14. Прощальный подарок фей
8 февраля 2017 г., 13:06
Умирать было не страшно. Плавали — знаем. Но именно сейчас умирать страсть как не хотелось. Только-только он выцарапал у мироздания немного счастья для себя, а не для всей магической Британии, и из-за какой-то дурной бабы все рухнуло? Гарри Поттер был вне себя. В прямом и переносном смысле. Он видел собственное распростертое тело и Снейпа, застывшего над ним изваянием скорби. Кто бы мог подумать!
Чуть поодаль бледная Нарцисса прижала ладони к щекам, а у ее ног лежала недвижимая сестра и, кажется, не дышала.
— Так и становятся привидениями, — пробормотал Поттер, разглядывая свою полупрозрачную руку. — Не хочу быть призраком в пустыне! Все из-за тебя!
В мгновение ока он оказался возле тела ненавистной ведьмы. Мир вокруг странно замер, как будто время остановилось для всех, кроме Гарри. Люди застыли совершенно неподвижно, болотные огни не мерцали, а равномерно и ярко горели ядовитой зеленью. Даже Волдеморта он ненавидел меньше, чем Беллатрису здесь и сейчас. Тот, по крайней мере, бил не в спину.
— Паучиха! Вот твоя истинная суть! — ярость багровым пламенем разлилась в сознании Гарри, затапливая все мысли и чувства. — Будь ты жива, я хотел бы, чтоб остаток дней своих ты провела мохнатым пауком!
И тут Белла открыла глаза.
— Поттер! — прохрипела ведьма, и лицо ее перекосилось от злобы.
Ярость Гарри, магия Гарри и сила его желания слились в безумную огненную сеть проклятия, которая и накрыла колдунью. Поттер сам не мог бы сказать, как так вышло, но вместо лежащей женщины на песке оказался огромный, почти черный паук, покрытый острыми волосками. Он ненадолго замер, оглушенный колдовством, и, враждебно зашипев, зарылся в песок, предпочтя исчезнуть бесследно.
***
— Поттер! Поттер! Гарри чувствовал, что его нещадно трясут, и голова болтается, как у тряпичной куклы. Такой желанный голос звал его и встревожено бранил кого-то. — Скажи, Драко, где были твои хваленые феи, когда Гарри убивали? — Крестный, феи не вмешиваются в дела людей. А я даже не фея больше. Не волнуйся так, наш Поттер всегда выкручивался, неужели на этот раз не сможет? — Не наш Поттер, а мой. Мой Поттер! Я понятно выражаюсь? — злобно оборвали Малфоя. — Лучше матери помоги, все равно ты здесь бесполезен. Где-то неподалеку был слышен тихий плач Нарциссы и увещевания Люциуса: — Нарси, ты ее не убила. Видишь, тела нет. Значит, она ускользнула, как всегда… Не плачь, дорогая! Белла не стоит твоих слез, и еще доставит нам множество неприятностей, вот увидишь! Тем временем бренное тело Героя продолжали немилосердно тискать и встряхивать время от времени. — Очнись! Ты не мог умереть! Ведь я сам подложил ее тебе в карман. Где же… Гарри с удивлением понял, что его беззастенчиво лапают. Чужие руки безо всякого стеснения шарили в задних карманах джинсов. — Ах, вот, нашел! — раздался победный клич, и бесстыжая рука звонко шлепнула Гарри по упругой половинке. — Ну-ка, хватит прикидываться мертвым, когда ты опять живой! И не теряй больше охранные артефакты. Даже если ты при этом целуешься с незнакомцем, — Северус вложил в ладонь Гарри потерянную заколку — эльфийский подарок. Поттер опасливо приоткрыл один глаз. Ему широко улыбался профессор Снейп. — Мираж, я понял! — Гарри вздохнул и снова зажмурился. — Один мой друг, когда бывал нетрезв, — зашептал Северус ему в ухо, попутно увлеченно водя рукой по позвоночнику юноши (видимо, проверяя его на целостность), — говаривал, что от человека со знаком Перуна на челе можно многого ожидать. И Лорду тут ловить нечего. Я не верил, каюсь… А он был прав. Ты везучий: в огне не горишь, в воде не тонешь, «авада» отскакивает… — Можно, мы не будем больше проверять, профессор… Северус… — Гарри совсем недолго думал и решил, что вполне может называть по имени человека, который целовал его раньше и обнимает сейчас. Пальцы зельевара вычерчивали под футболкой узоры (из любовных рун, не иначе), потому что тело начинало гореть от прикосновений, заставляя щеки вспыхнуть жарким румянцем. Весь мир вдруг расплавился в сплошное золотое марево, а глупое сердце заколотилось в несколько раз быстрее. Все испортил назойливый голос Малфоя-старшего, который так не вовремя вклинился извне. — Северус! Ты слышишь меня? С Поттером закончишь позже, у нас гости! Подступающая нирвана развеялась, как утренний туман. Хотя нет, туман, как ни странно, остался и клубился в первых солнечных лучах рваными хлопьями до самого горизонта. — Утро… — задумчиво прошептал Гарри, глядя на фей, которых все больше и больше выныривало из туманной дымки, чтобы предстать перед их удивленными взглядами. В центре этой миниатюрной армии была их царственная предводительница. — Ничего себе! — Северус по-мальчишески залихватски свистнул, растеряв всю свою серьезность, и рассмеялся, поймав удивленный взгляд зеленых глаз. — Что? Я умею свистеть! Вот скажи, где они все были, когда нас тут пытались убить? — То была не наша битва! — королева фей взмыла над своим войском светлой сияющей звездочкой, голос ее звонкими колокольчиками разнесся над пустыней, и каждое слово было понятно волшебникам. — Это было становление мага, и сила его возросла вдесятеро. Мы принесли свое почтение тому, кто открыл нам, изгнанным, путь домой. Пусть наградой ему станет реликвия — «Священный Лик Исиды». Гарри Поттер, тебе выпала честь хранить сей ларец. Ты смог завладеть ключом и открыть его, ты отбил его у врагов в честной схватке. Он твой по праву. Так говорю я, королева Мэб. Бери свою награду, владей и оберегай сокровище, что принесет тебе в руки божественную власть над людьми. У ног Гарри соткался из туманных нитей знакомый ларчик, позабытый всеми в пылу битвы. Только крышка его стала гладкой, зеленые побеги ключ-травы исчезли. Но стоило взять артефакт в руки, как на нем, словно высеченные искусным резчиком, возникли резные папоротниковые листья и звездочки цветов, тускло мерцающие под слоем темного лака. — Красиво, — улыбнулся Поттер. — Сказать по правде, я не понял, про какой ключ вы говорите. Не брал ключа. И мне не нужно никакое господство. Не хочу быть кем-то другим. Я — просто Гарри. Такой, какой есть. Возьми назад эту реликвию, Великая Царица. Она должна принадлежать феям, и я по доброй воле возвращаю ее вам, ведь вы — ее хранители. Люциус застонал и закрыл лицо руками: — Она могла бы остаться в семье… Поттер — это Поттер! Вот сокровище гриффиндорское Северусу досталось! — Люци, прекрати! — шепнула лорду Нарцисса. — Гарри все правильно сделал. Туман заклубился, голоса в тумане все повторяли и повторяли на все лады: — Отказался! — Он отказался! — Возвращает Дар! — Первый, кто отрекся! — За пятьсот лет, первый! Царица фей сверкающей искрой метнулась к Гарри и прикоснулась к знаку молнии. — Тебя благословляю я, волшебник! Прошел свои ты испытанья с честью. Цвет папоротника был ключом к замку. Лишь бескорыстным этот цвет дается. А тем ключом ты не ларец открыл, то к сердцу человеческому ключик. Бывает, что боится сердце жить, и Магия ему чуть-чуть поможет. Совсем немного чувства оживит. Северус Снейп непроизвольно схватился за грудь, где в последнее время что-то уж слишком оживленно покалывало, а фея продолжала говорить: — Не зря ты избран Магией с рожденья, и знаком огненным отмечено чело. Пророчество свершилось наконец-то. — Опять пророчество!— скривился Поттер. — Это просто шрам. Детская травма. Фея рассмеялась: — Поверь, не многих в жизни я встречала, кто был отмечен молнией священной. Пророчество уже сбылось недавно. В нем сказано, что маг врата откроет народу, потерявшему дорогу. Он будет знаком огненным отмечен и приведет детей цветов обратно. Домой, откуда изгнаны мы были. Теперь открой ларец, прочти ту надпись, что магам лишь оставила Богиня. Гарри откинул крышку шкатулки и увидел руны. И почему он не послушался Гермиону и не записался на руны вместо прорицаний? — Я… э-э-э… извините, я не могу прочесть это, — щеки юноши залились пунцовым цветом. Теперь от стыда. — Можно, я покажу эти руны своему э-э-э… будущему супругу? — Гарри покраснел еще больше и жалобно посмотрел на Северуса. — Я никуда от тебя не денусь, да, Поттер? — обреченно вздохнул тот. — Великий маг не знает рун? — удивление Царицы фей было безграничным. — Будет знать, ваше величество, я обещаю, — поклонился Снейп королеве, и его слова прозвучали, как угроза. Поттер поежился, а Северус легко прочел руническую надпись: — «Магия фей хранит сей ларец, но владеет им человек. В руки кому дастся ключ, тот откроет любые замки и сердца человеческие. Если же волхв, по широте души своей, отречется от дара — то есть знак достойнейшего. Феям ему помогать надлежит, покуда Магия не укажет нового владыку, и другой не ключом не завладеет. Сила сокрыта великая в Даре Богини, достойного волхв одарить ею может. А недостойному магия станет помехой в делах его черных». Поттер, великая честь по слову Богини Исиды владеть этой реликвией! Здесь вырезан знак — Друидский трикселион¹. Неужели, последним удостоился этой чести... — Сам Мерлин. Ты сейчас подумал, верно. С трикселионом рядом будет место клейму другому — молнии разящей. Ну, Гарри Поттер, ты готов владеть бесценным даром сим — Ларцом Исиды, Богини-Матери? — Но ведь я не Мерлин. Я просто Гарри. Как я могу? Разве я достоин? На Люциуса Малфоя было жалко смотреть. — Великий маг всех времен касался этой вещицы, а Поттер отказывается ее взять? Вот болван! Феи вновь зашумели: — Он отказался снова! — Отрекся вторично! — Не считает себя достойным. Какая скромность! — Он заслуживает дара! — Мерлин отказался лишь единожды! Королева фей вновь приблизилась к Гарри: — Я в третий раз прошу принять сей дар. О юноша, ваш легендарный Мерлин не вечно был седобородым старцем. И он был молод, совершал ошибки, вершил добро и зло… Не отрекайся. В четвертый раз уже не предложу. Лишишься ты реликвии священной, а вместе с ней и знаний, что хранятся меж фей веками. Ты не хочешь власти, так не бери, храни лишь Дар Богини. А обликом иным благослови когда-нибудь того, кому он нужен. — Потти! Ради меня! — услышал Гарри позади себя шепот младшего Малфоя и даже оглянулся. Просящий Драко — разве такое возможно? Но это было истинно так. — Ну, пожалуйста, дай мне шанс! Ты мне брат или кто? — Я согласен! — ради брата Поттер был согласен на все. И даже не заметил, как Северус, в чьих руках сейчас была шкатулка, недобро прищурился, а его красиво изогнутая левая бровь опасно приподнялась. Кажется, над младшим Малфоем сгущались тучи. Главная фея довольно закружилась в воздухе, в вихре золотых всполохов. — Вот и славненько! — ее сразу стало легче понимать. — Уфф, как с тобой было сложно! Ты сам согласился ее взять, помни! Теперь нельзя отказаться, и ты должен хранить ее до самой смерти. Надеюсь, лет пятьсот протянешь, прежде чем она сведет тебя с ума. Хотя… возможно после встречи с твоим будущим мужем, она не будет так часто являться. — Царица фей злорадно захихикала. Северус Снейп не выдержал первым. — Ах ты, маленькая каверзница! — он попытался схватить фею за сияющую мантию, но куда там! — И кто же прилагается к этой во всех отношениях чудесной вещице? Чей-то призрак? — Не совсем, хи-хи-хи! Та, чьим именем названа реликвия, очень любит беседовать с ее владельцами. Причем в любое время! Весь мой двор рыдает вот уже пятьсот лет от ее присутствия. Какое счастье, что нашелся новый хозяин ларцу! Ну что ж, наше дело выполнено, и мы можем возвращаться в свой новый дом. Феечки мои, домой! — скомандовала королева. Гарри понял, что их всех провели, как детей. Ну уж нет! Что там было, рунами писанное? Феям ему помогать надлежит? Лет пятьсот веселой жизни, если верить королеве, он сможет им обеспечить. — Постойте! — гаркнул он во всю силу юношеских легких. — Что-то еще? — недовольно протянула королева Мэб. — Это правда, что феи могут помочь мне в моих делах? — Правда, — поморщилась фея. — А тебе что-то нужно, юноша? — Видите ли, уважаемые феи, дело в том, что ваш новый дом — это старый дом моих родичей. — Да, но ты сам выбрал место для врат между мирами. Теперь там не жить простым смертным. — Пусть так, но я слышал, что лучшие архитекторы и строители — в стране фей. Эти слухи — правда или ложь? — Как ты можешь сомневаться, мальчишка? Да я… Я докажу тебе! Мы выстроим новый дом твоим родичам, и он будет лучше прежнего. Если хоть один человек скажет иначе и не солжет при этом, с меня желание. — По рукам! — Гарри не собирался упускать такую возможность. Магические ленты обвили запястья. Спор был засвидетельствован. — Великая Мать! — вдруг воскликнула фея. — А если я выиграю? Я забыла придумать, чем расплатишься ты! А я точно выиграю! — Поздно! — рассмеялся Поттер. — Еще я хотел спросить: если меня убьют, Ларец Исиды вернется к вам, феям? — Без вариантов, — ответила Мэб. — И кто же осмелиться поднять руку на Цербера? — Бродит тут неподалеку пара сбежавших ифритов. Они могут ударить в спину. — Так-так-так! — Царица фей потерла руки в предвкушении. — У кого-то есть должок передо мной. Пришло время взыскать. Рамиль, Царь Ифритов, явись на мой зов! Я знаю, ты слышишь! Никто не явился. Мэб замерцала раздраженным рубиновым светом, и из ее крохотного ротика над утренней безмолвной пустыней разнеслось громогласное: — Тащи сюда свое царственное огненное седалище, порождение Иблиса², детище тьмы и огня! И маленькая фея засвистела так, что песок взвился выше соляных столпов. — Смотрите, кто это? — воскликнула леди Малфой. — Быть не может, он же умер! — миледи нервным движением обхватила себя за плечи. В рассеивающейся туманной дымке, колыхалась, будто мираж, высокая фигура в длиннополом одеянии. Она медленно приближалась и обретала все более ясные очертания. Пустынный ветер трепал белоснежную бороду старца, опирающегося на крепкую палку. — Это не Дамблдор, Нарцисса. Ты ошиблась, — глухо произнес Снейп. — Кому и знать, как не мне? — Он не пахнет, как человек, — Гарри обернулся к друзьям, и глаза его вспыхнули алыми бликами. — Так пахнет огонь. Пламя пожара. Это не передать словами. Туман послушно расступился перед худым сутулым старичком в белых одеждах. Высокий рост оказался миражом, обманом неверного утреннего тумана. Пришелец едва доставал Гарри до плеча, а его седая жиденькая бороденка была заплетена в растрепанную косу, перевязанную на конце веселенькой веревочкой. Голову пустынного отшельника покрывала куфия³, закрепленная кожаным кольцом агалема. Пришелец прижал дрожащие ладони к груди, почтительно поклонился маленькой Царице фей и обратился к ней дребезжащим тонким старческим голосом: — О прекраснейшая из прекрасных и драгоценнейшая из драгоценных! Дивная красота твоя так же божественна, как и пятьсот лет назад, и подобна едва распустившейся поутру розе, услаждающей взор каплями росы на атласных лепестках! Простишь ли, что не услышал твой зов с первого раза? Глухой стал совсем за полтысячи лет, что не виделись мы с тобой. Не расслышал. Кхе-кхе-кхе! — закашлялся дед. — Шут! — разгневанная фея порхнула поближе к старцу. — Паяц! Что ты себе позволяешь? В присутствии свиты обозвать меня старухой?! — Как могла ты подумать такое, о услада очей моих? — плутовская улыбка пряталась в белоснежных усах старика. — Ты — утренний цветок, и будешь им до скончания мира! Что тебе время? Но для покинутого раба твоей красоты, заурядного, скромного сына огня, время тянулось бесконечно долго… — Даже не знаю, то ли проклясть тебя за дерзость, то ли помиловать? — задумчиво изрекла Мэб. — Пожалуй, прощу, если выполнишь давнишнее обязательство… — А?.. Что?.. Обязательство? Не припомню что-то. Стар стал, память уже не та… — задребезжал старикашка. — И это Царь Ифритов? — прошептал Люциус на ухо Снейпу. — Да, хлипкий он какой-то, — Драко был согласен с мнением отца и зашептал профессору в другое ухо: — В книгах джинны от земли до неба достают, а тут глухой старый хрыч морочит голову нашим феям. — Заткнитесь, самоубийцы, он может все слышать! — взбешенно зашипел Северус. Гарри на всякий случай встал ближе к друзьям, и все увидели, как по его волосам пробежали огненные сполохи. Ифрит увидел тоже. — Какой интересный юноша, — сладко пропел он, зорко вглядываясь в лицо Гарри из-под кустиков белых бровей. — Не желает ли молодой волшебник погостить в моем дворце? Клянусь магией пустынь, твоя сила возрастет многократно. Тебя будут учить лучшие учителя, ведь ты подобен неограненному алмазу. Любое желание будет исполняться, только прими приглашение, о юный Огненный Змей! — Рамиль, я позвала тебя не за тем, чтобы ты сманивал моих подопечных! — Царица Мэб возникла между ними в мгновение ока. — Зачем же тогда, о душа моя? — старик продолжал сверлить Поттера выцветшими глазками. Северус задвинул парня себе за спину: — Не дергайся, Поттер, и не лезь вперед. А то вытаскивай тебя потом из царского гарема! — Он не это имел в виду… — И это тоже. Молчи уж, гений! В руках королевы фей возник пергамент, исписанный витиеватым почерком. Подлетев к Царю Ифритов, она предъявила ему этот явно старинный документ. — Так ты не забыла давнее недоразумение? — разочарованно протянул старец. — А я-то думал, ты привела мне ученика на ближайшую сотню лет! Гарри поежился от такой перспективы и покрепче ухватился за руку Снейпа. Тот сжал его ладонь в ответ. — Ну что ж, игорные долги надо отдавать, — пробубнил старикашка в бороду. — И каково будет твое желание, восхитительнейшая королева из королев? Надеюсь, не очень скучное? Представить себе не можешь, как я изнываю от скуки в однообразной пустыне. — По твоей пустыне гуляют два молодых ифрита. Совсем необученные. Они вмешиваются в мои дела. Хочу, чтоб ты их приструнил. Делай с ними что угодно, но чтоб я больше о них не слышала! — Правда? Интересно-интересно! Где моя джинн-карта? Включим систему поиска… — забормотал старик и достал из складок своих широких одежд золотую табакерку. — Так-так… проведем апгрейд… Гаджет на все случаи жизни… Царь Ифритов нюхнул табачку, прочихался, потом вытряхнул остатки табака на песок, и табакерка увеличилась в его руках до размера книги. — Джобает нормально, — старец удовлетворенно хмыкнул. — Вот они, вижу цель! До гор добрались, ламеры! Сейчас я этих лузеров забаню вмиг, крякнуть не успеют! — и забормотал совсем уж непонятно, выдергивая из бороды волосинки и разрывая их напополам: — Два трояна, баги, глюки, битый софт, кривые руки… — Кто так колдует? — прикрыв устало глаза, протянул Люциус. — Что-то не так? — тоненько хихикая, поинтересовался ифрит. — Тьфу, шайтан, твоя правда, человек, что это я делаю? Господин волшебник научит ничтожного джинна, как надо колдовать? Нижайше прошу! Может так? — и старик стукнул своей кривой палкой оземь. И узрели волшебники, что не палка была ему опорой, но драгоценный резной посох, венчавшийся громадным рубином, сверкавшим кровавыми гранями. А немощный старец исчез, как пустынный мираж, оставив вместо себя разрушительный вихрь дикой магии. От удара земля задрожала так, что сдвинулись вечные скалы, и меж ними завертелась песчаная воронка. Люди едва успели отпрыгнуть в сторону. Из воронки повалил черный дым, смешанный с пылью. Пламя, подобное жару вулкана, опалило ее края. И восстал Великий Ифрит, упираясь ногами в землю, а головой — в небо. Кожа его была темнее ночи. Глаза сверкали, подобно жидкой лаве. Мышцы бугрились, как горные кряжи. Огонь был его сутью, и тьма овевала его. Казалось, исполин купается в пламени, но оно не обжигало гиганта. — Вот так надо колдовать, глупый волшебник? — Царь Ифритов протянул к Люциусу Малфою огромную ладонь, чтобы схватить его поперек талии и поднять высоко над землею. — Люци! — Нарцисса зажмурилась от страха за мужа и даже забыла, как дышать. — Рамиль! — одернула распоясавшегося ифрита малютка Мэб. — Это мой человек, поставь его на место сейчас же! — Как, сердце мое, и это твой человек? И тот чудесный юноша тоже? — великан указал на Гарри. — И тот прекрасноволосый, что стал бы жемчужиной из жемчужин в моем дворце? — Да, Великий Царь. И этот, и те двое! И все остальные — тоже мои подопечные. А этот прекрасноволосый — вообще не про твою честь! — фея взмыла высоко-высоко, к самому ифритову уху с массивной золотой серьгой, чтобы сказать ему что-то по секрету. — Довольно с тебя и двух беглых ифритов-недоучек, — громко добавила она, вновь вернувшись к своей крылатой свите. Царь Ифритов захохотал так, что зазвенели чеканные браслеты, которые составляли основную часть его гардероба. — Ну что ж, отпускаю тебя с миром, маг. За тебя попросили. Никогда не мог отказать чаровнице Мэб, — он поставил онемевшего от шока Люциуса рядом с бледной как снег женой. — А теперь пришла пора выполнить уговор. Раздался чудовищный звук, подобный столкновению двух огромных скал. Это Великий Ифрит щелкнул пальцами. Два беглеца появились тут же, но песчаные вихри, что раньше помогли им сбежать, больше не подчинялись братьям. Теперь они стали ловушками для них, превратились во вращающиеся клетки без выхода. — Так вот какие они, пленники, подаренные мне? — прогрохотал голос с небес, и несчастные Лестрейнджи догадались взглянуть наверх. Кружащийся песок мешал говорить, но Родольфус все же прохрипел удивленно: — Предок? — Это становится интересно! — Царь Ифритов резво уменьшился в размерах, став обыкновенного человеческого роста и нисколько при этом не постарев. — С родством мы разберемся позже, а сейчас пожалуйте сюда. — Чернокожий, крепко сложенный мужчина, вовсе не страшный на первый взгляд, достал из воздуха пустую табакерку. — Кувшина нет, к несчастью, лампы тоже. Табак в ней был наилучшего качества, вот увидите. Ну? Что ждете? Полезайте! Два вихря немного нерешительно втянулись в драгоценную вещицу. Крышка захлопнулась, отрезав злополучных братьев от внешнего мира. — Улетно, сеструха! У меня на хате одни отстойные клоны, а тут парочка клевых чуваков обломилась! Жизнь становится по приколу, туса растет. — Царь Ифритов бросил на прощание насмешливый взгляд на Гарри, который все еще крепко удерживал руку своего Северуса. — Прощай, юный Огненный Змей. Жизнь у магов длинная. Возможно, лет через сто ты передумаешь и придешь ко мне в поисках знаний? Я умею ждать… Великий ифрит сделал шаг в воздух и взмыл вверх темной, клубящейся тучей. Гарри чувствовал вину. Это было иррационально, он знал. Но двое врагов и хоть дальних, но все же родственников, канувшие в неизвестность вместе с Повелителем всех джиннов, настойчиво взывали к совести Героя. — Хватит себя грызть, Поттер! — рыкнул стоящий рядом Снейп. — Они еще попортят нам крови, помяни мое слово! И потом, для них это благо. Хуже нет, когда волшебник неспособен справляться с собственной силой. Тебе ли не знать. Тем временем феи, которыми наводнена была пустыня, истаивали по одной, тихо щебеча между собою. К магам приблизилась царица Мэб. — Мы прощаемся, волшебники. У фей множество дел. Вы сможете сами отсюда выбраться? И еще, кажется, это ваше? Возле ног Гарри, как незадолго до этого Ларец Исиды, материализовались три волшебные палочки. Первая — его собственная, вторая — Люциуса, а третья — Северуса, которая, как думал Гарри, безвозвратно сгорела в пожаре Визжащей хижины. — Спасибо! — прошептал юноша, но фей уже и след простыл. — Северус, наши палочки! — Люциус первый поднял свою. — Вижу, Люц, — Снейп не пошевелился. — Не уверен, что она мне нужна. Гарри Поттер поднял с песка обе и протянул профессору в открытой ладони: — Возьми, пожалуйста. Хочешь — бери мою. Между ними вклинился Драко: — Крестный, бери обе, раз дают! — он выхватил палочки у Гарри, сунул их в руку Снейпу и, подхватив Поттера под локоток, отвел его в сторонку, всучил Ларец Исиды и что-то зашептал. При этом малфоевские щеки покрылись нежным румянцем. Поттер поводил над реликвией руками, открыл крышку, постучал изнутри по донышку, закрыл крышку, прошептал что-то тихонько и отдал артефакт Драко. — Пользуйся! Северус гневно сверкнул очами, но эта ярость не была замечена. Драко Малфой с криком «Потти, я тебя люблю!» повис на шее героя, крепко прижимая к себе шкатулочку. А Гарри Поттер вместо того, чтоб оттолкнуть, по-медвежьи крепко сжал бывшего фея в объятиях. — Мое терпение лопнуло! — Северус Снейп оттолкнул Драко от Гарри, чтобы пройти между ними, по пути сунув несносному Поттеру обе волшебные палочки. — Северус, куда? — растерялся юноша. — Куда подальше! Быстрыми шагами профессор Снейп направлялся прочь, не оглядываясь и не обращая внимания на того, кто изо всех сил старался не отставать. — Северус, стой! — И не подумаю. Иди обратно к своему Малфою! — Он не мой Малфой! Драко просто нужна была помощь. — Поттер, ты всем несчастным помогаешь? Ах да, ты же избранный! — Северус, ну что ты такой? Снейп остановился и резко развернулся, чтобы посмотреть в глаза Гарри. — Какой «такой»? Не нравлюсь? Так зачем за мной бегать? — Нравишься, — Гарри выдержал яростный взгляд профессора. — Я люблю тебя, помнишь? А Драко попросил зачаровать для него шкатулку, чтобы он мог и дальше бывать у фей. У него там появились друзья, без них Хорек тоскует. — Так ты наделил его силой трансформации? — удивленно протянул Снейп. — Вот именно. И ничего больше. Теперь мы можем идти домой? — Поттер, договоримся заранее: в будку твоего крестного я ни ногой! Гарри взглянул на профессора исподлобья, и тому послышался утробный гневный рык. — Это теперь и моя будка, Северус! — Я хотел сказать, — невозмутимо уточнил Снейп, и это, видимо, обозначало извинение, — что на Гриммо, 12 мы жить не будем. — И в библиотеку не заглянешь? — невинно поинтересовался Поттер. — Разве только в библиотеку… — Лаборатория гораздо больше хогвартской… — продолжал искушать Гарри. Северус недоверчиво хмыкнул и скрестил руки на груди: — Если только разок взглянуть, чтоб убедиться, что ты не врешь… — Оранжерея с редкими растениями… Рай для зельевара. — Шляпа явно напутала с распределением студента, — пробормотал профессор. — Ладно, наладим каминную связь. — Фи! Каждый раз порох бросать? Лучше зачаруем дверь на прямой портал, это не сложно. Не смотри на меня так! Мой дед был артефактором. У него осталось много книг и интересные записи. — Снабжение меня редкими ингредиентами на твоей совести, Поттер! — Конечно, Северус. — И поможешь протестировать одно зелье. — Хоть миллион. — Одного достаточно. И я не потерплю измен! — Я тоже! Двое волшебников шли по песку бок о бок все дальше, забыв об аппарации, оставляя позади завершившийся ритуал и Малфоев с их новыми проблемами.***
— Драко! Зачем тебе этот авангардизм? — Отец, как ты не понимаешь! Представь себе: ночь, парковая аллея освещена лишь волшебными фонариками. А вдоль дороги големы стоят. Черные, как сама смерть! И тишина… И министр приглашен на ужин… — Надо вызвать эльфов. Пусть помогут перенести в поместье. — Люциус задумчиво обошел вокруг одной ужасающей скульптуры. — Ну, Кингсли, держись! — Мальчики, как же вы забыли, у нас больше нет поместья! — горестно воскликнула Нарцисса. — Феи построят! — хором ответили отец и сын. — Матушка, как раз на новоселье нам и пригодятся эти скульптуры. Или нет, свадьбу крестного сыграем раньше! И украсим фигурами сад и путь к алтарю. Люциус взглянул на сына как на малахольного: — Тогда тебя прибьют оба! — Кстати, отец, где сейчас Потти и Северус? — Думаю, им не до нас, сын. И я бы не советовал искать тех, кто не хочет быть найденными. Кстати, Драко, это не к тебе ли гости? Светлая фигура с неразличимыми чертами выпорхнула из тени камня и поманила за собой. — Точно, ко мне. Я пойду? — лихорадочно прошептал наследник. — Вы вернетесь сами домой, отец? И не забудь скульптуры! Драко хлопнул в ладоши и изменился, приняв привычный уже облик белокрылого купидона с шальной улыбкой. Две крылатые тени бесследно растворились в воздухе. — Люци! — снова заплакала Нарцисса. — Ну что ты, дорогая! Мальчик вырос и сделал выбор. Он вернется, вот увидишь. Не нужно слез, — лорд Малфой нежно гладил жену по голове, как маленькую. — А ты никогда не думала… — О чем? — всхлипнула Нарси. — О дочке? — А? — от удивления слезы миледи высохли. — Что ты такое говоришь, дорогой? Отчего ты не сказал это лет десять назад? — Десять лет назад было не до того. Мы же волшебники, родная! — рассмеялся Люциус. — Только представь себе нашу малышку… — В белом платьице и с белыми бантами… Ее тоже заберут, когда она выйдет замуж! — слезы Нарси полились с новой силой. — Но до того времени пройдет лет двадцать, не меньше. И потом, я все же надеюсь, что Драко обеспечит нам внуков. Кстати, Нарцисса, не пора ли начать готовиться к новоселью? — Так чего мы ждем? Надо забрать этих чудовищ в Мэнор! — миледи небрежно махнула рукой в сторону замерших навечно големов. — Пусть Драко делает с ними, что угодно. И да, Люциус, мы назовем ее Кассиопея! — Кого, дорогая? — Нашу дочь, конечно же! Ведь слово Малфоя нерушимо, не так ли? Красное солнце давно взошло над песками пустыни Атакама. Много всего повидала пустыня со времен сотворения мира. И эти странные люди, называющие себя волшебниками, — не первые и не последние, что пришли в ее объятия и легко выскользнули из них. Пустыня вздохнула и уснула снова. А где-то в пустынных песках темно-коричневый мохнатый паук рыл себе нору, оплетая ее паутиной… __________________________________________ Друидский трикселион¹ — изображение трех спиралей, являющееся центральной фигурой древнего кельтского символизма. У кельтов, где этот символ очень часто изображался на камнях, дереве и металле, он обозначал тройной символ материального мира (Море/Земля/Небо), также являлся символом беременности и Матери-Богини (Великой Матери). Иблис² — (iblîs), в мусульманской мифологии дьявол; в Коране и других текстах употребляется наряду с другим обозначением дьявола аш шайтан. Куфия³— Особый головной убор бедуинов, прямоугольный кусок ткани. Куфию закрепляет на голове шнурковое кольцо агалем. При необходимости куфию носят совершенно небрежно, лишь набросив на тело, обертывают вокруг головы, если зной силен или ветер несет из пустыни мелкую пыль.
