Too young to be so sad.

POV Найл

      Только что был вынесен приговор отцу Гарри. Его посадили на двенадцать лет за покушение и насилие над несовершеннолетним. Весь процесс Гарри старался не смотреть на своего отца, но каждый раз, когда их взгляды сталкивались, то губы насильника искривлялись в усмешке. Я всячески старался подбадривать Хазза, обнимая и шепча успокаивающие слова. Наконец, преступника уводят, отчего мы с Гарри облегченно вздыхаем, но, напоследок, бывший коп кидает: — Не смей меня забывать, Гарри, я из тебя всё равно выбью эту дурь, — он улыбается, и его уводят. Как его еще могли признать здоровым? Он же псих, помешанный на гомофобии. Гарри содрогается от его слов, и я быстро выхожу с ним из суда на улицу. Там нас ждала моя мама. Так как Гарри еще нет восемнадцати, его должны отправить в приют, но мама согласилась усыновить Гарри до его совершеннолетия.       Мы быстро запрыгиваем в машину и усаживаемся по-удобнее. Мама заводит машину, и мы начинаем отъезжать. Хазза увлеченно наблюдает за пейзажем из окна, молча. Мне не хочется его тревожить, поэтому я лишь беру его ладонь в свою и продолжаю смотреть вперед. Мама поздравляет нас с окончанием важного дела, что теперь можно выдохнуть, но после слов отца Гарри становится немного не по себе. В любом случае, я его защищу. Как только мы закончим год, сдадим экзамены — мы испаримся, уедем куда-то далеко-далеко от Англии, может, в Америку, может, куда-то в Европу, пока не знаю. У меня даже нет идей куда поступать, а с Гарри всё ясно. Он решил быть композитором. — Найл, — зовет Хазза. — Думаешь всё закончилось? — С твоим отцом — да, а у нас с тобой всё только начинается, — я лишь легонько чмокаю его в губы, потому что перед мамой как-то было неудобно, но даже от такого детского поцелуя она не смогла сдержать улыбочки и взгляда на нас. — Осталось всего ничего до экзаменов, и мы свободны. Куда мы уедем, Найл? — Пока не знаю, но точно куда-подальше. Ну, а пока надо начать готовиться к экзаменам. — Остался месяц, Найл, — он засмеялся и посмотрел на меня. — Уже давно пора, но ничего, я тебе помогу, — он подмигнул мне и опять повернулся к окну.       Смотрю вперед и вижу наш дом. Сейчас бы отдохнуть, потому что с этим судом все нервы к черту. Чуть позже надо будет заняться усыновлением Гарри, ну, а пока мы заваливаемся с кудрявым в нашу комнату и тут же падаем на кровать, начиная обниматься. Кажется, только сейчас мы поняли, что всё кончено, что можно расслабиться, что больше никто не причинит боль Гарри, и эта вещь делает меня невероятно счастливым.       Гарри привстает на локтях и говорит: — Ну что займемся английским и математикой? — он уже собрался встать, как я хватаю его за локоть и возвращаю обратно. — Ну уж нет. Мы на законном отдыхе, Гарольд, — он поморщился, когда я его так назвал. — Ещё целый месяц впереди, так что ложись, сейчас мы посмотрим какой-нибудь фильм. — Может посмотрим гей-порно на два часа? Помнишь я говорил, что люблю его смотреть? — мы оба залились смехом, кажется, это было так недавно, а уже весна, да и лето не за горами. — Пожалуй, я откажусь, Гарри, — я всё еще смеялся. — Может, лучше «В поисках Немо»? Давненько я не пересматривал этот мультфильм. — Ты знаешь, чем меня завлечь, Найл Хоран, — он берет ноутбук и ложится обратно. Через пару мгновений я включаю фильм и заключаю Гарри в объятия. После чего мы удобно устраиваемся на просторной кровати, и я крепко сжимаю ладошку Гарри в своей.       Половину фильма я думал и думал о всей ситуации. Мне до сих пор сложно принять то, что делал отец Гарри. Всю жизнь кудрявый был один на один со злом. Когда он понял, что гей, то надеялся на толерантность со стороны папы. Да, не сомневаюсь, тогда он звал его «папой», но после того, как он первый раз избил его и кинул в подвал дома, это слово больше никогда не слетало с его уст. Теперь я буду дарить Гарри только счастье, и он больше никогда не увидит его отца, я сотру это из его памяти, помещу далеко-далеко в его сознание, закрывая все это хорошим. Напоследок, я хочу сказать: Засуньте свою гомофобию себе в задницу и будьте толерантны ко всем.