Я тебя выбрал

*** - Ты пялишься на его задницу уже двадцать минут! – раздается в ухе Кёнсу раздраженный голос Бекхёна. – Она, конечно, не плоха, но не для того я целый месяц корпел над твоими линзами. - Заткнись, - стараясь не шевелить губами, шепчет До. - Ой, да можешь не прятаться, все равно все там считают тебя психопатом! - И благодаря кому, не скажешь? – уже гораздо громче произносит Кёнсу, за что тут же и платится повышенным вниманием. Несколько заключенных переводят на него испуганные взгляды и стараются как можно быстрее отойти на несколько метров. - Точно не мне, господин я-упустил-карту-сокровищ, - хмыкает корабельный гений Бён. – Если бы ты не облажался, то не сидел бы в этой грязной, затерянной в Галактике дыре. Но поговорим о главном. Ты нашел? Если да, то переведи на него взгляд! И я очень надеюсь, что карта не там, куда ты смотришь почти двенадцать часов в сутки. Кёнсу со всей силы стискивает зубы и обещает себе, как следует поздороваться с Бекхёном при встрече. Хуком с правой, к примеру, или знаменитым захватом сзади. Но просьбу Бёна все же послушно выполняет. Как ни крути, виноват в сложившейся ситуации сам Кёнсу. Его цель – невысокий парнишка, в одиночестве сидящий в самом дальнем углу прогулочной площадки. За все три недели, которые До провел в самой знаменитой тюрьме конфедерации – Хенворте, он ни разу не замечал, чтобы тот вообще с кем-то общался, кроме охраны или обслуживающего персонала. Первое время Кёнсу это сильно настораживало, но даже ночью Ким Джинхван, чья камера находилась прямо напротив вынужденной обители До, не подавал признаков активной деятельности. Вероятнее всего, тот даже не догадывается, какая именно драгоценность запрятана на задворках его зрительной памяти. А вот До Кёнсу об этом прекрасно знает, ведь именно на его сетчатке должна была запечатлеться единственная в своем роде карта местонахождения затерянной сотни лет назад планеты Ариада. Когда-то давно она славилась своими месторождениями золота, но после захвата той части Галактики эриданянами, членам конфедерации ни разу не удалось приблизиться к Ариаде даже на десяток парсек. После немногочисленных неудачных попыток вернуть золотую жилу под свой контроль, Совет принял решение об исключении планеты из всех реестров, только вот сведения о ее местонахождении еще несколько столетий хранились в архивах Совета. И если бы не хвастливый хранитель, перебравший с выпивкой, эта тайна навсегда осталась бы тайной. Информацию о перемещении старых архивов на Галактион добыл пронырливый Бекхён. Именно ему в этот день повезло оказаться в «Стыдливой Андромеде» - вечном пристанище космических дальнобойщиков и - никто не говорит об этом вслух - галактических пиратов. Операцию по захвату конвоя спланировали до мельчайших подробностей, не учли лишь одного – конкурентов. Команда новичков появилась внезапно, но работала грязно и грубо, даже не позаботившись о сокрытии своих идентификационных номеров. И именно из-за этого Кёнсу и потерпел неудачу. Ким Джинхван, которого в тюрьме До нашел лишь спустя две утомительные недели, открыл контейнер первым. Опередил лучшего вора во Вселенной, не зная того, что старые архивы снабжены особой защитой. Мальчишка лишился памяти мгновенно, а Кёнсу упустил из рук, возможно, самый главный трофей своей жизни. После чего до сих пор подвергается насмешкам члена своей команды – Бён Бекхёна. Получить доступ к файлу теперь можно было одним единственным способом – попасть на тюремную баржу Хенворт и с помощью очередного изобретения Бекхёна считать информацию с непутевого новичка. Отказаться Кёнсу даже и не пытался. Во-первых, только он видел идентификационный номер паренька, который, в отличие от внешности, присваивается раз и на всю жизнь. А, во-вторых, особого выбора у него и не было вовсе – с экипажем из трех человек сильно не разгуляешься. И в то время, пока Бекхён занимался созданием сканирующих линз, которые не смогли бы отследить ни в одном, даже самом секретном подразделении полиции, Кёнсу разрабатывал план своей поимки федералами. В рейтинге полицейских сводок До находился на почетном пятом месте и славился своей способностью ускользать от преследователей даже в самых проигрышных для себя ситуациях. Так что явка с повинной отсекалась сразу – слишком много подозрений могло вызвать такое его поведение. Плюс, попасться нужно было лишь ему одному. Ведь если бы вместе с ним замели Бекхёна или Чанёля – шансы на побег с Хенворта мгновенно приобрели бы отрицательное значение. На помощь и в этот раз пришла «Стыдливая Андромеда». После трехдневного тестирования линз наедине с Бекхёном, Кёнсу находился далеко не в благостном настроении. Поэтому, едва появившись на пороге бара, он однозначно дал понять всем присутствующим, что назревает большая драка. После пятой пинты центурианского эля и предупреждения Бёна о появлении в помещении нескольких федералов, Кёнсу принялся действовать. Завязать потасовку с одним из дальнобойщиков не составило труда – До просто высмеял хвастовство того по поводу рейса на Церцею. Только не рассчитал, что у обычного человека может быть настолько сильный удар. Очнулся Кёнсу уже в полицейском космолете, с жутко гудящей головой и криками Бекхёна в обоих ушах. Тот пытался тестировать связь, но с находящимся без сознания капитаном это было более чем бесполезно. Для хоть какой-то правдоподобности происходящего, Кёнсу предпринял показательную попытку побега. После чего выстрел из парализующего бластера обездвижил его до самой баржи. В том, что он окажется именно в Хенворте, сомнений не возникало изначально. Самая знаменитая в истории «парящая» тюрьма всегда была в движении, а отследить её координаты удавалось всего несколько раз за все время существования. Поэтому сюда и стекался основной поток преступников из первой сотни рейтинга, а также прошедшие через особый трибунал Конфедерации. На все опасения Кёнсу по поводу того, что Бекхёну не удастся рассчитать точные координаты баржи для спасательной операции, тот лишь громко смеялся и просил не сомневаться в его силах. Задачей До было найти новичка и получить карту, а об остальном позаботятся уже без него. Несмотря на то, что при ограблении Кёнсу удалось увидеть чужой номер, найти его среди нескольких сотен агрессивно настроенных преступников, оказалось не так легко. Добровольно показывать До свои ключицы – а у Джинхвана чип был вшит именно там – вряд ли бы кто согласился. Поэтому в очередной раз пришлось прибегать к самому проверенному способу – драке. После двух недель потасовок Кёнсу перевели в одиночную камеру и приставили личного надзирателя, который мешал До не только висящим на поясе электрошокером, но и всем своим внешним видом. Курсант Ким Чонин был из того типа людей, которые бесили Кёнсу до зубовного скрежета. Слишком смазливый, слишком правильный, слишком пугливый – всего в этом человеке было слишком. Но именно благодаря последнему, не очень положительному для военного качеству, Кёнсу и планировал убраться с этой чертовой баржи. - Ты там заснул что ли? – недовольный голос Бекхёна приводит Кёнсу в чувства. – До окончания прогулки всего пять минут. Если не хочешь задержаться на барже еще на сутки, то действуй! До тяжело вздыхает, и, наконец-то, поднимается с места, неспешно двигаясь к намеченной точке. Персональный конвоир Кёнсу тревожно провожает его взглядом, но мешать не пытается. Лишь, как следует уставу, опускает руку на кобуру с парализующим бластером, чтобы в случае чего успеть обездвижить доверенного ему заключенного. Кёнсу показательно кривит губы в усмешке, потягивается и, за три минуты до сигнала к построению, небрежно падает на скамейку рядом с целью. - Привет, новичок, - привычном тихим голосом здоровается он с Джинхваном. – Поможешь мне? - Что? – тот удивленно вскидывает голову и делает то, что Кёнсу от него и нужно – смотрит прямо в глаза. До будто током прошибает, когда активируется основная функция его линз. От множества микроскопических вспышек покалывает веки, и голова разрывается от боли и ставшего чересчур громким голоса Бекхёна, который требует ни в коем случае не закрывать глаза. Захват информации длится всего сорок секунд, хотя Кёнсу кажется, что проходит целая вечность. Он резко встряхивает головой, получая сигнал об успехе от Бёна, несколько раз надавливает пальцами на ноющие виски и бросает быстрый взгляд по сторонам. Никто, кроме Чонина даже не смотрит в его сторону, но и тот отводит взгляд, стоит ему услышать протяжный звук корабельного сигнала. Кёнсу все еще чувствует недомогание, но это мелочи по сравнению с тем, что ему удается заполучить. Он занимает свое место в шеренге и нетерпеливо мнет пальцами карманы оранжевой тюремной робы. Теперь, когда карта находится в его руках, Кёнсу мечтает лишь о том, чтобы время ускорилось. Он бы с удовольствием прямо сейчас разбил защитный купол корабля, если бы не был уверен в том, что его и всех прочих присутствующих просто расщепит на молекулы. - Ну, что, Капитан, готов к воссоединению с любимой командой? – первое, что слышит Кёнсу, снова оказываясь в своей камере. В отличие от общего отсека, в карцерах не было ни камер, ни звуковых датчиков, а для связи с надсмотрщиками использовались обычные голографы. - Жду не дождусь, - тихо произносит Кёнсу. – Теперь осталось только решить, как именно мне отсюда выбраться. - И здесь начинается самое интересное, - не скрывая радости в голосе, отвечает Бекхён. – Для того, чтобы тебе попасть в грузовой отсек нужно открыть несколько дверей, для доступа к которым необходимы отпечатки пальцев. Используем твоего обожаемого курсанта. - Во-первых, он не мой, - стискивая зубы, шипит Кёнсу. – Во-вторых, как ты себе это представляешь? Эй, Чонин, я тут собираюсь делать ноги с этого корыта, не отрежешь себе пару пальцев? - Ты слишком кровожадный, Капитан! Достаточно будет его вырубить. Потом коснешься его руки своей, и с помощью линз вы поменяетесь отпечатками. Но только на десять минут. - Как это возможно? - Мои таланты безграничны! - Как и самомнение, - фыркает Кёнсу. – Остается только придумать, как затащить его после отбоя в камеру. Раньше опасно, слишком много охраны на позициях. - Просто делай все, что я скажу, и будешь свободен. Кёнсу не сомневается, что именно так и будет, но все равно опасается. Потому что нет для него ничего хуже, как полагаться на сумасшедшие идеи Бекхёна. Начать план по спасению Кёнсу полагалось в душевой, куда его обязан был водить личный надзиратель. Обычно До просил Чонина отвернуться, чего тот делать был совершенно не обязан, но всегда исполнял, и только тогда стягивал робу, вставая под порошковый рассеиватель. Но сегодня Бекхён категорически запретил ему об этом даже заикаться. Поэтому, оказавшись в небольшом помещении, Кёнсу стискивает зубы и резко дергает за молнию комбинезона, расстегивая его лишь на четверть. Чонин кажется удивленным и пытается отвернуться, но останавливается, услышав недовольное бурчание Кёнсу. - Эй, - голос До звучит слишком грубо, хотя Бекхён и просит его быть поласковее. – Поможешь? Он несколько раз показательно дергает за застрявший замок и поднимает глаза на замершего на месте Чонина. Тот выглядит напуганным и смущенным одновременно, на его щеках отчетливо проступают красные пятна, а спешно протянутые к молнии руки подрагивают. - Подойти ближе, - старательно надрывается Бекхён. – Подыши в шею. Будь соблазнительным, в конце-то концов! Кёнсу чувствует, как от злости у него раздуваются ноздри, но шаг вперед делает. Главное сейчас – это выбраться с корабля, а над убийством одного из членов своей команды можно подумать и позже. - Мне плохо видно, - тихо говорит Чонин, но вопреки словам еще сильнее притягивает Кёнсу к себе. От курсанта приятно пахнет белым чаем, и Кёнсу с завистью отмечает, что тот наверняка принимает настоящий душ. Стоит под струями воды, наслаждаясь тем, как она медленно стекает по его красивой коже, которую так и хочется… До резко дергается, понимая, что его мысли заворачивают совсем не в то русло. Будто какая-то неведомая сила против воли навязывает ему возможные картинки происходящего. Потому что, если быть почти честным, Кёнсу никогда не задумывался о надзирателе с этой стороны. - Сделано, - тон чужого голоса разительно отличается от того, который привык слышать Кёнсу. Дрожащие нотки сменяются соблазнительными, и у него буквально дрожь проходит по позвоночнику. Словно под гипнозом, Кёнсу мажет губами по подбородку Чонина и медленно стаскивает с плеч уже расстегнутую тюремную робу. Взгляд курсанта уже достаточно затуманенный, и До в пору бы приступать ко второй части плана, но остановиться он почему-то не может. Слишком нравится ему восторг в глазах Чонина. - Слушай, - напоминает о себе Бекхён. – Если не хочешь, чтобы мы с Чанёлем тут вздрочнули на твой светлый образ, то прекращай. - Чтоб ты сдох, - отворачиваясь, бормочет Кёнсу себе под нос и, сбрасывая с щиколоток комбинезон, встает под поток очищающего порошка. Когда гул рассеивателя затихает, он стряхивает с волос не впитавшиеся белые крупицы и возвращается к Чонину, который по старой привычке стоит к нему спиной. Кёнсу одевается в спешке, после чего осторожно подходит к надзирателю и, положив ладони ему на плечи, просит прийти в камеру после отбоя. Чонин никак не реагирует на эти слова, его лицо снова становится непроницаемым, заставляя Кёнсу заметно понервничать. Время до отбоя тянется мучительно медленно. Кёнсу пытается выместить свое раздражение на Бекхёне, но тот отключает передатчик, обещая вернуться в тот момент, когда это будет действительно необходимо. Когда в отсеке гаснет свет, степень раздражения Кёнсу достигает предела. Он нервно ходит по небольшой камере, изредка пиная надоевшую за две недели капсульную кровать, и ждет, пока его одиночество прервет хоть чье-то появление. - Мы на позиции, - не заставляет себя долго ждать Бекхён. – Теперь остается только правильно встретить твоего мальчика. - А вдруг он не придет? – озвучивает свои опасения До, но тут же замолкает, слыша тихий писк замка на двери. В полумраке Чонин не кажется такой уж легкой добычей, но отступать не в правилах Кёнсу. Он, не медля, подходит почти вплотную и, следуя указаниям Бекхёна, кладет левую руку на чужой затылок. Правой же он смело ведет по пуговицам форменного камзола и, достигнув пояса, резко нажимает на кнопку электрошокера. Успев вовремя отстраниться, Кёнсу наблюдает за округлившимися в неверии глазами Чонина, но порадоваться успеху не успевает – его запястье обволакивает тонкая полоска световых наручников. - Твою мать, - громко выругивается До, не боясь быть услышанным и опускает взгляд вниз, чтобы и Бекхёну была видна его проблема. – И что теперь? - Теперь у тебя есть гораздо больше десяти минут, чтобы выбраться. - Я не хочу тащить его с собой, - противится Кёнсу. – Он тяжелый, и я не смогу убежать, если появится охрана. - Не думаю, что у тебя есть выбор, - встревает в разговор Чанёль. – И хорошо бы тебе поторопиться, я не смогу долго удерживать покров. С мальчишкой разберемся потом. Кёнсу морщится, но все-таки тянет Чонина на себя, пытаясь найти наиболее удобное для побега положение. Из-за мешающих наручников приходится забросить бессознательного надзирателя себе на спину и держать его обеими руками. Но вот с замками действительно меньше проблем – из камеры Кёнсу выбирается буквально за несколько секунд. Коридоры отсека пустынны и освещены всего лишь несколькими лампами, что позволяет Кёнсу безбоязненно добраться до выхода. Он прикладывает ладонь Чонина к очередной защитной панели, и, после того как дверь открывается, осторожно осматривает стены длинного помещения. Как и ожидается, внутри нет ни единой живой души. Опасения вызывают лишь мигающие красным глазки камер видеонаблюдения, но с этим должен справиться уже Бекхён. - Примитивная система, - фыркает Бён, разрешая двигаться дальше. – Уже которую неделю не могу понять, почему эта дыра настолько знаменита. Этот вопрос волнует и Кёнсу, ведь за все время своего пребывания в Хенворте и он не замечает ничего такого, что делало бы эту тюрьму такой неприступной. Стандартная система безопасности, охрана, на треть состоящая из еще не выпустившихся из Академии курсантов, и слишком спокойные заключенные, пребывание которых здесь больше напоминает курорт, чем наказание. До грузового отсека они так и добираются никем незамеченные. Все так же продолжая руководствоваться указаниями Бекхёна, Кёнсу вручную открывает стыковочный шлюз, позволяя своему кораблю проникнуть на баржу. - А теперь нужно решить, как избавиться от него, - сбрасывая Чонина себе под ноги, заявляет До, едва оказавшись в кабине управления. - Пока он не очнется – никак, - из-за спины Чанёля бросает Бён. – Это путы нового поколения, основаны на структуре ДНК, но вам все равно не понять. Я сам не до конца все знаю - сбежал из лаборатории до того, как их изобрели. - Мы можем просто отрезать ему руку, – пожимает плечами Кёнсу, как будто для него это обычное дело. - Жалко, - не желает соглашаться с Капитаном Бекхён. - Высадим его потом на Церцее, и совесть будет чиста. - Плохая идея, - качает головой Чанёль. - И когда, позволь спросить, у тебя совесть появилась? - Тогда же, когда у тебя пропало чувство времени. Покров спадает, гений! - Блять! - Вот и решили, - подмигивает Кёнсу Бён. – Берем красавчика с собой.