Другими глазами

      Стайлз: Ты что-нибудь узнал?       Айзек: Ничего стоящего. И это странно. Не может такого быть, что охотники никогда не сталкивались с чем-то подобным. Кажется, они тщательно скрывают правду.       Стайлз: Но зачем? Разве они не должны защищать людей?       Айзек: Может, дело в том, что жертвы не люди?       Стайлз: Когда-нибудь меня доконает эта вражда.       Айзек: Если я что узнаю — сразу сообщу.       Стайлз: Спасибо, Айзек. Если нароешь информацию — можешь просить что угодно.

***

      - Стайлз, я вхожу.       Голос шерифа раздался так неожиданно, что парень подскочил и резко захлопнул крышку ноута. В другой ситуации он бы посмеялся над собственной реакцией. Но дело, в которое отец запретил лезть, пострашнее порнухи будет.       - Да? - Стайлз обеспокоенно огляделся, то и дело всматриваясь в какое-то виноватое лицо мужчины.       - Надо поговорить.       - Если ты про несанкционированный взлом базы — это не я.       - Я не... Стоп, какой базы?       - Э... Не важно. Так о чем ты хотел поговорить?       - Это насчет того дела, в которое я сказал тебе не лезть.       - Так я и не лез. - Под проницательным взглядом отца парень смутился и отдернул руки от ноутбука, который пытался незаметно запрятать под подушку. - Разве, что чуть-чуть...       - Я так и знал. Но это уже не важно. Я хотел извиниться.       - Извиниться? За что?       - Я не должен был мешать тебе.       - Забей. Я же понимаю, что ты волнуешься. Знаешь, если бы ты полез в такое дерьмо, я бы волновался.       - Так вот, открылись некоторый обстоятельства и... мне не разобраться без тебя. Ты же еще помнишь, что я тебе тогда сказал?       - «Добро пожаловать в полицию «Бэкон-Хилз»»       - Не хочешь присоединиться к расследованию?       - Шутишь? Да ни в жизнь не откажусь! Так что за новости?

***

      (несколько часов назад)       В морге было холодно, пусто, страшно и очень хотелось есть. Девушка испуганно огляделась, так и не понимая, кок она вообще оказалась на столе для вскрытия. И это пугало.       Когда ты человек и просыпаешься в морге, то единственно объяснение — много алкоголя и наркоты плюс то же самое для санитаров в каталажке.       Но когда ты оборотень, дело принимает совершенно другой окрас. И тут уже надо начинать думать о том, что же все таки случилось. Особенно, когда последнее воспоминание — нечеловеческая боль в животе и роса, только что выпавшая на лужайку дома, под щекой.       Но думать об этом как раз и не хочется. Ненавязчиво так, словно крамольные мысли незаметно извлекаются из головы, как ненужный мусор.       Стараясь быть как можно спокойнее, еще недавно мертвая, Мара медленно слезла со стола, едва сдерживая дрожь. То ли от холода, то ли от страха. Не то, чтобы она боялась трупов вокруг, но вот сам факт того, что она оказалась на месте одного из них... Пугал до икоты.       Ноги не держали, но волчица упрямо переставляла их, чуть ли не слипаясь со стенкой. Где-то в глубине души она понимала, что надо позвать людей, что надо сообщить обо всем, но словно неведомая сила манила ее вперед, не давая даже подумать о том правильный ли это путь.       И как бы волк внутри ни старался, противиться странно-мягкому, нежному зову - не мог. Да и, по правде говоря, ему и не хотелось стараться. Наоборот. Хотелось подкатиться под этот зов, ластиться, как щенок, выпрашивая похвалу. Смотреть в глаза хозяину с вечной любовью и преданностью во взоре.       И хозяин пришел.       На секунду в голове девушки мелькнуло удивление: Как могла она бояться и ненавидеть его? Но тут же исчезло. Это ведь хозяин.       Мара Хилстон даже не вспомнила про Сатоми. Про свою альфу, про ту, что была ей как мать. Ее глаза смотрели только на господина и вся она принадлежала лишь ему.       Даже не так, она ХОТЕЛА принадлежать лишь ему.

***

      Утро не задалось. Как впрочем, и каждое воскресное утро, которое начиналось со звонка Пэрриша. Джон Стилински нахмурился, несколько секунд пытаясь сообразить, где и что звенит, точно комар под ухом.       - Шериф Стилински слушает. - Хриплый голос сразу выдавал в нем человека либо бессовестно дрыхнувшего в полшестого, либо с похмелья. В данном случае, и то, и другое.       Почти всю ночь выслушивать догадки сына насчет преступлений — то еще занятие. Особенно, когда этот мелкий гиперактивный чертенок выдает куда более дельные догадки, чем тридцатилетний опыт. Не удивительно, что без пары стаканов коньяка не обошлось.       - Сэр, мы нашли еще три трупа.       - Таких же, как Мара Хилстон?       - Нет. Но они все из списка. И кроме этого их ничто не связывает.       - Вы уже установили личность убитых?       - Да.       - Скоро буду, - шериф печально вздохнул, провожая в последний путь надежду на продолжение сна. Но работа есть работа. И на этот раз изменения намечались существенные.       Торопливо одевшись, Стилински постучал в комнату сына, ни капли не сомневаясь, что тот мгновенно проснется. Сказал бы шерифу кто, что он когда-либо сделает что-то подобное...       - Стайлз, у нас три трупа. Кажется, связаны с делом. Ты едешь?       За дверью тут же послышалось шебуршание, торопливые шаги и глухое падение.       - Я сейчас! - впрочем, Стайлза падение явно не расстроило. Ухмыльнувшись, шериф оставил сына собираться, втайне надеясь успеть еще и выпить. Кофе. Ну, может, немного с коньяком.

***

      - Ты знаешь, что мы не можем говорить о Них. У нас договор. - Женщина нахмурилась, упрямо скрестив руки на груди.       - Я этот договор не подписывал, - оппонент уступать тоже не желал.       - Девкалион, с каких это пор ты не просчитываешь каждый шаг? - только друид стаи альф могла смотреть в глаза самому Волчьему Богу так дерзко и с вызовом. В конце концов, она была не его бетой, а советником. И сейчас как раз удерживала от глупости.       - Ты ссылаешься на договор, а я даже не знаю, КТО его подписал. Там просто сказано, что мы не вмешиваемся, когда видим драхмы на глазах. А что взамен?       - Они не забирают всех.       - Кто они?       - Ты не понимаешь, что делаешь, Девкалион.       - Скажи мне.       - Ладно...