Я тебя выбрал

*** Кёнсу опускается в капитанское кресло и с удовольствием наблюдает за сидящим у штурвала Чанёлем. Тот быстро перебирает пальцами по панели управления, и До кажется, что никогда раньше ему не было так радостно наблюдать за работой своего пилота. Единственное, что доставляет неудобство – все еще лежащий без сознания у ног До Чонин. И пусть световые наручники никак не стесняют движений, ощущение привязанности, даже физической, не позволяет Кёнсу до конца почувствовать себя свободным. Защита корабля спадает в тот момент, когда они покидают территорию Хенворта. Чанёль моментально включает ускорение, но теперь их несанкционированное вторжение фиксируется датчиками, и уйти незамеченными уже не удается. И хоть Кёнсу и понимает, что опасаться им уже нечего, и преследователи, если таковые будут, вряд ли смогут их догнать или отследить, непонятное чувство тревоги невидимыми путами окутывает его внутренности. - Мне все еще кажется подозрительным, что у нас не возникло никаких проблем с операцией, кроме лишнего пассажира, - задумчиво тянет Бекхён, снимая ремни безопасности, стоит им только войти в режим покоя. - Разве это плохо? – интересуется Чанёль, не отрывая взгляда от парящей перед ним трехмерной карты местности. - Хорошо, конечно. Но странно, - постукивая пальцами по титановому подлокотнику кресла, отвечает Бён. – Мне кажется, что вся информация о Хенворте – полная чушь. Невозможно отследить? Мы сделали это с легкостью! Нельзя сбежать? Без проблем! - Да какая разница? – перебивает его Кёнсу. – Главное, что мы уже не там. Когда, черт возьми, он уже придет в себя? Я хочу в душ! Месяц воды не видел, а от этого порошка у меня яйца на два килограмма потяжелели! - Они у тебя от другого потяжелели, - ехидно хмыкает Бекхён, будто невзначай бросая взгляд на Чонина. - Что? - Что? Кёнсу решает проигнорировать слова друга, потому что спор с Бекхёном занятие абсолютно бесполезное. Если уж тот что-то вбил себе в голову, то переубедить его в обратном вряд ли получится. - А мы, меж тем, уже в трендах, - слишком радостно для сложившейся ситуации заявляет Чанёль, выводя на большой экран свежий выпуск часовых новостей. На мерцающей голограмме изображение Кёнсу сменяется видом баржи, где начальник охраны, описывая дерзкий побег заключенного, утверждает, что тому, бесспорно, помогал один из надзирателей. Кёнсу слишком увлекается происходящим на экране, поэтому замечает, что Чонин очнулся, лишь почувствовав дрожь во все еще связанной с другим человеком руке. Теперь уже бывший курсант с ужасом смотрит на свою анимированную копию, а после объявления его в межгалактический розыск подскакивает на ноги, невольно тяня До за собой. - Что происходит? – громко кричит Чонин, оглядываясь по сторонам и пытаясь удержать равновесие после недолгого пребывания в бессознательном состоянии. – Где я? Почему меня объявили преступником? - Тебе просто не повезло, пацан, - разворачиваясь вполоборота, тихо говорит Чанёль, пытаясь тоном своего голоса успокоить Чонина. – Смирись. - Как? – Чонин, кажется, заводится еще сильнее, невольно заставляя Пака, а вместе с ним и Кёнсу, задумчиво нахмуриться. – Я не для того семь лет провел в Академии, чтобы за полгода до выпуска попасть в список разыскиваемых преступников! - Чья в тебе кровь? – внезапно переводит тему разговора Кёнсу и на долю секунды ему кажется, что в глазах Чонина он замечает промелькнувший там страх. - Я, - медлит он, в волнении закусывая нижнюю губу. – Как ты узнал? Даже при вступительных тестах никто не понял, что я не чистокровный. - Значит, плохо проверяли, - подозрительно щурит глаза Чанёль. – Я на четверть эретриец. - О, - будто бы с облегчением выдыхает Чонин. – Мой отец родился на Веге, поэтому на меня и не подействовал твой голос. У меня иммунитет и к чарам сирен, и к гипнозу рептилоидов, и к, как оказалось, целительному успокоению эретрийцев. - Мы нигде раньше с тобой не встречались? - не желает униматься Пак. – Твое лицо кажется знакомым. - Не думаю, - раздраженно пожимает плечами тот. – Ой, совсем забыл! Внимательно вслушивающийся в разговор Кёнсу резко дергается, когда его запястья касаются чужие холодные пальцы. Чонин несколько раз обводит по кругу светящийся браслет, после чего тот исчезает, оставив после себя только небольшое напоминание в виде синего квадрата, расположившегося на смуглой ладони. - Наконец-то, - облегченно бормочет Кёнсу, потирая кожу, на которой не остается и следа. – Я в душ. - А я? - Сходи с Кёнсу, думаю, он не будет против, - смеется подозрительно молчавший все это время Бекхён. - Заткнись уже, - зло отзывается До, переводя взгляд с вмиг зардевшегося Чонина на своего помощника и обратно. – Мы высадим тебя на ближайшей планете, а там ты уже сам решишь, что делать дальше. - Я не хочу под трибунал, - едва слышно шепчет Чонин. – Даже если я расскажу, как все было на самом деле, обратно меня не примут за нарушение устава. А больше идти мне некуда. - Твои проблемы, - хмурит брови До. – Я не по своей воле притащил тебя на корабль! - Но, - Чонин шмыгает носом, и Кёнсу чувствует что-то вроде сожаления, но менять своего решения не собирается. Скрываясь в коридоре, он слышит за спиной недовольный голос Бекхёна, обещая себе, что обязательно проведет разъяснительную беседу с другом. Только позже. Сейчас все, к чему сводятся мысли Кёнсу – это горячая вода и удобная одежда. Но даже в расслабляющей обстановке он все равно не прекращает думать о своем нежеланном пассажире. Да, оставлять мальчишку на чужой планете в тот момент, когда вся Галактика уже заклеймила его предателем – подло. Но ведь тот виноват сам и расхлебывать все это тоже должен самостоятельно. Только вот успеет ли? По законам Конфедерации обвиненного в измене имеет право убить любой, а уж на Церцее, куда они и направляются, охотники за головами составляют большую часть населения. А быть ответственным за убийство Кёнсу совсем не желает. Конечно, есть шанс, что Чонин попадет в руки полиции, но и здесь вероятность его казни составляет более семидесяти процентов. Начальник Хенворта наверняка использует все методы для того, чтобы доказать, что это не он ошибся, а коварный будущий выпускник Академии Звездного Флота устроил величайшую в истории диверсию. К тому же, еще неизвестно, что ждет их по дороге на Ариаду. Возможно, экипажа из трех человек будет недостаточно, и Чонин им еще пригодится. Ведь за семь лет учебы тот чему-нибудь, да научился. Кёнсу кивает своему отражению в зеркале, принимая окончательное решение, пусть оно и разнится с тем, которое еще с десяток минут назад было в его голове. И на него совсем не влияет то, что, как утверждает Бекхён, Чонин ему нравится. Ведь это совсем не так. Нет. - Он может остаться, - первое, что произносит Кёнсу, вернувшись в комнату управления. - Кёнсу, - начинает было Чанёль, но замолкает, по выражению лица друга поняв, что тот не будет его слушать. Бекхён же, явно испытывающий к Чонину симпатию, ерошит тому волосы и ободряюще похлопывает по плечу. - Пусть займет одну из свободных кают, - продолжает До, не желая признавать, что такое поведение гения их команды его нервирует. - Невозможно, - с наигранным расстройством улыбается Бён. – Пока ты отдыхал, мы запасались провизией и топливом, потому что ихтиандр его знает, сколько нам придется провести в открытом космосе. - И какой итог? – подозревая неладное, интересуется Кёнсу. - У тебя большая кровать. - Нет. - Я не доставлю неудобств, - включается в разговор объект обсуждения. – Ты меня даже не заметишь. - Делайте, что хотите, - отмахивается Кёнсу, тем не менее, чувствуя странное волнение в груди. – Чанёль, поделишься с ним одеждой? Видеть не могу эту тюремную форму. - Как скажете, Капитан, - особенно тщательно выделяя последнее слово, отвечает тот. – Пойдем. - Не знаю, чего ты добиваешься, но прекрати это делать, - дождавшись, когда в помещении останутся только они с Бекхёном говорит Кёнсу. – У меня терпение не резиновое. - Расслабься, я просто шучу, - разводит руками Бён. – Но вообще… Ладно, ладно, я понял. Молчу. Ты хочешь снять линзы сейчас или подождем до утра? - Сейчас. Иначе ты и во сне достанешь меня своими грязными намеками. Бекхён лишь едва заметно хмыкает на слова Кёнсу, но ничего не отвечает. Он отходит в дальний конец помещения и прикладывает руку к небольшой панели на стене, после чего оттуда появляется странное устройство, названия которого До сколько бы ни пытался не смог запомнить. Кёнсу устраивается на стоящем рядом стуле и опускает голову в специально отведенную для подобного выемку. Для извлечения линз, как и для их установки, потребуется время и все его терпение. Нажав на кнопку запуска, Бекхён вручную подносит к правому глазу Кёнсу металлическую трубку, из которой в ту же секунду появляется тонкая игла. Она удлиняется до тех пор, пока не касается самой роговицы. Кёнсу делает глубокий вдох и со всей силы стискивает зубы, стараясь не опустить веко. С левым глазом все проходит гораздо легче. Кёнсу привыкает к тупой, тянущей боли и лишь сильнее сжимает в ладонях подлокотники кресла. Слизистую после этой процедуры заметно жжет, и Бекхёну приходится несколько раз смачивать ее специальными каплями. - Что это такое? – с неприкрытым любопытством спрашивает Чонин, вернувшийся за несколько минут до того, как Бекхён успевает спрятать оборудование обратно. Его вопрос остается без ответа, поскольку Кёнсу, как минимум еще несколько недель не собирается посвящать Чонина в подробности жизни на корабле, ограничиваясь базовыми знаниями. Бекхён же слишком хорошо знает своего Капитана и не решается идти против его воли. - Не думай, что теперь ты часть команды, - хмуро заявляет обычно дружелюбный Чанёль, – Просто случайный пассажир, которому здесь не рады. - Даже, если и так, - смело задирает подбородок Чонин. – Но я тоже могу быть полезен. Как второй пилот или канонир. - Для пилотирования есть Кёнсу, - сразу же отвергает чужое предложение Пак. – А стрелять, надеюсь, нам и вовсе не придется. Так что не мешайся под ногами. - Разве ты здесь главный? - Прекращайте, - останавливает их Кёнсу, когда окончательно отходит от неприятных ощущений. – Кто сегодня на дежурстве? - Я останусь, - не сводя глаз с Чонина, произносит Пак. – Займусь маршрутом, раз уж вы с Бекхёном закончили. Если возникнут проблемы – дам тебе знать. Чонин следует за Кёнсу хвостиком до самой каюты, но, когда двери раздвигаются, медлит, не решаясь войти. До окидывает его непонимающим взглядом, а затем взмахом руки предлагает зайти внутрь. Кровать у Кёнсу действительно настолько большая, что при желании на ней можно было бы разместиться даже впятером. Чонин с интересом осматривается по сторонам, но, не заметив больше ничего интересного, осторожно опускается на край матраса. - Пять минут назад ты был смелее, - несмешливо хмыкает Кёнсу, намекая на спор с Чанёлем. – Что изменилось? - Ты на меня не нападаешь, - пожимает плечами Чонин. – А Чанёль… Почему я ему так не нравлюсь? - Понятия не имею, - кидая гостю запасное одеяло, отвечает До. – И, к слову, мне ты тоже не нравишься. Если будешь мешать спать – отправишься на пол. Понял? Чонин спешно кивает и устраивается на противоположном от Кёнсу крае кровати, тихо желая тому спокойной ночи. До хлопком ладоней гасит свет и, наконец, закрывает глаза, стараясь заснуть как можно быстрее. Только выходит скверно. Он никак не может успокоиться и думает обо всем подряд, начиная с появления на борту Чонина и заканчивая рациональностью полета на Ариаду. Планета может находиться на таком отдалении, что им придется провести в полете не один год. Плюс остается опасность встречи с агрессивными эриданянами, которые пусть и никогда не были заинтересованы в самой Ариаде и ее месторождениях, но границы своей территории чтили беспрекословно. Конечно, корабль Кёнсу оснащен лучше многих военных крейсеров, но даже это не исключает возможности провала. И, все же, самой главной проблемой Кёнсу остается Чонин. С одной стороны тот сам виноват в сложившейся ситуации, но, с другой, часть ответственности лежит и на самом До. Принять незнакомца на борту корабля – серьезное решение, которое может оказаться ошибочным и даже привести к катастрофе. Доверять Чонину определенно не следует, первое время уж точно. Не смотря на то, что сейчас мальчишка в одном с ними списке преступников, он в любой момент может их предать, по наивности выменяв все три жизни на свою свободу. Кёнсу не понаслышке знает, как федералы могут манипулировать людьми. Особенно теми, кто много лет проходил обучение в Академии и свято верит в то, что правительство и Совет - гарант справедливости и мира. Тяжело выдохнув и, кажется, смирившись с мыслью, что отдохнуть ему сегодня снова не удастся, До переворачивается на бок и пытается рассмотреть в темноте черты чужого лица, обращенного сейчас к нему. Без линз Бекхёна это сделать совершенно невозможно, поэтому Кёнсу приходится едва слышным щелчком пальцев запустить иллюминацию на самый низкий уровень освещения. Лицо спящего Чонина слишком спокойно и расслабленно для того, кого несколько часов назад объявили в межгалактический розыск, но Кёнсу такое положение вещей больше, чем устраивает. Не будет истерик и стенаний, а, значит, не придется брать на себя ответственность за еще одну смерть. Повинуясь какому-то странному желанию, Кёнсу пододвигается еще ближе, оставляя между ними не больше десяти сантиметров свободного расстояния. Он протягивает руку и убирает со смуглого лба упавшую прядь темных волос. Ресницы Чонина опасно подрагивают, но сам он не просыпается, лишь смешно причмокивает губами и будто к магниту тянется к горячей ладони Кёнсу. До не успевает и шелохнуться, как его обволакивает жуткий холод, буквально сочащийся из каждой клеточки тела Чонина, уже успевшего захватить его в кокон из рук и ног. Кожа Кёнсу мгновенно покрывается мурашками, а по позвоночнику проходит неприятная морозная дрожь. Но желания отстраниться, как ни странно, не появляется. Он, напротив, жмется плотнее и взмахом свободной руки прибавляет в каюте температуру, уверенный, что Чонин из-за стресса и смены обстановки подхватывает лихорадку. - Спасибо, - невнятно бормочет Ким, утыкаясь все еще ледяным носом в шею Кёнсу, от чего у того на секунду перехватывает дыхание. И вот это действительно становится опасным. Как бы До не опровергал идиотские шутки Бекхёна по поводу его заинтересованности в бывшем конвоире, врать себе смысла нет. Чонин действительно привлекает его внимание и, к сожалению, не только в физическом плане. Во время их первой встречи на Хенворте Кёнсу целую минуту не может прервать их зрительный контакт, чувствуя, как все его внутренности будто кто-то сжимает со всей силы, а после переворачивает, не намереваясь вернуть на положенное место. Он сопротивляется изо всех сил, но взгляд постоянно возвращается к высокой статной фигуре, которая постоянно маячит возле него. Со временем становится легче, и Кёнсу давит в себе все признаки симпатии, с успехом выискивая в Чонине недостатки. Ведь главной его задачей было возвращение потерянной информации, а не какая-нибудь воображаемая интрижка с федералом, пусть и будущим. Сейчас же, когда миссия выполнена, у Кёнсу просто не остается отговорок. Он мог бы с легкостью воспользоваться сложившейся ситуацией, и в обмен на пребывание в команде потребовать с Кима все, что угодно. Но никогда на это не осмелится. Потому что любые отношения – это слабость, а Кёнсу привык быть сильным. Ему хватает беспокойства и о Бекхёне с Чанёлем, большего он просто не потянет. Именно поэтому его невероятно взбесила выходка Чонина с наручниками и его нежеланное появление на корабле. Но сделанного не вернуть, и с посторонним присутствием придется смириться. А еще наведаться на Церцее в знаменитый дом утех, чтобы даже в мыслях не осталось ни малейшего соблазна. Ради этого До готов даже вытерпеть пару десятков скабрезных шуточек от Бекхёна и ворчание недовольного потерей времени Чанёля. Кёнсу снова легко щелкает пальцами и засыпает под показательно мерное дыхание Чонина, совсем не замечая во вновь окутанной темнотой комнате яркого блеска желтых глаз с вертикальными линиями зрачков.