Похождения Хунты

      Я был уверен, что терзавшие меня чувства просто не дадут мне уснуть, но в очередной раз недооценил мощь земной болезни. Меня сморило почти моментально, несмотря на какую-то ноющую боль внутри.       Если бы у чувств были цвета, этому я бы отдал чёрный. И нет, это не очевидно. Ту же ярость, например, я вижу ярко-красной, почти багровой. Грусть выкрашивается в моем воспаленном сознании в тоскливо-синий. Попробовав представить цвет радости, я увидел Лизу.       А это чувство чёрное, вязкое и тягучее, как нефть или ил. В нем тонешь, задыхаешься. Оно будто наполняет легкие, выталкивая из них кислород, а из головы – здравый смысл.       Меня разбудило назойливое жужжание. Несмотря на кисель в голове, я сразу понял, что это вибрировал телефон у меня под ухом. Я даже знал, кто звонил - Катя. Лиза бы не стала меня сейчас беспокоить. Перевернувшись на левый бок, я сфокусировал мутный взор на номере, горящем на слишком ярком экране. Чем дольше я на него смотрел, тем больше дыр находил в плане Кати и в моем исполнении его же.       Начиная с того, что я все еще нигде не работал. Не знаю почему я подумал об этом именно сейчас, но самому себе я резко показался жутко подозрительным. Очень вовремя приехал на остров, нигде не работал, тусовался со школьницами со сверхспособностями… Лиза знала, что у меня были сбережения, накопленные для переезда, но, по-моему, я слишком долго сидел без дела. Я даже думал, где хотел бы работать, но почти любая работа подразумевала начальство, а я уже сыт по горло чужими командами. Пару раз я почти решался устроиться в конюшню: работа с лошадьми казалась мне самой безобидной. Но каждый раз меня останавливала одна единственная мысль.       Это все скоро закончится.       До пробуждения Молнии оставалось не так много времени. Скоро их спокойной и радужной жизни придет конец.       Нашей, злорадно поправил меня внутренний голос, и я недовольно зажмурился. Я слишком усердно работал на два фронта и уже начал сомневаться, какой из них мой основной.       А еще у меня нет алиби. Единственный человек, который мог бы подтвердить мое присутствие дома в момент убийства - это, блин, Катя. Но ее показания в мою пользу - самое тупое раскрытие.       Телефон в моей руке вздрогнул в последний раз, оповещая меня, что кто-то слишком долго думал. Я сел, собираясь набрать нужный номер, но Катя уже снова звонила. Прокашлявшись, я, готовый к выговору, нажал на зелёную трубочку. Но напарница была не в настроении читать нотации и сразу перешла к сути: - Слушай внимательно. От любой мелочи все может порушиться, поэтому даже не думай облажаться. Через полчаса ты выйдешь из дома и по переулкам дойдешь до окраины. Там тебя будет ждать машина. В ней сменная одежда, в которую ты переоденешься. Обувь на размер больше, поэтому там не одна пара носков. И не забудь первым делом надеть перчатки. Водитель отвезет тебя до района Звёзды. Убитая цель должна быть доставлена до ворот конюшни. В миле оттуда по направлению к комплексу снова будет ждать машина, которая доставит тебя на базу, где мы приведём твою тушку в порядок, после чего отправишься домой. Ты все понял?       Она все так складно протараторила, что я даже растерялся. Ладно, кого я обманываю. Я изначально даже не находился. Пока ее голос стучал мне по ушам, я активно моргал, тер глаза свободной рукой и пытался окончательно очнуться не столько от сна, сколько от болезни. К моему удивлению, когда на той стороне провода затихли, я все еще был в состоянии вареного овоща. Поэтому собрав весь свой характер в одно предложение, я ей все как есть и сказал. - Слушай, заноза в юбке. Весь твой план – дребень. - Э? – по-моему она искренне удивилась. – Тебе сопли мозг затопили? - Вот именно. Я болею и ничего не соображаю. Я не справлюсь с такой серьезной задачей сейчас. - И именно поэтому сейчас идеальное время, - недовольно парировала Катя, словно я не понимал совершенно очевидные вещи.       Ну, я их правда не понимал.       А потом на мгновение меня осенило.       Я настолько плохо выглядел, что никому не пришло бы в голову, что этот человек мог бы кого-то убить. Я сам уже сомневался в своих способностях.       - Ладно, суть я уловил. Но план все же параша та еще. Катя вздохнула, но не ответила.       Я тоже помолчал.       Мы посидели с минуту в тишине под мое шмыганье носом. - Все точно получится? - А ты так хочешь облажаться? – я был уверен, что бесил ее до трясучки, но она довольно терпеливо отвечала, пусть и вопросом на вопрос. - Когда начнется расследование, мое алиби точно сработает? - На этом острове полиция существует для галочки. Тихое, забытое богом место. Всем будет плевать. - А если… - А если что-то начнется… - Катя зашуршала бумагами - … у меня тут целый комплекс пушечного мяса. Найдем виновного.       Меня осенило во второй раз. - А может твои мешки-плащи это и провернут? Что им стоит прирезать подростка?       Шуршание прекратилось, и мне даже показалось, что она всерьез задумалась над моей идеей. Но только показалось. - Это должен сделать ты, Хант. Чтобы не забывать, кем ты являешься.       По всему телу пробежала волна мурашек, но я списал все на озноб. Кем я являюсь. Я и так прекрасно помню.              Я Охотник.       Верный пес, приносящий на блюдечке хозяину все, что он пожелает.       Хотелось сплюнуть, но не на кровать же.       Катя кашлянула, привлекая мое внимание, словно почувствовала, что я ушел в себя. - Господин решил… - она помедлила, как будто была не уверена в собственных словах - … решил вернуть тебе часть сил на время этого задания.       У меня очень вовремя запершило горло, и я зашелся в кашле. Я машинально сел и уперся взглядом в стену перед собой. Я был без силы довольно долго и образовавшуюся пустоту постепенно заполняли ублюдские человеческие чувства. Забавно. Видимо, в этом мире нет места для абсолютной пустоты. Все стремится к наполнению.       Но еще забавнее оказалось понимание, что именно Гарнок лишил меня сил, а соответственно он и породил пустоту внутри меня. Породил те сомнения, что прорастали в ней, проникая в мои мысли как назойливый сорняк. Как там обычно говорится… Что посеешь, то и пожнешь, хах? - Хант? - Да? - Собирайся. Я позвоню, когда будешь в машине. Даже не думай облажаться.       Частые гудки подтвердили, что Катя положила трубку, оставив меня переваривать полученную информацию в одиночестве.       Я сгреб с тумбочки таблетки и поплелся в ванную. Отражение в зеркале встретило меня уставшим взглядом и вызывало раздражение. Не помню, когда в последний раз выглядел так плохо. Запив лекарства водой из-под крана, я умылся, в надежде, что это хоть немного исправит ситуации, но лицо в зеркале все еще было отвратительно жалким с идиотским красным носом и темными кругами под глазами.       Мысли путались, наваливались друг на друга, прогрызая мою голову изнутри, словно шайка крыс.       Силу вернет, да? Я уже был не уверен, хотел ли я ее назад. Хотел ли я назад свою прошлую жизнь.       Иногда я думал о предательстве на полном серьезе. К сожалению, слишком много факторов говорили не в мою защиту. Если я официально отрекусь от Гарнока, Всадницы все равно узнают, кто я такой. Сомневаюсь, что они примут меня с распростёртыми объятиями с таким радужным бэкграундом и послужным списком. А Лиза… Лиза меня просто не простит.       Она в любом случае меня не простит. У нас в любом случае нет будущего.       Либо все закончит Катя, либо все закончу я.              Есть вариант, что я не справлюсь. Но тогда я погибну от гнева лилового кальмара. Может и не самый плохой вариант. Эгоистичный, конечно, с моей стороны, но я ведь изначально был отрицательным персонажем.       Я еще раз взглянул на свое побитое отражение: и этот человек полтора месяца назад был беспощадным Темным Всадником с непоколебимой верой, Красным Охотником. И это со мной за такой короткий сделало самое светлое чувство на земле, любовь? Забавно. Забавно было и то, как быстро я привязался к врагам. И дело было даже не только в Лизе. Вся ее свора из всадниц отпечаталась в моем сознании таким унизительным словом «друзья». Мне не хотелось проводить с ними время двадцать четыре на семь, но иногда сидеть с ними в пиццерии, слушать их треп, участвовать в нем, беззлобно подкалывать Анну, бороться с Алиной на руках в ожидании напитков, учиться новому у Линды, которая казалась не меньшим кладезем знаний, чем Катя, сжимать ладонь Лизы под столом. Все это казалось таким правильным, таким жизненно необходимым.       У меня никогда не было друзей. С Катей или Джессикой мы были вынуждены работать вместе и ничто кроме преданности Гарноку нас не связывало. Мы чаще думали о том, как избавиться друг от друга, чем банально разговаривали. Поэтому, попробовав дружбу на вкус, я беспомощно за нее схватился.       Мерзко? Да.       Тошно? Да.       Унизительно? Еще как.       Но это было единственное оправдание, которое я смог себе нащупать. К слову, от постоянных оправданий самого себя меня тоже воротило. Искать для своей слабости отговорки было так ущербно. Так… по-человечески.       Пытаясь разрешить свой конфликт разумно, я обратился к смыслу. Рассмотрел, в каком варианте его будет больше. Довести дело до конца, уничтожить эту планету, как сотни предыдущих, и отправиться дальше, забыв Лизу как кошмарный сон. А дальше? Снова убивать, снова разрушать, снова дрожать, склонив голову пред этой склизкой каракатицей. Был ли здесь смысл? Если и был, я его уже не видел.       Каким-то чудесным образом остаться с Лизой? Прожить с ней целую жизнь и умереть обычным человеком? Не так уж и плохо, если честно, если бы не одно «но».       Любовь не вечна.       И это, пожалуй, самый обидный ее недостаток. Лиза рассказывала мне, как у кого из ее одноклассников родители разводились. Люди прожили вместе, вместе создали новую жизнь, какое-то довольно долгое время эту жизнь развивали, а потом внезапно решили побить посуду, друг друга и психику ребенка. А сколько новостей она мне показала, где близкие люди убивали друг друга от распирающих их ненависти и отчаяния?       Люди встречаются, люди влюбляются, люди любят, а потом они устают друг от друга. Процесс настолько простой, что даже я понял.       Был ли смысл рисковать всем, чтобы остаться с Лизой и надеяться, что наша с ней игра в любовь продлится дольше чем пара месяцев?       Я криво улыбнулся, сплюнув в раковину. Чувствовать, размышлять, существовать – все это отвратительно.       Лучше бы меня тогда расплющило.

***

      Умывшись в последний раз, оставив идиотские мысли течь вниз по водостоку, я отправился в комнату. Оделся, игнорируя ноющую боль в мышцах. Затолкал в себя банан, хотя он весьма настойчиво лез обратно. Взглянул на часы: они безобидно тикали свой седьмой час. Я больше не думал – слишком уж мне не нравился результат. Убедившись, что я ничего не забыл, я покинул дом, стараясь держатся в тени.       Шел дождь. Мерзко капал, барабанил свою траурную мелодию, которая каким-то образом заглушала шум в моей голове. По сторонам смотреть не было смысла: вокруг никого не было. Меня знобило. Не заметив лужу, я погрузился в нее по щиколотку правой ногой. Вздохнул, пошел дальше.       Машина ждала меня на пустыре. Когда я приблизился, задняя дверь дружелюбно открылась, позволяя мне ввалиться внутрь. Катя позвонила моментально. Как оперативно. - Долго собираешься, Хант. - Чувствую себя неважно. - Хватит строить из себя самого несчастного на этой планете. Бывают болезни и пострашнее. - Это моя первая болезнь. Отношусь к первым отношениям так трепетно, как могу. - Твое чувство юмора тоже пострадало, как я понимаю, - на том конце провода вздохнули. – Но тебе повезло. Джон явно домой не торопится. Ждет, пока дождь утихнет, видимо. Или вообще остаться на ночь решил. Правда, тогда непонятно, что нам делать, ахах, - ее нервный смешок и неуместный комментарий слишком резко меня отрезвили. - Думай, что говоришь, - вяло рыкнул я. - Переодевайся, - Катя как обычно пропустила меня мимо ушей. – Я наберу через минуту.       Рассматривая в темноте свой маскарадный костюм, я горько усмехнулся. Опять тряпки «плащей». В них я оделся впервые, в них я одеваюсь сейчас. Когда я, спустя третью пару носков, натянул огромные ботинки, телефон опять завибрировал. - Твое чувство времени меня пугает. - Возьми бутылку. - А?       В этот же момент что-то возникло перед моим лицом, и, подняв глаза, я увидел, что она имела в виду. Один из ее подчиненных потягивал мне стеклянную бутылку. В нем безобидно переливалась темно-фиолетовым явно не безобидная жижа. - Это же не чернила хозяина? – я почти прыснул с собственной совершенно несмешной шутки.       Судя по тому, что Катя тоже нервно хихикнула, ее психика также нуждалась в отдыхе: - Неплохо, Хант. Кажется, ты стал забывать истинный цвет нашей стихии.       Да помню я, помню. Темно-фиолетовый, иногда настолько темный, что кажется черным. - И я должен это выпить, чтобы вернуть на время свою силу? - Видишь, какой ты у меня смышлёный малыш! Сейчас вы подъедете к месту, где начнется твоя охота. Выпей свой подарок перед самым выходом. Я сама, если честно, не знаю, как надолго к тебе вернется сила. - Понял… - задумчиво отозвался я. - Хочешь что-нибудь еще спросить? Я больше не буду звонить.       Я не знал, какой вопрос задать на такое щедрое предложение. Все терзавшие меня мысли явно были не для ее аудитории. Но почему-то я чувствовал, что что-нибудь спросить да стоило. - У нас точно все получится? – во второй раз это прозвучало особенно жалко, и я сразу же пожалел о своем решении. - Пребывание среди людей превращает тебя в вечно сомневающуюся размазню. Давай поскорее с этим закончим.       Мой хриплый смех прозвучал в унисон с частыми гудками. Черт возьми, как же ты права.

***

      После того, как мы подъехали на точку старта, я просидел в машине еще какое-то время. Считать минуты мне не хотелось, и я, кажется, задремал. Разбудило меня шуршание рации, за которым последовало краткое: - Цель покинула дом.       Смешок вырвался у меня непроизвольно. Серьезная корпорация провернула целую полномасштабную операцию, чтобы прирезать школьника, блин. Ситуация была настолько абсурдной, что казалась какой-то идиотской постановой. Вот-вот из-за кустов выйдет вся компашка, и Лиза, покачав головой, укоризненно произнесет: - Хреново играешь, Хант. Возьми себя в руки.       И мы начнем по новой.       Боковым зрением я заметил, как сидящий за рулем «плащ» поднял руку, видимо, с целью меня разбудить, но в процессе передумал, заметив, мой хмурый взгляд из-под челки. Я все еще в состоянии проснуться самостоятельно, спасибо. - Вы слышали, сэр? – подавив очередной смешок, я кивнул.       Ничего не говоря, я покинул машину, прихватив с собой чудо-бутылку. Она непривычным жаром жгла ладонь, хотя никак не могла быть горячей. Я не знал, как быстро она подействует и как быстро действовать закончит, что невероятно раздражало. Неужели так трудно хоть что-нибудь сделать четко и понятно. А еще что-то – больное горло? Рвотные позывы? Здравый смысл? - отталкивало меня, оттягивая момент, когда я должен был выпить жидкость.       «Плащи» высадили меня недалеко от центра. В отличие от окраин, здесь мелькали люди, которые, укутавшись в шарфы и капюшоны, спешили домой. Я теперь тоже спешил, потому что протупил некоторое время, в очередной раз рассматривая бутылку, но уже в свете фонарей, и переживал, что мог банально упустить свою жертву. Но Джон, казалось, хотел сегодня умереть сильнее, чем я хотел его убивать. Он плелся, без особого энтузиазма огибая лужи. Стоило мне оценить траекторию его движения, как я неприятно удивился: он шел не домой.       Катя все-таки признала, что я могу его упустить. По этой причине, несколько личных ее плащей-палачей были распределены по пути к его месту жительства. Они должны были проследить, чтобы все прошло гладко, и вмешаться, если что пошло бы не так. Но все пошло не так с самого начала, ведь вместо дома он поперся черт возьми куда.       Ругнувшись, я ускорился, наспех думая, что делать. По запланированному пути было несколько темных переулков, где я мог все незаметно провернуть, а также неподалеку пролегала дорога, ведущая к конюшне. Все было идеально.       Я замер в тени, когда Джон затормозил около магазина и исчез в нем. Облегченно выдохнул. Стоило догадаться, куда еще мог отправиться школьник в такую погоду, кроме как в магазин за чипсами. Теперь-то он точно потопает домой. Воспользовавшись его заминкой в магазине, я откупорил бутылку и, поднеся горлышко к носу, понюхал. Пахло ничем. Колебаться за сегодня мне надоело, поэтому я осушил ее залпом. Не знаю, какой вкус я ожидал, но не получил никакого. Жижа была безвкусной абсолютно, но вот по ощущениям субстанция была мерзотно склизкая, словно я решил заглотить желеобразную медузу. Оно почти напросилось обратно, но силуэт Джона показался в дверях, и я заставил себя все проглотить. Сплюнув, я почувствовал, как меня пробила крупная дрожь. К повышенной от болезни температуре добавилось несколько сотен градусов жара внеземного пламени. Бурлящая тьма побежала по венам, вытесняя чертову болезнь и наполняя меня силой. В голове резко стало ясно.       И в этой ясности, как черный тест на белом фоне, отразилась одна простая истина. Она была настольно очевидной, что от удивления я пошатнулся, оступившись.       Я не должен был никого убивать.       Вторая истина поразила меня еще сильнее.       Я не хотел никого убивать.       Пустая бутылка выпала из разжатых пальцев и, несмотря на шум дождя, как-то слишком громко разбилась.       Да, Джон бесил меня до чуть ли не до безумия. Да, я бы даже с удовольствием прописал ему по лицу, чтобы не нарывался. Но вот убивать. Жестко убивать, вырезая еще на живом теле символ звезды, я не хотел. Он же, черт возьми, просто подросток.       Я никогда не рассматривал других существ как нечто достойное существования. Каждая планета, которую мы уничтожили, была ничем иным как нашей игрушкой, небольшим развлечением. Эта планета ничем не отличалась. Ее население было таким же никчемным и слабым видом, как и все остальные. Мне всегда была плевать на пол, если он был, на возраст, если он вообще был заметен. Ничто никогда не имела ни малейшего значения. Единственное, что было интересно мне, это их болезненные крики, их агония, их страх, почти ощутимый кожей.       И запах горелого.       Что было общее у всех видов, так их слабость перед огнем. Они все легко горели. Огню было неважно, кто был перед ним – он пожирал все с одинаковым аппетитом без сожалений и колебаний. Я был абсолютно таким же.       Забавно. Мы доказывали свое могущество, уничтожая слабые расы. Стоило нам один раз наткнуться на существ, способных дать нам отпор, как мы сразу оказались на пути к межгалактической тюрьме.       Горькая усмешка тронула мои губы как раз в тот момент, когда кто-то проходил мимо меня. Черт, я искренне почти забыл про тебя. Сместив взгляд в бок, я, к своему удивление, уперся в расширенные от испуга глаза Джона. Сомневаюсь, что он узнал меня в капюшоне и очках, но стремный мужик у магазина явно не прибавлял ему храбрости. Мы не разрывали зрительный контакт, пока он полностью не скрылся за моей спиной. Исчезнув из поля моего зрения, Джон ускорил шаг. Выждав мгновение, я обернулся за ним, только чтобы осознать, что он снова шел не домой.       Ты, мать твою, время видел? Куда поперся?       Ответ пришел слишком быстро. Он активно приближался к перекрестку, где у него был выбор дальнейшего движения. Повернув налево, он бы отправился домой, да, сделав петлю, но все еще в более-менее нужном направлении. А свернув направо… он вернулся бы в точку, из который не так давно вышел.       К Лизе.       Слух охотника щедро позволял мне слушать, как мерзко шуршал его полный продуктов пакет, пока Джон крупными шагами приближался к совершению самой большой ошибки в своей жизни.       Когда парень сместился вправо, путь ему преградила стена черного огня. Не взирая на дождь, мое пламя вспыхнуло из неоткуда. Это не ваш земной огонь, который появляется только из чего-то и погибает от ведра воды. Мой огонь подобен хищнику. Он сам ищет себе пропитание.       Отшатнувшись от внезапной преграды, Швабра инстинктивно посмотрел назад. Ему хватило логики связать неизвестного у магазина и такой же неизвестный огонь. Когда картинка в его голове сложился, он стартанул, едва удерживая равновесие на грязи. Черное пламя вырастало прямо перед его лицом, отрезая его от центра города. Узкий коридор дороги, который ему оставался, вел в сторону леса. Не имея другого выбора, он двигался по заданному мной маршруту.       Я направился следом, отпечатки моих ботинок тлели в грязи. Чем быстрее мы покинем город, тем лучше. Едва различимое во тьме черное пламя, возникая и тут же пропадая, не привлекало внимание так, как это сделало бы ярко-красное, но рисковать мне все равно не хотелось. Когда по бокам стало мелькать все больше деревьев, я выдохнул и сбавил темп. То, что Джон до сих пор не бросил пакет, о который он запнулся уже бессчётное количество раз, меня искренне забавило. Он не терял надежды донести покупки до пункта назначения, или ушатать этим пакетом преследователя. В какой-то момент он свернул с тропы, бросившись куда-то в чащу. Любого маньяка этот трюк бы на время сбил с толку, но огонь предугадывал каждый его шаг, не видя преград среди мокрых и колючих ветвей.       Наши догонялки не приносили мне того опьяняющего удовольствия погони, какое я испытывал раньше. Желание набить ему лицо стало больше, но убивать его я все еще не хотел. Оттягивая неизбежное, я давал ему фору убежать подальше. /\/\/\/\/\/\/\/\ \/\/\/\/\ \/\/\/\/\/\/\/\/``````````` ```````````

У6uBaTb

.

.

.

      Мне словно прошлись раскаленным молотом по голове. Я оступился, хватаясь за затылок, который, казалось, раскололся надвое. Бурлящая пульсирующая боль наполнила череп, застила взор красным туманом.

.

      .

co}~{ru ero

.

НЕТ!       Меня мотнуло в сторону, и, оперившись плечом на ствол, я сжал голову обеими руками, давя на нее, как будто это могло помешать утробному голосу вырваться из черепной коробки.

.

y6eu

.

.

нет, я не должен       Ноги подкосились, и я рухнул на колени, яростно шлепая лбом по грязи.

.

.

Bd0xnu kpoBb

.

просто заткнись       Боль горела и обволакивала изнутри, пока я боролся за контроль над собственным телом.

|

`

npOJleu kpoBb

`

прочь из моей головы!       Пальцы, крепко сжимавшие виски, начали расслабляться без моего желания. Я яростно пытался схватить себя за волосы, в слабой надежде, что физическая боль извне как-то остановит то, что со мной происходило, но руки меня уже не слушались.

`

`

He oСTaHeTcR da}|{e nenJla

      Поднимался на ноги уже не я. Мир помутнел и дрожал, теперь я смотрел на него через чужую черную призму. Истошный вопль Джона, схваченного огнем, я тоже слышал как сквозь толщу воды. Я чувствовал, как мои ладони сжимались в кулаки и разжимались обратно. Как тело сделало два неуверенных шага, проверяя само себя на уcтойчивость. А дальше оно уже не медлило, рванув вперед с соответствующей Охотнику скоростью.       Наконец-то брошенный пакет выделялся на фоне черного грязного леса невинным белым пятном. Джон обнаружился в паре шагов от него: скорчившись от боли, он сжимал еще целой рукой обгорелую до неузнаваемости правую кисть. Я не был уверен, трясло ли его от холода или страха, хотя нутро подсказывало, что от всего сразу. Оказавшись на достаточно близком расстоянии, тело затормозило и стало подкрадываться к жертве расслабленными, плавными шагами. Когда мы остановились прямо перед ним, в распахнутых глазах Джона отразилось мое лицо. Точнее, должно было отразиться лицо. Но я смог разглядеть лишь черный туман под капюшоном с двумя белыми светлячками вместо глаз. Моя истинная форма Темного Всадника. Раньше она проявлялась только под моим красным плащом, каким образом она вылезла наружу в этих смехотворных тряпках, я до конца не понимал.       Когда моя рука потянулась к Джону, он активно начал отползать, но не очень преуспел в этом, уперевшись спиной в первое же дерево. Схватив парня за ворот куртки, тело подняло его над землей, вглядываясь в его напуганные глаза бездушными светлячками. Тьма утробно прорычала что-то неизвестное даже мне и отбросила Джона в сторону как куклу. Сипло вскрикнув от удара о ствол, он свалился в грязь. Черное пламя вспыхнуло со всех сторон, запирая нас в смертоносной клетке.

`

a ceu4ac 6eru

6eru 6blcTpee

3a To6ou JleTuT TbMa

u oHa JleTuT 6blcTpo