Безысходность

Время близилось к полуночи. Хаку открыл окно, выпуская наружу клубы пара. Веселье в купальнях было в самом разгаре, инцидент с богинями был полностью исчерпан. Юноша закрыл глаза и глубоко вдохнул прохладный ночной воздух. Неуловимо пахло дымом, машинным маслом и человеком. Человеком?! Управляющий оглянулся. Юны так же сновали по кухне с подносами, чичияку отчитывали суккубов и пробовали еду, предназначающуюся гостям – никто не почувствовал близкого присутствия человека. Хаку еще раз выглянул в окно. Дул ветер, а звездное небо заволокло тонкими, пышными, словно слой сажи, облаками. Издали послышался лязг металла. «Нужно сказать Юбабе», - подумал дракон и устремился к лестницам, ведущим в покои Хозяйки. Но не успел Хаку ступить на первую ступеньку, как мимо него, чуть не сшибив, пронеслась сама Юбаба – маленькое пухлое тело, крючковатые, все в перстнях, пальцы и поистине огромная, превосходящая своими размерами туловище в два раза, голова. - У нас очень важный гость! – что есть мочи, проорала она на всю кухню, - готовьте ту самую комнату! Стоявшая рядом с Хаку Рин охнула и устремилась наверх. «Та самая» комната использовалась очень редко, в ней принимались только самые могущественные духи и божества, такие как, к примеру, Хозяин Рек. Тогда Тихиро спасла их всех от его гнева… Хаку очнулся от воспоминаний и подошел к Юбабе, раздающей указания и беспокойно теребящей в руках какую-то куклу, явно принадлежащую малышу Бо. - Обслуживать гостя будешь ты, Хаку, - старуха сверкнула глазами, - ты ведь чуешь, что гость не совсем обычный? Хаку хотел было ответить, но Юбаба его опередила: - Да, это человек, - свистящим шепотом произнесла она, вплотную приблизив к нему свое лицо с огромным горбатым носом, отвратительно нависающим над верхней губой, - но человек особенный, страшный и опасный. Если ему у нас не понравится, он разнесет здесь все! Управляющий лишь коротко кивнул и устремился к мосту, дабы встретить гостя еще на пороге. Спустя пару минут у входа в купальни собрались почти все работники и гости, желающие увидеть столь важного посетителя своими глазами. То тут, то там слышалось взволнованное перешептывание, в толпе рождались все новые и новые предположения: « Это наверняка какой-нибудь африканский Бог. Я слышал, им до сих пор приносят кровавые жертвы». « Ты думаешь? Это точно какой-нибудь Мононокэ». « А, может, Кирисаки-онна? Она ведь может убить даже екая!» Но действительность оказалась куда более интересной: на горизонте замаячило нечто странное, запах масла усилился, к нему прибавились металлический скрип и скрежет. Хаку пригляделся. В их направлении двигалось что-то, пышущее во все стороны дымом, состоящее из кучи железа, камней и стекла и не разваливающееся, казалось, чудом. Везде крутились какие-то шестеренки, все гудело и страшно лязгало. Не может быть, подумал Хаку, да это же… - Дом! И он движется! – крикнул кто-то из толпы. На мост вступил страшный, огромный и будто бы живой, дом. Казалось, что его, словно лоскутное одеяло, собрали из множества маленьких обычных человеческих домов и скрепили тонкими нитками. Огромные железные ноги, похожие на птичьи лапы, дошли до входа в купальни и остановились. Дом словно глубоко вздохнул и осел на землю, чем-то отдаленно напомнив нахохлившуюся наседку. Все, кто шептался, замерли и только двое Тэнгу, сидящие на крыше, продолжали дымить своими трубками. Тут Хаку заметил, что внизу была дверь – красивая, с резными деревянными узорами и маленьким фонариком, освещающим звонок-колокольчик. Дом в последний раз испустил из своего нутра струи пара и затих. Красивая дверь медленно отворилась и из-за нее показался… О, нет, это нельзя было назвать человеком. Огромное тело, покрытое длинными черными перьями, сложенные гигантские крылья, лапы с длинными когтями, страшный клюв, полный острых зубов и пронзительно голубые глаза. Они, глаза, были единственным, что могло выдать в этом существе человека. Хаку встретился с ним глазами и тут его настигла такая сильная боль, что он еле удержался на ногах. Юноша пошатнулся и схватился за верную Рин, стоявшую рядом с ним. К посетителю уже спешила Юбаба. - Это такая честь для нас, дорогой гость! Прошу, пройдите внутрь, Вами займется Хаку, мой заместитель. Хаку, проводи гостя! Юноша пришел в себя после первой волны боли и, заблокировав свое сознание, подошел к обладателю голубых глаз и поклонился. - Следуйте за мной, уважаемый гость. Хаку развернулся, слыша за спиной шуршание крыльев и чувствуя, что незнакомец следует за ним. Толпа у дверей расступилась, пропуская их внутрь, и продолжила жадно пожирать глазами огромную страшную птицу, хозяина такого же страшного ходячего дома. Уже заходя в купальни, Хаку услышал тихий голос одного из Тэнгу: «Человек». Умные они существа, эти Тэнгу. Мудрые и проницательные, подумалось Хаку. Хаку медленно поднимался наверх, слыша за собой тяжелые шаги и хриплое, с присвистом, дыхание. В комнате уже все было готово. Огромный бассейн был полон светло-зеленой переливающейся воды, от которой исходил пар с поистине божественным ароматом. «Успокаивает и тело, и дух», - говаривал дед Камадзи. Хаку повел рукой в сторону бассейна и молча поклонился, не зная, способно ли это существо говорить. Птица, тяжело ступая, дошла до края бассейна и с громким всплеском упала в него, подняв в воздух тучи брызг и расплескав воду по всей комнате. Хаку невольно зажмурился, спасая глаза от горячих капель, а когда открыл их и подбежал ближе к бассейну, перед ним предстало чудесное и странное зрелище: тело гостя стало уменьшаться, словно шарик, из которого выпустили воздух, перья сначала посветлели, а потом и вовсе стали втягиваться в кожу. Существо издало тонкий, полный боли, стон, и подняло глаза на Хаку. На дракона вновь навалилась уже знакомая тянущая невыносимая боль, он замер, не в силах пошевелиться и отвести взгляд от лица гостя; а оно все больше походило на человеческое – исчез клюв, уступив место прямому точеному носу и тонким губам, черно-серая кожа быстро светлела, пока не стала бледно-бежевой, а вместо перьев на голове показались длинные белые волосы до плеч, невероятно грязные и спутанные. Посетитель издал еще один тихий стон и последние перья уступили место старомодному щегольскому костюму, такому же грязному, как и волосы его обладателя. Теперь на поверхности бассейна на спине плавал молодой мужчина с невыносимо яркими голубыми глазами. Хаку, тяжело дыша, встал с колен – боль отступала. Незнакомец прочистил горло и с мягкой улыбкой обратился к Хаку: - Извини за неудобства и столь неприглядное зрелище, но впервые за сотню лет становиться человеком весьма и весьма болезненно.