Ты не шлюха

* два месяца спустя * Чимин спокойно посапывал в кровати и пускал на подушку слюни, пока его не разбудил один из слуг. — Доброе утро, просыпайтесь. Хозяин просил Вас зайти к нему в кабинет, через полчаса. Будьте, пожалуйста, готовы, я провожу Вас. Чимин поднял голову на нагого паренька и слабо кивнул в знак согласия. Омега поклонился, развернулся и ушел. Как же Чимина бесят все эти слуги, что ходят и виляют своим задом. Юнги проводит с омегой дни и ночи, занимаясь непристойными делами, но он ни разу не упомянул о том, что Чимин хотя бы нравится ему; что Чимин может его привлечь не только сексом. Это очень удручало «апельсинчика», — так его прозвал Юнги. Это слово — единственное, где Юнги проявлял нежность к Чимину. После их первой ночи Юн втрахивал омегу в кровать так же, как и прочих до него, не давая и капли нежности. Чимин хоть и был его истинным, но остался для альфы лишь ещё одной игрушкой, которая отличалась только тем, что трогать эту игрушку запрещалось всем, кроме Юнги. Омега каждый раз надеялся, что альфа будет сегодня нежнее, но всё было пропорционально наоборот. Чимин не хотел быть шлюхой; не хотел быть подстилкой для Юнги, которую можно с легкостью заменить. Он хотел любить и быть любимым, но, пока что, омега не получал любви, хоть и сам влюбился, сам не понимая, когда успел-то?! Чимин поднялся с кровати и направился в душ. На его теле было множество засосов и синяков, а после этой ночи ещё и засохшая сперма на бедрах. Смыв всю грязь, какую смог, омега направился в комнату, у него есть пять минут. Было прохладно и не уютно. Чимину, как и всем здешним омегам, запрещалось носить одежду, поэтому рыжеволосый сейчас проталкивает в свой задний проход пробку, смазанную ванильной смазкой. Течка кончилась два дня назад, теперь омега чувствовал себя гораздо лучше. В дверь постучали, затем вошел тот самый слуга. — Хозяин ждёт Вас. Пройдёмте.

***

Идя по длинным коридорам, Чимин еще раз убеждается, что ревнует Юнги к остальным омегам. А когда дверь лифта, что они вызвали, растворяется и позволяет увидеть заплаканного омежку, которого жестоко ебут в зад сразу двое, Чимин не может стоять на ватных ногах. А если его так же поймают и нагнут?! И никакой Юнги ему не поможет. «Не думай об этом» — проносится у него в голове, а лифт тем временем уезжает. — Что же, значит, пойдём пешком, — проговорил слуга и направился к лестничным проходам. Там было очень холодно и влажно, на полу не был расстелен ковёр, как в любом другом помещении. Лишь голый бетон. Что-то явно пошло не так, когда почти у самой двери в кабинет, провожавшего Чимина омегу зажал какой-то альфа и успел нагнуть. У омег глаза на лоб лезут, но у одного от удивления, а у другого, потому что его натягивают без смазки, и это больно вообще-то. — Иди пря-я-ямо и направо. Там найдё-охао-ёшь, — и бедную омегу затащили в ближайшую дверь. Делать нечего — Чимину пришлось идти самому. Он не хотел бы находиться в такой атмосфере, но его никто не отпустит — омега это знал. Подойдя к двери и постучав, Чимин ожидал разрешения. «Войдите», — всё, что он услышал. Отворив дверь, Чимин заметил Юнги, что стоял к нему спиной, облокотившись на свой рабочий стол, и разговаривал по телефону. Прошмыгнув в комнату, омега закрыл за собой дверь и так и остался возле неё. Ему не позволили пройти дальше. — Меня не волнует, это их проблемы. Меня такие условия не устраивают, пусть ищут лучше. Отбой, — прорычал Юнги. Когда он повернулся к омеге, то изменился не только в голосе, но и в лице. — Апельсинчик пришёл. Подойди ко мне, — Юн похлопал по столу и чуть отодвинулся. Чимин настороженно следил за всеми действиями альфы, но всё же подошёл. Его тут же схватили за талию и посадили на крышку стола. Чимин сморщился от боли, что пронзила всё его тело. Пробка надавила не туда, куда должна была. Но омега тут же поменял выражение лица, он не хотел казаться слабым. — Как наша попочка? Болит? — в ответ, Чимин слабо кивнул. — Это хорошо, что болит. Меня не будет пару дней, ты сможешь отдохнуть, а потом тебя ждёт новый друг. «ДРУГ». Интересно, это просто такой же, как он, или этого друга Юнги тоже трахает? От таких мыслей у Чимина слёзы на глаза навернулись и они, не сдерживаясь, покатились по лицу. Потом его затрясло, и слёз стало больше. Юнги смотрел на эту картину и не мог сообразить, что же такого он сказал и когда успел обидеть. — Ты чего ревёшь, Апельсинчик? — альфа взял покрасневшее лицо в руки и стёр слёзы с пухленьких щёчек. — Что за друг такой?! Объясни мне! Ты его тоже временами оприходуешь, или он так, на будущее?! — Чимина прорвало, у него вновь истерика — уже трижды за этот месяц. А альфа стоит и не знает что делать. Юнги заглядывает в полные слёз глаза и ищет в них разгадку. А находит лишь горькую обиду и непонимание, вперемешку с любовью. Он обнимает омегу за талию, притягивая ближе к себе, а потом продвигается к упругому заду. Чимин бьёт его по руке и отталкивает от себя, ему в ответ прилетает несильная пощёчина. Чимин завывает ещё больше, а Юн вновь притягивает омежку и кладёт его голову к себе на плечо, позволяя уткнуться в свою шею. Юнги такое позволял лишь Чимину. — Успокаивайся, ко мне просто приедет партнёр, у которого тоже есть такая игр…пара, как ты у меня. Вот и всё. Я с ним не сплю, — успокаивал разбушевавшуюся омегу Юнги. Мин поцеловал Чимина в висок и перетянул к себе на колени, садясь при этом в кресло. Юнги прекрасно понимал, что Чимин — его истинный, и что обращаться с ним так, как он обращался с другими, нельзя. Но Юнги так же понимал, что не знает, как сделать по-другому, чтобы потом не вышло всё боком. По Чимину видно — ему не нравится находиться здесь, ему не нравится всё и все, что его окружают; ему не нравится работа Юнги. Альфа и сам уже не очень рад, ведь этот бизнес был открыт им для развлечения с омегами. Он всегда думал, что если и встретит здесь своего истинного, то ему будет наплевать на него. Трахнет и отправит к остальным уже «использованным» омегам. Но Чимин… Он сдался Юнги в первый же раз. Теперь Юнги сдаётся ему, как бы возвращая долг. Альфа за эти два месяца, успел испытать те чувства, что не испытывал раньше: доверие, ревность, настоящая страсть, восхищение и ответственность. Он полюбил. И это чувство не сравнится ни с чем, потому что это впервые. Потому что Юнги не этого хотел изначально. А теперь все его стандарты подорваны, вся его жизнь кажется ему неправильной. Чимин вдруг успокаивается и произносит фразу, от которой у Юнги стынет кровь. — Если ты не прекратишь, я покончу с собой. Если не прекратит что? Чимин сейчас не в состоянии ответить, он вообще ни слова больше не говорит. Юнги раздражается, но не из-за непослушания, а из-за беспокойства. Если омега так сказал, значит ему уже невмоготу, он устал. Хотя это даже смешно. Устал. Ус-тал. У.С.Т.А.Л. Юнги боится потерять и больше не найти, запутаться и напороться. И с этим нужно что-то делать.

***

Юнги всё же уехал на следующий день. Эту ночь Чимин провёл в спокойном сне. Пока Юнги спит рядом, никто не потревожит его сон. Юн его не будил, лишь поцеловал в лоб и оставил любимое печенье и какао на прикроватном столике. Два дня, что Юнги отсутствовал, Чимин практически проспал. Его тело и моральное здоровье сильно пострадали, а восстановиться за один раз не получилось. Он почти не ел, всего разок, и то, чай попил с блинчиками. Сейчас уже 8 вечера, Юнги тихо стучится в спальню, его предупредили что Чимин может спать, и что он ничего не поел толком. Именно поэтому Юнги ставит на прикроватную тумбочку поднос с рисом и курочкой. Тихонько сев на край кровати, со стороны Чимина, Юнги погладил омегу по волосам, а затем поцеловал в шею, чуть ниже скулы. Ещё один поцелуй и ещё. — Мхма, хён. Ты приехал? — Чимин разлепляет сонные глазки и смотрит на измотанного Юна. — Верно, ты скучал? — Угу, — Юнги целует омегу, и его не смущает то, что Чимин спал и изо рта не очень приятно пахнет. То, что Чимин рядом, уже блаженство. — Просыпайся, буду тебя кормить. Ты ведь не съел ничего за эти дни. — Откуда ты знаешь? — испуганно произносит Чимин и опускает взгляд на свои руки. — Я всё знаю, малыш, — Юнги поднял голову омеги, заглядывая в глаза, и притянул его в свои объятия. Чимин охотно обнял альфу в ответ. — Как ты? — Сейчас тепло и хорошо. Без тебя мне было страшно, холодно и неуютно, — Чимин жмётся ближе и утыкается носом в щёку. — Я тоже скучал. Давай, вставай. — Зачем? — Кормить тебя буду, — Юн щёлкнул Чимина по носу и встал с кровати. — Подъём. После того как Юн покормил Чимина, он направился в душ, а младшего оставил в кровати, ему стало плохо. Сделав все свои дела, альфа вернулся в комнату и уже хотел пойти поработать, как ему позвонили. Это был тот самый партнёр и его игрушка. Ким Намджун — хозяин, Чон Хосок — игрушка. Между ними не было чего-то большего, просто животный секс. Мин переоделся, поправил на Чимине одеяло и вышел за дверь. Партнёр по началу пришёл с омегой-игрушкой, но он отлучился, и альфы остались одни. Разговоры о бизнесе, все дела. Юнги подумывал продать публичный дом за приличную сумму (50.000.000 $) и спокойно уехать, забрав Чимина с собой. Дав ему что-то большее, чем комната в борделе и постоянный страх. Но пока это были лишь мысли, и явной почвы для них Мин не находил. Позже вернулся омега, о чём-то пошептался с альфой и сел на своё место. — Я отойду ненадолго, не скучайте, — проговорил Ким и скрылся за дверями. — Куда это он? — удивился Юнги. — В туалет, — объяснил Чон. Омега был лишь в плаще, а под ним ничего, но Юнги же этого не знал. Сев в кресло и чуть отъехав, он запрокинул голову назад и прикрыл глаза. Так хорошо и спокойно. Прошло порядка десяти минут, а Джун ещё не вернулся. — Да где он? — начал раздражаться Юнги. — Видимо, приспичило, — пожал Чон плечами. — Ох, Господи, в унитаз смылся, что ли? Юнги не выдерживает через пять минут. Он уже собрался встать и пойти поискать Джуна, вдруг заблудился, но к нему на колени приземляется Хосок. Он ведёт одной рукой по шее, а другой по члену, который отчего-то не встаёт после пятиминутного поглаживания. Да, именно, Юнги его не оттолкнул. Но не потому, что хотел с ним переспать. Ему была интересна реакция Чона, когда он поймёт, что не возбуждает нихрена. Видно, Хосок это понял быстро и, соскользнув с колен на пол, потянул руку к ширинке. — Ну нет, поигрался и хватит, — Юн грубо поднял омегу с колен, схватил за руку, чуть выше локтя и выставил за дверь, выйдя сам. — Вали отсюда, — Юн отшвырнул омегу от себя и хотел направиться к туалетам, как появился Джун. — Ты где, бля, был полчаса? — повысил голос Мин. — Да ещё и растрёпанный весь. Забери свою шалаву, тебя пока не было, он мне отсосать хотел. Ким Намджун сделал серьёзное выражение лица, схватил Чона за руку, и произнёс: — Извини за этого, — он дёрнул руку, в которой находился Хосок. — И за то, что задержался. Омегу хотел у тебя одну трахнуть, так он не дался, ещё и остальные на меня налетели, мол, не положено. Ладно, бывай, — он развернулся на пятках и отправился к лифтам. — Господи, помоги этим людям, — проговорил Юнги, а потом выдал мысли в слух: — Кого это он хотел нагнуть, и кого это омеги так защищали? Хм, надо будет узнать завтра и наказать. Юн закрыл кабинет на ключ и отправился в свою комнату. Света не было, что выглядело неестественно. Альфа переключил выключатель, и комнату залил мягкий свет. Юнги не обнаружил в комнате Чимина, остаётся ванна. Когда он подошёл к двери и подёргал её, оказалось, она была заперта. Всхлипы, что доносились оттуда, усилились. — Чимин, ты там? — глупый вопрос, но всё же. — Открой, — в ответ тишина. — Чимин, открой эту чёртову дверь! — Юн ещё раз дёрнул за ручку и пнул дверь ногой. По ту сторону послышался сильный плач. — Чимин, это я, Юнги. Или открывай или я её сломаю. Раз, два… — замок на двери щёлкает, и Юн сразу же открывает дверь, а за ней… Чимин сидит на полу и горько плачет. У него синяки, засосы и царапины новые по всему телу, и их точно оставил не Юнги. — Это что? Кто это сделал? — шипит Юнги, садясь на корточки рядом с омегой. Из-за опущенной головы, Юнги не смог сразу разглядеть рану на щеке и следы от пальцев на шее. Он проводит по ним пальцами, а Чимин дёргается от Юнги и упирается в стену. — Не трогай меня! Уйди! — Чимин ревёт навзрыд, ему от самого себя противно. — Чимин… — Оставь меня. Пожалуйста… — шепотом произнёс Чимин и потерял сознание. — Чимин! Чимин, очнись! — Юн хлопает омегу по щекам, но тот не просыпается. Юнги берёт Чимина на руки осторожно, словно он сломается, и переносит на кровать. Омега побледнел, но лицо от слёз покраснело и раздражилось. Юнги понимает — кто-то попытался нагнуть его солнышко, но кто? Все ведь знают, что Чимина трогать нельзя. А потом в памяти всплывает недавний разговор с Намджуном. «Омегу хотел у тебя одну трахнуть, так он не дался, ещё и остальные на меня налетели, мол, не положено». — Чёрт, сука. Закопаю! — Юн выходит из комнаты и зовёт слуг. — Кто прикоснулся к Чимину? — прорычал он. — Мистер Ким Намджун. Ваш омега вырывался, но сам ничего не смог поделать. Наши быстро отреагировали и помогли. — Передайте Ким Тэхёну, пусть найдёт этого ублюдка и делает с ним, что хочет. Свободны. Омеги ушли, а Юнги отправился обратно в спальню. Младший заснул и даже не двигался. Альфа аккуратно переложил Чимина поудобнее и лёг рядом, крепко обнимая. — Прости, я не защитил тебя. Юнги уткнулся в рыжие волосы своей пары и заснул крепким сном, а утром, проснувшись раньше Чимина, подготовил документы, встретился с покупателем, и вот его публичный дом уже и не его. Альфа имел большой особняк, в который уже привезли все необходимые вещи. Из необходимого для Юнги остался только Чимин, что только что проснулся. У Чимина сразу слёзы на глазах, он жмётся к альфе и рассказывает, как ему было страшно и противно. И по мере того, как углубляется рассказ, Юнги всё больше хочется удушить Намджуна голыми руками. Позже, когда Чимин успокаивается, Юн рассказывает о доме, о свободе и о том, что там они будут в безопасности. Юнги дал Чимину надежду и не даст разочароваться в себе. — Чиминни, — Юнги ждёт, когда Чимин поднимет голову и сам взгляд, а затем произносит то, от чего переворачивается мир.— Я люблю тебя, — затем наклоняется и целует, нежно и оберегающе. — Я тоже. Тоже люблю тебя…хён…