой секундой барабанщик все глубже и глубже протискивался языком в горячую тесноту, раздвигая упругие складки кожи. Он перестал думать о времени, которого у них уже почти не оставалось, об охране, которая стояла неподалеку от гримерки и запросто могла услышать громкие стоны в самый неподходящий момент. В его голове был непроглядный туман, мешающий о чем-то мыслить. Он сосредоточился на жаркой пульсирующей дырочке, на шипениях и похабных словах, вылетающих изо рта Томо. Его вязкая слюна медленно стекала от отверстия вниз по гладкой мошонке, оставляя после себя блестящий на свету след. Томо был очень расслаблен и возбужден, что невероятно помогало Шеннону. Он быстро раскрывался под теплым языком и постепенно проникающими в него длинными пальцами, трущимися о нежные стенки. Ускоряя движения пальцами, Лето продолжал поглаживать языком припухающую кожу вокруг ануса, еще больше расслабляя и добавляя пальцам слюны. - Еще… - хорват чувствовал внутри себя три толстых длинных пальца. Шеннон активно двигал ими, сгибая и разгибая их внутри, погружал до конца и с силой надавливал, с наслаждением наблюдая, как растягивается под костяшками. - У меня в планах тебя растянуть, а не заставить кончить от всей моей руки! - Лето приподнялся на колени и, не вынимая пальцев, оседлал бедра Милишевича. - Зато когда вернемся, - он добавил четвертый палец и снова ускорил темп. - вставлю ее в тебя полностью, по самый локоть, - анус растянулся под давлением выпирающих костяшек и впустил их внутрь, оставляя снаружи только большой палец. - И ты кончишь только от моей руки. Без стимуляций. Кончишь, не прикасаясь к себе. - Шенн, боже, пожалуйста! - сквозь плотно сжатые зубы прорычал Томо, изо всех сил впиваясь пальцами в диван. - Пожалуйста… что? - не унимался Шеннон. Его пальцы легко двигались в растянутом отверстии, смазывая его изнутри вязкой слюной. - Ты знаешь, что! - Лето усмехнулся, резко выдергивая из хорвата пальцы. - Трахни меня! Выеби как последнюю суку! Заставь меня сорвать голос от криков и вырубиться еще до того, как ты кончишь в меня! - А как же концерт? - он прислонил головку члена к раскрытому анусу, собирая подсыхающие остатки слюны. - В жопу концерт. - Джаред тебя убьет! - предостерегающе произнес барабанщик, внимательно осматривая гримерку в поисках чего-то, что могло бы заменить смазку. Как бы то ни было, а слюна в этом деле не самый лучший лубрикант. Однако, окинув гримерные столики быстрым взглядом, он ничего не нашел. Только кучу вещей и множество косметики Джареда. Задержав взгляд на кремах и черных карандашах для глаз, Шеннон победно улыбнулся и звонко ударил Томо ладонью по ягодице. - И Джареда туда же… - дождавшись вскрика от удара, Лето вскочил на ноги и, прижимая к животу твердый возбужденный член, отошел к столику, до отказа забитому вещами брата. - Шенн, Джаред убьет нас обоих, если мы не успеем! - О тебе же забочусь, сладкий! - Томо внимательно присмотрелся к флакону с кремом для рук, с которым Шеннон вернулся к нему и снова оседлал его бедра. - Положи на место! - усмехнувшись, он повернул к Лето голову, наблюдая, как густая белая, с легким запахом ромашки, как быстро отметил про себя хорват, масса медленно стекает по пальцам барабанщика. - Я серьезно, Джей убьет нас, зная, для чего ты использовал его крем! - Во-первых, не нас, а меня, - растерев крем по раскрытому отверстию и скользнув сразу двумя пальцами внутрь, Шеннон наклонился вперед и мокро поцеловал Томо в уголок губ. - А во-вторых, тебе очень нужна смазка, а ничего кроме крема Джареда у нас нет! Я думаю, он простит… Если узнает! - Шенн, черт, я не могу больше! Вставь мне уже что-то побольше пальцев, прошу! - нетерпеливо застонал мужчина, подмахивая пальцам любовника, проникающим специально не глубоко. Глухой стон хорвата отразился от голых стен, когда Шеннон, не медля ни секунды, одним резким толчком вошел во все еще тесный и мокрый от обилия крема анус. Не давая Томо времени привыкнуть, мужчина так же резко и внезапно подался назад, еще больше растягивая вход, и снова до упора вперед. Он постепенно наращивал темп, слушая тихие протяжные стоны любовника, который изо всех сил старался сдержаться и не закричать от наслаждения во все горло. Лето крепко сжимал пальцами крепкие бедра, с силой впивался пальцами и ногтями в кожу. Наверняка, на следующий день останутся заметные синяки. И Томо, стоя перед зеркалом на следующий день, будет оглаживать их, с ностальгией вспоминая грубые толчки Шеннона, то, как он изо всех сил вколачивался в податливое тело под собой, с каждым толчком ударяя хорвата в чувствительный комок нервов внутри. Уже через несколько минут непрерывного и весьма грубого секса хорват сорвался. Выгнув спину и приподнявшись на руках, он громко застонал, едва находя в себе силы для ответных толчков навстречу твердому члену Лето. Но стоило ему выпрямиться и потянуться назад, стремясь слиться с любимым в поцелуе, как ему в спину уперлась сильная рука, придавливающая его обратно к дивану. - Боже, да… - в экстазе кричал Томо, сбивая дыхание. По его телу ручьем струился пот, тонкими струями стекая на диван. Шеннон двигался неистово, быстро, словно и правда хотел довести гитариста до полуобморочного состояния. - Вот так, малыш, да… еще… еще сильнее… хочу глубже… до самого горла… Черт возьми, да! - внимательно слушая голос любовника, Лето наклонился к его спине и, обнажив зубы, укусил Томо в плечо, оставляя после себя ярко-красный, местами кровоточащий, отпечаток зубов. Вслепую найдя ладонь Милишевича, мужчина сплелся с ним пальцами, ускоряясь до невероятной скорости. Член Томо болезненно запульсировал от нехватки внимания. Он был тесно зажат между телом хорвата и шершавой поверхностью дивана. У Томо не было возможности прикоснуться к себе. Стоило ему попытаться просунуть руку под бедра, в попытке ускорить разрядку, как Шеннон в тот же момент перехватил его руку и прижал к пояснице Томо, продолжая ритмично вколачиваться к его тело. - Вот так, моя шлюшка… Нравится? Нравится так глубоко и так сильно? Любишь грубость, да? - из уголков глаз хорвата скатилась тонкая, едва заметная в тусклом свете, соленая дорожка. Он дрожал всем телом, из последних сил подмахивал любовнику, терял голову от наслаждения и всех нахлынувших чувств. - Отодрать бы тебя так, чтобы завтра сидеть не смог! - Лето замолчал, чувствуя, как Томо начал сжиматься вокруг него. Не стоило продолжать трахать его на прежней скорости. Можно было его запросто порвать, да так, что он не то что сидеть, достоять две песни на концерте не сможет! Быстро выскользнув из пульсирующего растянутого ануса, Шеннон осторожно перевернул партнера на спину. - Не выдохся еще? - Я же говорил тебе, что не смогу так быстро… - прохрипел Томо, устраиваясь на спине поудобнее. Чуть медленнее, чем в первый раз, Лето скользнул в припухшую дырочку, снова заполняя хорвата собой. - Сколько у нас осталось? - Мало, любимый, - Шеннон наклонился к его лицу и слился с партнером в поцелуе. - Очень мало! Поцелуй смягчил грубые толчки. Милишевич по-прежнему прогибался в спине, кричал, срывая голос, вставлял “да, да.. трахай, малыш… вот так! ДА!” между громкими стонами наслаждения и именем Лето, повторяемым словно мантра, чем еще больше распалял барабанщика. В перерывах между грязными разговорами, они сплетались языками и грязно трахали рты друг друга. На мгновение весь мир перестал для них существовать. Они не думали о том, где они находятся, совершенно не думали о том, что может случиться, если вдруг Джаред зайдет в гримерку. Они были заняты друг другом, и уже ничто не смогло бы заставить их оторваться друг от друга. Сплетаясь пальцами, Шеннон завел обе руки любовника за его голову и, сорвавшись с привычной медленной скорости, давая Томо привыкнуть и расслабиться, резко ускорился, втрахивая любовника в диван, выбивая из его горла новые, еще более громкие стоны и грязные мольбы. Изредка Лето бросал быстрый взгляд на настенные часы, отсчитывая отведенное им на “отдых” время. Обещанные пятнадцать минут, судя по часам, уже давно прошло. Казалось, прошло уже больше часа, но никто не стучался в дверь, вызывая музыкантов обратно на сцену. Джаред не появлялся в гримерке, а крик фанатов все еще был слышен через дверь. Значит, время у них еще было, пусть и не так много, как хотелось бы. Зато после концерта, наконец покончив с фанатами и музыкой, они будут совершенно свободны. В их распоряжении будет ровно столько времени, сколько им будет нужно. К счастью, на следующий день не было запланировано никаких репетиций, никаких интервью. А значит Шеннон и Томо вполне смогут провести всю ночь и весь последующий день в жарких объятиях друг друга. Чувствуя приближения оргазма, Лето, отпустив ладонь партнера, медленно проскользил пальцами по его мокрой груди и, чуть быстрее собственных резких толчков, обхватил истекающий смазкой возбужденный член Томо и начал ритмично двигать по нему кулаком, приближая любовника к финалу. Тот конвульсивно дергался на его члене, чувствуя смесь приятного тянущего чувства внизу живота, руки Лето, быстро надрачивающей его член, и легкую приятную боль от его зубов, смыкающихся вокруг чувствительного соска. Шеннон прижимался к груди любовника, словно измученный жаждой путник, наконец нашедший водоем. Он всасывал в рот набухшие горошины, прикусывая их зубами и, зализывая кончиком языка, выпускал изо рта и перемещался ко второму. Ощущений было слишком много, Томо не знал, за что уцепиться. Ему оставалось только лежать и беспомощно стонать, стараясь не потерять голову от ощущений. - Шенн, - простонал хорват, сжимая обеими ладонями руку Лето, держащую его за запястья. - Шенн, я… я сейчас кончу! - Потерпи немного… - выдохнул ему в грудь Шеннон. Лето делал последние толчки, звонко ударяясь яйцами о бедра Томо. Его сердце ускорило свой ритм, больно ударяясь о грудь. В голове громко запульсировала кровь. Они оба перегрелись еще в зале, а сейчас, когда им нужно было просто отдыхать и восстанавливать силы, они наоборот их тратили, растворяясь друг в друге. Но уж чего им обоим точно не жалко - так это потраченного друг на друга времени. Диван противно заскрипел. Лето, ускорившись в последний раз, отпустил руки хорвата и, выгнув спину, протяжно застонал, вбиваясь в начавшее сжиматься отверстие любовника. С каждым новым толчком Томо кричал все громче и громче, пока, наконец, накрыв скользящую по его члену ладонь Шеннона, не сорвался, забрызгивая мраморной жидкостью его грудь. Его ноги заметно тряслись. Он скрестил их на пояснице Лето, прижимая его ближе к себе, заставляя его буквально слиться с ним в одно целое. Их пальцы, все еще лежащие на члене хорвата, снова сплелись. Шеннон впился в нежную кожу ногтями и, протяжно застонав, кончил внутрь любовника, заливая его изнутри своей густой вязкой спермой. Он сделал еще несколько глубоких резких толчков, после чего, не выходя из тела Томо, упал на его грудь, выдыхая на мокрую кожу горячий воздух. - Ты просто… - начал было Шеннон, не зная, что именно он хочет сказать. Слова сами вырывались изо рта. Он был слишком вымотан, чтобы думать о чем-то. - Тшш, - перебил его Томо, целуя в макушку. - Давай не сейчас? - Малыш, нам надо… - Не надо, - снова оборвал его речь Томо. Ему было совершенно наплевать и на концерт, и на Джареда. Он невероятно сильно устал. И вряд ли его бы хватило на две оставшихся песни. - Надо! - властно произнес Шеннон. Он выпрямился и, игнорируя недовольных всхлипы хорвата, вышел из его тела, наблюдая, как сперма медленно вытекает из растраханного отверстия. - Давай, одевайся! Хорошего понемногу… - Я никуда не пойду, - лениво протянул гитарист. Его глаза были плотно закрыты, а грудь плавно вздымалась вверх при глубоком вдохе. - Ты, помнится, хотел всю руку в задницу? Джаред тебе это устроит! Без растяжки! - Шеннон встал прямо под работающий вентилятор и, не медля ни секунды, стал одеваться, наслаждаясь прохладным ветерком на своей коже. - Шенн, сладкий, я говорил, что лучше не надо. Ты знаешь, как меня выматывает секс. - Значит, добровольно не пойдешь? - затянув ремень на джинсах, мужчина подошел обратно к дивану и опустился перед ним на колени, наблюдая за расслабленным лицом Милишевича. Ответом ему служил отрицательный кивок. - Хорошо, - ухмыльнувшись, он отполз в сторону и резко, сразу до упора, насадился ртом на влажный и все еще возбужденный член, с несколькими каплями подсыхающей спермы на стволе. Томо шокированно раскрыл глаза и сел на диване, накрывая растрепанные волосы любовника ладонью. - Шенн, не надо… Милый, хватит! - Буду сосать, пока ты не встанешь! - и, словно в подтверждение своих слов, вобрал в рот твердый ствол, с чмокающими звуками двигаясь по нему вниз и вверх. - Ммм, Шеннон… Окей, хорошо… Я встаю! - Вот и умничка! - он похотливо улыбнулся и, слизав с нижней губы каплю спермы, отошел к гримерному столику. Шеннон, прекрасно помнил, насколько чувствительным становится тело Томо после секса. До него просто невозможно было дотронуться, он чувствовал каждый сантиметр своего тела. В особенности чувствительным становился член. Каждый раз, когда Лето, доведя любовника до дикого оргазма, стремился обнять Томо или положить руку на его член, тот отстранялся с болезненными стонами. В тот момент, нежно проводя кончиком языка по возбужденному органу, Шеннон знал, что чувствует его партнер. Обычный минет, приносящий такое же удовольствие, как и обычно, но с небольшой порцией боли и легких покалываний. Он двигался осторожно, стараясь не причинить любимому какой-то особенно сильной боли. Это были только язык и губы. Томо передвигался из одного угла гримерки к другому, едва шевеля ногами. Его веки наливались свинцом. Казалось, он вот-вот уснет прямо на месте. Но он, тем не менее, забирая с пола одежду, остался бодрствующим. По примеру Шеннона, он встал перед вентилятором, чтобы немного взбодриться, одновременно надевая на себя одежду. Лето оценивающе смотрел на него со стороны, скрестив руки на груди. Как же ему хотелось повторить. Снова сорвать с любовника всю одежду, разложить на диване и жестко оттрахать. К сожалению, даже если бы у них было время, ничего бы не вышло. Томо иногда требовались часы, чтобы полностью расслабиться и перестать так болезненно реагировать на прикосновения к члену. - Ты прекрасен! - хорват лениво повернулся в сторону источника этого хриплого голоса и криво улыбнулся, опуская взгляд в пол. - Да… спасибо. - Я люблю тебя! - он подошел сзади, прижимаясь грудью к спине Томо. - Я люблю тебя, - тот прикрыл глаза и, положив ладонь на затылок Шеннона, повернул к нему голову, упираясь взглядом в приоткрытые пухлые губы. - Только тебя, любимый! Их губы соприкоснулись. Дыхание, казалось, было одним на двоих. Они сплетались языками, как недавно пальцами, влажные звуки поцелуя разносились по комнате. Так и стояли - прижавшись грудью к спине, и целовались. Мокро, грязно, глубоко. Дверь приоткрылась, и крик фанатов в одно мгновение стал невероятно громким. Нехотя оторвавшись друг от друга, они одновременно взглянули в сторону громко захлопнувшейся двери. Прижавшись плечом к косяку, как ни в чем не бывало стоял взмокший Джаред, удивленно вскинувший брови. Томо уставился куда-то в пол, тогда как округлившиеся от шока глаза Шеннона были устремлены только к лицу брата. Самое ужасное в этом было то, что они совершенно не слышали, как Джаред вошел в гримерку. Они слышали только громкий хлопок закрывающейся двери, который явно должен был привлечь их внимание. - Ну я так и знал, - словно самому себе сказал Джаред, тихо усмехнувшись. - Две песни, вперед! - Шеннон и Томо удивленно переглянулись и пожали плечами. Что ж, вот и реакция Джареда, которая на самом деле оказалось непредсказуемой. Не поднимая на младшего Лето взгляд, хорват вышел из комнаты, пальцами зачесав мокрые волосы назад. Какое-то непреодолимое чувство страха сковало его в тот момент. За все это время, единственным, чего они с Шенноном боялись, было то, что Джаред может узнать о них. Томо изначально не понимал, как они с вокалистом смогут и дальше спокойно общаться, сосуществовать в одной группе, зная, что их обоих объединяет с Шенноном. Но, судя по всему, Джаред был наоборот только рад, что избавил своего брата и лучшего друга от необходимости раскрываться и все объяснять. Только самому Томо было не особенно легко… - Так ты все знал? - прислонив пальцы к мокрым от слюны губам, спросил Шеннон, осторожно подходя ближе к брату. - Чуваааак, я же твой брат! У тебя на лице было написано “я влюбился!”. Ты так светился постоянно рядом с Мофо. Только слепой бы не заметил. - Что ж… - Шеннон громко сглотнул, поднимая с пола новые барабанные палочки. - Каминг-аут можно считать успешным? Громко засмеявшись, Джаред положил ладонь на плечо брата, крепко сжимая его. - Обсудим это после, окей? Волна жара снова окутала тело Лето, стоило ему только выйти из гримерной в коридор. Томо стоял рядом с кулисами, нервно сжимая в руках гриф гитары. Он выглядел еще более бодрым, чем перед началом концерта. Не было ни намека на усталость. - Справишься? - Шеннон снова подошел сзади, обнимая любимого за плечи. - Постараюсь, - он развернулся к Лето лицом. - Надеюсь, Джаред не планирует меня убить после концерта! - Ну что ты? - нахмурился Шеннон и потянулся к уху хорвата. - Он безобидный. Обещаю, он никогда тебя не тронет, любовь моя! - Живо на сцену, голубки! - раздался прямо над ухом насмешливый голос младшего Лето. - Думаете, мне было легко их развлекать без вас? Как всегда… Я работаю, упахиваюсь, а они там спокойно трахаются… - по-дружески ударив Томо в плечо, Джаред вышел на сцену. А за ним поплелся и Шеннон, напоследок поцеловав хорвата в губы и шепнув: - Любовь моя!