Доверься мне, Поттер!

Пару недель спустя...       Северус расслабленно лежал на смятых простынях и наблюдал из-под ресниц за игрой лунных бликов на белой коже своего Гарри. Звездный свет затеял игру с ночными тенями, которые старались укрыть темнотой красоту нагого юношеского тела. А лунные лучи невесомо ласкали плечи, очерчивали четкий профиль, прикасались к векам, целовали губы. Нет! Эти губы Северус хотел целовать сам. А тут с ним соперничает какая-то изменчивая луна. Мерцающие блики спускались по плечу яркими чешуйками света.       Все нормальные люди после ночи любви мирно спят. Поттер и здесь отличился: не спится ему. Сидит за столом абсолютно голый и все пишет, пишет что-то.       — Великая Исида! Он мне эссе сдавал раз в пять меньше! — прошептал Снейп в подушку.       Гарри не услышал. Он смотрел в окно, на узловатые яблоневые ветки, похожие в ночной тьме на огромное гнездо гигантской птицы, и в задумчивости покусывал кончик пера. Это зрелище сводило с ума. Как красиво! Хотелось его прямо на этом столе...       «Что тебя останавливает? Мальчик не откажется! — захихикали прямо в голове. Окклюменция не помогала. Защитные стены, зеркала, лабиринты — все рушилось. — Не старайся. Твои ухищрения против людей. Я же не человек. Ты сам позвал Исиду. Богиня пришла к тебе. Неужели не рад? Так почему ты не возьмешь его снова? Он твой».       «Мой. Но не раб и не моя собственность. Мы равны. Гарри встал среди ночи, чтобы написать что-то важное».       «И тайное от тебя. Спорим, тебе интересно, что в письме? Слушай же: «Дорогая Луна!» «Дорогая» зачеркнуто и исправлено на «Моя драгоценная». У тебя, Ворон, есть конкурентка!»       «Начинаю понимать, отчего феи так стремились избавиться от твоей божественной реликвии, — желчно заметил зельевар. — Ты лезешь в чужую жизнь!»       «Маленькие предательницы! Ну, ничего, с вами будет гораздо веселее. Мы теперь одна семья! — засмеялась богиня. — Так я читаю дальше? И не прерывай, мне интересно! «Драгоценная моя Луна! Только теперь я понял, что твои слова на похоронах профессора Снейпа должны были не обидеть меня, а подбодрить. Помнишь, ты сказала, что гибель профессора изменит мою жизнь в лучшую сторону? Еще ты сказала, что судьба не ошибается и благословляет меня смертью Северуса Снейпа. Мы поссорились тогда с тобой. Прости, Луна, я был груб и несдержан. И только теперь понял, о чем ты говорила». Какой милый мальчик! Надо сказать ему при случае, что вещуньи не обижаются. Они с детства привыкают к непониманию. Обидел словом — какая мелочь, в самом деле. Кассандру вот убили за правду».       «Остановись! Разве твоя божественная суть дает право читать чужие мысли?»       «О, но дальше еще интереснее. К тому же, мы вовсе не чужие. Мы — семья, помнишь? Покуда смерть не разлучит нас».       «О, зловредный дух! Я не я буду, если не найду способ изгнать тебя из моей головы и моей жизни!»       «Зануда! Непонятно, отчего молодой и сильный маг выбрал этого занудливого, мрачного ворона, а не того, светленького смешливого купидончика с пушистыми крылышками? И все равно, я, Исида, трижды благословляю эту семью! Ты понял меня, Ворон?»       «Нет!»       «Что, нет? Радоваться должен, благословению Богини, покровительницы детей. Вам двоим, например, вообще не светило счастье материнства. От твоего смешного бестолкового зелья вреда бы не было, но проку тоже. Можешь о нем забыть».       — Материнства? Какого дементора?! — взревел Снейп. — Только не сейчас!       Гарри оторвался от своего письма и одним прыжком оказался в постели.       — Кошмар приснился? Все хорошо, это просто сон, я с тобой! — он обнял Северуса покрепче и уткнулся лбом ему в плечо.       — Все в порядке. — Поттера притянули поближе, хотя, казалось бы, ближе некуда. — Не переживай из-за снов, опять подушку подпалишь! — Северусова ладонь привычно затушила язычок пламени в черной гриве ставшего родным человека. За две недели пробрался в сердце, вены, врос в каждый нерв. Не видеть его — пытка. Видеть — наслаждение. Только не признаваться как можно дольше! Это же зависимость в чистом виде, наркотик.       — Тебе приснилось, что ты его закончил? — продолжал выпытывать Гарри. — Твое зелье. Ты его уже две недели изобретаешь. Так долго!       Снейп расхохотался:       — Я его уже лет десять изобретаю! Ты думал, восстановить легендарное зелье мужской беременности так же просто, как сварить костерост? — зельевар чмокнул своего любимого в нос, а затем уже всерьез поцеловал в губы.       — Для кого просто…       Гарри отвечал на поцелуй так, словно ждал его всю жизнь. А Северус понимал раз за разом, что вся Вселенная не стоит одной счастливой улыбки его Гарри.       — Мой Поттер, — порывисто выдохнул он, глядя в глаза своему наваждению.       — Опять по фамилии! — насупился юноша. — Когда ты перестанешь меня так звать?       — Когда возьмешь мою — буду звать тебя «мой Принц».       — Вальбурга против, — пробормотал «еще не Принц». — Глава рода не может носить другую фамилию.       — Тогда извини, — хмыкнул Снейп, — мой Поттер!       — Северус!       — Мой мальчик?       — Сокращу до Сева!       — Сокращай. Море времени сэкономится. Руны сами себя не выучат. За каждого «Сева» — одна руна!       — Слизеринец!       — И горжусь этим! — каждую свою фразу Снейп сопровождал поцелуем.       — Хочу смотреть в твои глаза вечно! — прошептал Гарри, когда Северус начал выцеловывать на его теле странные мистические знаки, обжигающие кожу.       «Наверное, руны, чтобы я лучше запомнил», — это была последняя связная мысль в голове Гарри Поттера в этот вечер.

***

      Утро застало Гарри в одиночестве на огромной постели, которая после всех ночных страстей была больше похожа на поле боя.       Хотя нет. Одиночество — это когда человек один. Но в спальне сейчас был кое-кто еще. Он, сложив за спиной белоснежные ангельские крылья, самым наглым образом устроился на стопке чистых пергаментов и запросто читал недописанное ночью письмо, время от времени макая в чернильницу перо и оставляя свои пометки.       — Малфой! — с Гарри мигом сдуло всю сонную негу, и он как был, так и вскочил с ложа, позабыв о своей наготе, чтобы отнять у Хорька свой свиток!       — Не кипятись, герой-любовник! Я уже все прочитал, — Драко окинул фигуру приятеля одобрительным взглядом.       — Отдай!       — Да пожалуйста! Только… Ты пишешь подружке, что у тебя проблемы хмм… «по звериной части». Может, я могу помочь?       — Не буди во мне зверя, Малфой! Ты не понимаешь! Луна занимается изучением магических созданий. Если кто и поможет, то она.       — Зато у меня самое большое собрание книг в этой области. И я не лукавлю, — сказал фей. — Прапрапрадед когда-то сделал изучение магической фауны делом своей жизни. Давай, Потти, показывай свою проблему! Может, подберем какой-нибудь ритуальчик, чтобы тебя опять спасти?       — Хватит с меня твоих ритуалов! Но ведь не отстанешь?       — И не подумаю.       — Ладно, смотри.       Гарри повернулся к Драко спиной.       — Не понял. Спина как спина, — удивился тот, — только очень уж ты худой. Кричер плохо кормит? Надо сказать ему… — фейское многословие иссякло, когда сквозь белую кожу начала проступать крупная серебристая чешуя, спускаясь от шеи по плечу и ниже, к острым лопаткам.       — Я это не всегда могу контролировать, — вздохнул Поттер, — она может выступать на руках, на ногах, на спине, где угодно! Я урод, да?       — Ты идиот! Северусу не говорил?       — Нет. Боюсь. Он меня бросит.       Фей подлетел к Гарри рассерженным ураганчиком.       — Не пойму я Поттер, как крестный тебя терпит? Он же ненавидит идиотов, а тебя за что-то любит. За красивые глаза, не иначе. Одевайся и за мной!       — Куда?       — В библиотеку! Где-то я видел рисунок чешуйки как раз такой формы, похожей на щит.       — Только никому не говори!       — Доверься мне, Поттер! Я — могила!       Через пару минут юноши исчезли во вспыхнувшем магическом зеленом пламени камина.

***

      — Северус! — в приоткрытую дверь спальни заглянули. — Нет его, какая жалость! Опять в подвале очередную гадость изобретает. Магия вернулась, но Северуса мы потеряли! Зельевара привлекают котлы, а не добрая беседа со старым другом…       Поигрывая своей знаменитой тростью, в комнату важной походкой вплыл лорд Малфой собственной персоной.       — Оставлю-ка я это здесь…       Он бережно положил на письменный стол очень древний на вид фолиант. Хрупкие странички книги были неровными по краям, тисненое тусклым золотом заглавие гласило: «Магические перевертыши и твари, в коих они превращаются».       — Ну вот. Ты просил — я принес, — вполголоса сказал Малфой. — Надо бы записку написать.       На чистый лист пергамента легла фраза, приукрашенная кокетливыми завитушками: «Был. Не застал. Нарси приглашает к ужину в пятницу. Поттера тоже бери — пусть привыкает. Принес книгу. Обрати внимание на страницу 333. Л.М.»       Тонкие аристократические пальцы свернули пергамент трубочкой, перевязали ленточкой и аккуратно положили свиток на массивную книгу.       — А это что? — Люциус обратил внимание на недописанное письмо. — Так-так… Очень интересно! Ну, мисс Лавгуд, так это вам мы обязаны? Малфои долгов не делают!       Люциус вновь взял перо и, начертав несколько строк в конце письма, вышел прочь, насвистывая легкомысленный мотивчик, совсем не подходящий статусу лорда.

***

      —Ходят тут, ходят! — раздалось глухое ворчание. — А свободному эльфу и кровать для добрых хозяев поправить некогда… Бедному Кричеру приходится ждать, покуда все уйдут. А пирог и подгореть может! И суфле тыквенное тоже. Но разве можно молодому хозяину теперь волноваться из-за пустяков? Ему есть получше надо! Не будет Кричера, кто за этим уследит? Хорошо, что анимагу не перекинуться, когда ребеночка ждет. Магия не позволит. А чешуя? Чешуя и есть. Она снаружи, а дитя-то внутри. Растет себе. Эх, плохо ест молодой хозяин. Ну, ничего, Кричер уж расстарается…       Под это бормотание покрывало, вышитое львами, взвилось в воздух, одеяло и подушки тоже взмыли к потолку и зависли, чуть покачиваясь. Простыни встряхнулись и расправились, натянувшись ровно-ровно над кроватью. Перины взбились. Затем все завертелось в обратную сторону. На мягкие перины легли чистые и гладкие льняные простыни. В изголовье ложа спланировали, кружась, подушки. Одеяло расстелилось по постели, игриво откинув краешек над подушкой Гарри. А поверх всего этого упало, лениво расправляя складки, тяжелое покрывало со львами, сверкающими своими золотыми гривами.       — Ну вот, теперь и к пирогу можно, — ворчливый голос эльфа выказывал довольство своей работой. — И не думайте, что порядок в доме сам собой делается!

***

      — Гарри! Поттер, где ты ходишь? — Северус Снейп в лучших летучемышиных традициях распахнул дверь, буквально влетев в комнату. — Ну и где ты? А, понятно, крестник был, — профессор поднял со стола пушистое белое перышко. — Вот ведь не разлей вода! А письмо так и не отправил. Мерлин! — в приоткрытое окно влетел черный филин и соизволил угоститься предложенным ему печеньем с руки Северуса.       — Мерлин, отнесешь письмо мисс Лавгуд?       Филин благосклонно протянул лапу.       — Что это? Почерки Драко и Люциуса в конце письма. Мало того, что Малфои читают чужие письма, так они еще и постскриптум в них пишут? Прости, Гарри, но мне ты и впрямь не чужой. Итак, секрет перестал быть секретом. Я знал, Поттер, что без приключений на свою… хмм… голову ты жить никогда не сможешь. С мисс Лавгуд, значит, поделился…       Северус достал из нагрудного кармана жилета отливающую серебром крупную чешуйку.       — Прятаться от меня вздумал. Хочу видеть твои глаза! — передразнил Снейп. — Чтобы я ненароком не увидел твой тыл и чешуйчатую спину? Вот Змей! Мне не доверяет. Боится, «герой». Может хотя бы вы, уважаемая мисс Лавгуд, его вразумите?       Мистер Снейп, он же лорд Принц, обмакнул перо в красные чернила и начал быстро выводить своим резким почерком послание Полумне Лавгуд. Пять минут спустя зельевар уже листал древнюю книгу, оставленную ему Люциусом, особо уделив внимание странице 333 — на коей красовалась старинная гравюра, детально изображающая Пернатого Змея.       Филин тем временем нес письмо в Мексику, где все свое время Луна посвящала безрезультатным поискам мифического Кецалькоатля.

***

      «Драгоценная моя Луна! Если бы не ты, то со мной ничего бы не произошло, я до сих пор напивался бы в доме, полном моих личных призраков. Или уже давно присоединился бы к предкам. Признайся, Луна, ты ведь не случайно оставила в подвале у Малфоев тот желудь, из которого выросло Великое Древо?»       — Что ты, Гарри! Желудь просто потерялся, как теряются многие вещи, — мечтательно улыбнулась загорелая светловолосая девушка, и погладила по перьям черного филина. А он охотно подставлял и подставлял голову под ее ласковую руку.       «…У меня сейчас все хорошо, и у профессора Снейпа, надеюсь, тоже. Но если бы ты знала, какие приключения нам пришлось пережить! Хотя ты знаешь, верно? Оказалось, что я — анимаг. Причем сущностей несколько. И одна из них начинает доставлять проблемы. Я нарисовал тут, как смог… Ты, случайно, не знаешь, кому это может принадлежать?»       Рядом с нарисованной чернилами чешуйкой была приклеена вторая — настоящая. И летящим снейповским почерком оставлен комментарий на полях письма: «Мисс Лавгуд! Гарри мне не доверяет. Прошу, посодействуйте старому профессору. Иначе может случиться неприятность. Хорошо, если все обойдется лишь травмами в случае превращения Гарри в тесном пространстве, например, в комнате. Но у Гарри проблемы с возвращением в человеческий облик. Представляете, что случится, если Великий Змей забудет, что он еще и человек? Ведь Ваши поиски касаются Кецалькоатля? Милости прошу в наш дом. Очень надеюсь, что ко времени Вашего прибытия мы еще не будем иметь счастья лицезреть Змея целиком. С.С.»       — Как думаешь, — обратилась Луна к филину, — мы сможем отсюда аппарировать к Гарри?       Хлопок — и ни девушки, ни птицы. Только легкий ветерок колышет траву у палатки, и на земле лежит недочитанное письмо:       «P.S. Знаешь, Лавгуд, тебе неплохо бы приехать. Я даже дам тебе допуск в библиотеку — поможешь нам выяснить, что за змей лезет из Поттера. Отказ не принимается. Жду. Д.М.»       «P.P.S. Мисс Лавгуд! Так это Вам мы обязаны новым домом и новым статусом родственников королевы фей? Не привык быть в долгу. Приезжайте. В фамильной сокровищнице Вы сможете выбрать для себя что угодно. Л.М.»

***

Двумя месяцами позже…       — Потти, а Потти!       — Отстань, Малфой, мне плохо!       — И мне плохо! И матери плохо! Что нам делать?       — У нас есть Северус! Он о нас позаботится. Лучше ходи, твоя очередь.       — Я страдаю каждое утро. И зелье кончилось! Твой слон под угрозой.       — Сев скоро принесет зелье от тошноты! Так я тебя съем, переходи.       — Малфои не меняют своих решений.       — С тебя руна, Поттер! — в спальню, где на кровати двое юношей играли в шахматы, вошел Снейп.       — Ну, Сев!       — Две руны. Вот обещанное зелье, Драко. — Северус передал крестнику два флакона. — И для матери тоже. Как Нарцисса?       — Спасибо, относится философски. Ждет девочку. Между прочим, опять все из-за тебя, Гарри.       — Скажи еще, что ты не рад. — Поттер передвинул ладью. — Тебе шах, Драко.       — Рад, конечно. И Фрикалас рад. Он говорит, это честь, когда богиня благословляет. — Драко тяжко вздохнул. — Только тошнит очень. Как тебя угораздило попасть под благословение вместе с нами? Ладно бы сам.       — Я в этом деле в кои-то веки ни при чем, — на лице Гарри засветилась хитрая улыбка. — Ты у крестного спроси. Богиня Исида очень любит беседовать с умными людьми. Мат тебе, Хоречек!       — Так это Северус?       — Держи свое зелье, крестник, и лети в Мэнор. — Снейп знал, что нахмуренные брови — лучшее средство для отпугивания детей и Малфоев (правда, на старших этот метод уже не всегда срабатывал). — Кто виноват, что Богине захотелось пошутить? Учудила тройное благословение. Я подумал было, что она Гарри тройню пророчит. Чуть инфаркт не получил.       — А кто у вас будет?       — Маг, конечно же! Заклинание на Гарри дает сбой, и пол ребенка не определяется. Но тут все предельно ясно и без заклинания. Иди, крестник, оставь нас вдвоем. Привет мужу. Надеюсь, ему еще долго не надоест быть послом фей среди людей.       Драко упорхнул с заветным свежесваренным зельем против токсикоза.       — Сев, а я имя придумал нашему сыну.       — Третью руну должен за сегодня, — Снейп лег рядом и обнял Гарри.       — Давай назовем его Саймон, как тебя, когда ты был мистером Сноу.       — Как тебе хочется, Гарри! — Северус был счастлив, не подозревая, что Богиня смотрит на них и готовит новый сюрприз. Прошло еще семь месяцев…       Гарри Поттер и Северус Снейп спорили в палате госпиталя Св. Мунго, а целитель Сметвик думал лишь о том, как бы ему не рассмеяться.       — Как это — девочка? Поттер, ты мне сына обещал! Я и так ждал дольше всех! Это Люциус хотел дочку, и теперь окрылен рождением девочки. А у фейской парочки мальчишка родился!       — Ты ждал дольше всех? И ты не хочешь видеть нашу дочь? У тебя совесть есть, Северус? — Гарри откинул кружевной уголок конверта для младенца, и на второго отца внимательно взглянули черные глаза малышки.       — Женщина в доме! — обреченно простонал Северус. — И как мы ее назовем? Саймон — мужское имя.       — Я все придумал! — обрадовался Гарри мгновенной капитуляции мужа. — Саманта. Ее зовут Саманта.       — У нее мой нос!       — Мерлин сохрани!       Целитель Сметвик осторожно вышел из палаты и бесшумно закрыл за собой дверь, оставляя таких разных и таких близких людей с их дочерью — самым дорогим для них существом на всем белом свете.