Не бросай меня, молю

— Люси, — начал говорить сладким голосом Макаров, сидя на стойке, — ты уже в курсе про свое участие… — смотря на потолок мечтательным взглядом, продолжил он, но был прерван Хартфелией. — В экзамене на звание магом S-класса? — положив подбородок на макушку Дикстону, промямлила девушка смотря на старичка. — Да, мне намекнула вчера Первая и рассказал Бикслоу. Но я все равно не понимаю, почему я? Да, у меня уже с начала года было выполнено много заданий, но ведь важно содержание заданий, а не их количество… — размышляла вслух блондинка. — Люси, но ты ведь сильная и это хорошо, что ты будешь участвовать, — поднял свой взгляд мальчик, говоря своим привычным милым и немного тихим голосом. — Я буду болеть за вас с папой. Жаль, что приз дают только одному волшебнику, — надул он губы чуть обиженно, мельком, коротко, посмотрев на Макарова. Будто это он решил, что только один участник экзамена может взять звание. — Ты правильно рассуждаешь, Люси. Но… — с улыбкой начал говорить мягким голосом старик, как его снова прервали. — После каждого твоего выполненного задания я лично давала отчет всех твоих действий Третьему. И при выборе участников я посоветовала, чтобы ты тоже сразилась за звание мага S-класса, — болтая ножками, сидя на верхней балке под потолком, посмеялась Мавис. — Даже если так… — задумчиво вступила в разговор Мира, наполняя бокал соком для мальчика. — Там не такие уж и простые будут задания, так что в общем-то я согласна с Люси. Ты только не обижайся, дорогая, но тебе стоило бы еще потренироваться, чтобы иметь сто процентные шансы на победу, — виновато сложив брови, тихонько закончила девушка, поглядывая на подругу. — Ни каких обид, это полная правда, — с улыбкой уверенно кивнула головой Хартфелия. — Люси, наш уговор все еще в силе, — ехидно пропела наверху Мавис. — Какой уговор? — нестройным хором одновременно спросили присутствующие рядом: Макаров, Мира, Бикслоу, Нацу.       Даже от такого простого диалога с друзьями Люси трепетала внутри. Ей было тоскливо без подобного трепа, даже если бы они погоду обсуждали, или еще какую-нибудь глупость. А сейчас девушка не могла нарадоваться тому, что рядом с ней близкие и они ни сколько не обвиняют ее в смерти Макарова, даже не думают об этом.       Еще приятнее было то, что, без исключений, все Хвостатые искреннее ей рады. Хартфелия сидела рядом с Бикслоу, держа на своих коленях Дикстона и глупо улыбалась происходящему.       От излишнего шума Никс тихонько рыкнул на присутствующих, от чего Хеппи взмыл под потолок. Кот действительно побаивался медведя, особенно после того, как тот из-за рыбки его чуть не сожрал. — Уговор прост — она должна меня слушаться, пока наша сделка о совместных путешествиях в силе, — улыбчиво объяснила Мавис. — Ты чего улыбаешься? — Бикслоу аккуратно, пока все были увлечены разговором с Первой, наклонился к Хартфелии; прислонился губами к ее виску и тихонько задал свой вопрос. — А тебе разве не весело? — невинно хихикнула девушка, слегка навалившись на мага плечом. — Да как сказать, — усмехнулся мужчина, потрепав волосы своего сына, который рассмеялся лучезарно. — Если уж такой разговор, — присел рядом с Бикслоу Кайрин, наигранно тяжело выдыхая, будто устало. — На сколько я понял, тебе нужен напарник. Так уж и быть, красавица, помогу тебе и в этот раз, — язвительно отозвался он.       На что Громовержец фыркнул тихонько. Бикслоу понимал и знал, что между Люси и незнакомцем ничего нет личного, но все равно его ревность безосновательно просыпалась в нем. Маг поймал себя на этом, что по возвращению Хартфелии, его задевает любое внимание к ней, от тех, кого он мало знает. Особенно ревность отчего-то просыпалась на Никса, даже в большей степени, чем на Кайрина. — Не получится у тебя ничего. Придется тебе сидеть на материке и отсиживать мозоль на мягком месте, — посмеялась ехидно Люси. — Не участники гильдии не могут быть напарниками тех, кого экзаменуют, — быстро протараторил Макаров, пока его еще кто-то не перебил. — Люси, у тебя нет напарника? — любопытно поднял голову Дикстон. — Я еще никого не спрашивала, родной, — шире улыбнулась добродушно девушка мальчику, посмотрев ему в глаза. — Я буду твоим напарником, — уверенно проговорил маленький волшебник, серьезно поджав губы. Чем ввел в ступор присутствующих волшебников. — Сына, но… — хотел подобрать правильные слова Бикслоу, виновато смотря на мальчишку. — Я хочу помочь. Я буду полезен. И я волшебник гильдии и могу быть напарником, — говорил Дикстон исключительно фактами. Ведь в действительность в правилах не было пункта о возрастном ограничении. — Дикстон, милый, ты ведь понимаешь, что мы можем проиграть… — прикусила свою губу Люси, говоря искреннее виновато. Но буквально через секунду радостно просияла. — Давай заключим между нами договоренность, — лукаво проговорив, она пощекотала малыша по бокам. Поняв, что девушка согласна взять в напарники ребенка, было ясно, что она не собирается сражаться за первое место. — Договоренность? — смеясь переспросил мальчуган. — Мы с тобой будем веселиться. Во время соревнований, путешествия. Согласен? — продолжала щекотать ребенка девушка, даже Лексус, сидя на втором этаже, не удержал доброго смешка.       Бикслоу же с сомнением принял такое решение любимой. С одной стороны на экзамене дают сложные задания и многое может произойти. С другой же, мужчине будет спокойнее, если сын будет с ним и Люси, а не где-то на материке тоскуя по ним.       Волшебник был уверен, убежден, что Дикстон будет скучать по своему отцу ровно столько же, сколько по Люси. Тем более, что они не так давно обрели друг друга, чтобы хоть на сколько расставаться сейчас.       За потоком своих мыслей Бикслоу твердо убедился, что, пусть и без совета с ним, но Хартфелия приняла верное решение. Которое бесконечно обрадовало Дикстона. Мальчик ножками лежал на коленях отца, пока Люси легонько щекотала его. Больше левой рукой, чтобы не привлекать внимания мальчика и остальных на свою правую, поврежденную и в перчатке, ладонь.       Макаров же, кашлянув, хотел возразить решению, по его мнению, уже семейной пары. Это в общем-то было видно со стороны, но никто не говорил об этом вслух, чтобы не спугнуть возникшее маленькое счастье в их гильдии. Мастера, который еще не успел начать говорить, прервала Мавис. Девочка присела рядом с Третьим и просто мотнула отрицательно головой. Она была убеждена, что это всем будет на пользу. И нет ничего страшного, что Хартфелия еще до экзамена отказалась от победы. В ее планы и не входило, что волшебница будет непосредственной участницей, Заклинательнице была подготовлена роль важнее для гильдии.       Договорившись обо всем, согильдицы продолжили небольшой праздник. Большинство уже разъехались на задания и тренировки перед предстоящим путешествием. Как и Драгнил не задержался надолго. Хоть ему и было желанно побыть подольше рядом с долгожданной напарницей, Нацу, как и Хеппи, хотелось в этот раз наконец-то стать магом S-класса.       Шебутные напарники грустно попрощались с Хартфелией. Люси же от этого совершенно не расстроилась. Девушка искреннее любила своих друзей и болела за их выигрыш, отчего отпустила их с улыбкой и легким сердцем. Она старалась не думать о Локи и той разнице, которую они сейчас испытывают. Где он заперт, а она свободна и впервые за несколько месяцев действительно счастлива.       Сидя за столом с Бикслоу и Дикстоном, и семьей Коннел, она рассказывала детям о своих путешествиях. Естественно немного привирая, чтобы сильнее удивить маленьких. — Кайрин, что произошло? — неожиданно все присутствующие в гильдии, после обеда, услышали голос незнакомки, которая до этого лежала без сознания в лазарете.       От ее голоса у Бикслоу мурашки пробежали по спине и захватил холодный пот. Он в секунду среагировал, смотря на блондинку, которая сонно массировала глаза, устало держась за стену для равновесия. Никто не осмеливался нарушить возникшую, тяжелую тишину. Большинство уже знали о том, что Широ мать Дикстона, остальные же догадывались. Но хуже всего было, что со всем совершенным девушкой, Хвостатые испытывали перед ней вину. Особенно Мира, которая и довела ее до больничной койки. — Люси, это та девушка, которую привезла Мира. Она долго болела, а тебе здорова. Правда здорово? — невинно хихикнула Аска, прихлопнув в ладоши.       У Хартфелии пробежал холодок по спине, она инстинктивно прижала к себе чуть плотнее Дикстона, который сидел между ней и Бикслоу.       Широ мельком оглянулась высматривая Кайрина, который в этот момент был на улице вместе с Никсом. От безделья обучая его разным командам. — Кайрин… — слишком тихо и с ужасом в голосе прошептала Широ.       Когда осматривая зал, еще не заметив Бикслоу, увидела на одном волшебнике знак гильдии Хвоста Феи. После на втором. На четвертом. Девушка в страхе и панике прижалась спиной к стене. На ее губах засиял злобный оскал. Казалось, все присутствующие видели, как на ее голове зашевелились волосы. — Папа, почему она боится нас? — тихонько спросил Дикстон подняв голову, смотря любопытно на Громовержца.       В тишине его голос был почти оглушителен для блондинки, которая паниковала и злилась от непонимания, почему она находится в самой ненавистной ей гильдии. Широ посмотрела на мальчика и только сейчас наконец-то заметила Бикслоу. Ее ладони сами собой сжались в кулаки от ярости. Она даже сама не разобрала на кого сейчас именно. На Громовержца, или из-за того, что впервые после рождения увидела своего сына. Но она точно знала и помнила, что именно они разрушили ее жизнь и она все это время проклинала их. — Джет, живо за Полюшкой, — властно скомандовала Мира, выйдя смело из-за стойки и медленно направляясь к Широ. Волшебник даже не стал что-то отвечать, мигом убегая из гильдии. В чем-то он даже чувствовал облегчение, что сейчас может ненадолго покинуть гильдию, в которой было гнетущее настроение. — Широ, тебе надо вернуться в лазарет. Ты еще слаба после травмы, — неожиданно для всех со своего места встал и заговорил тихим голосом Бикслоу. Без своего привычного шлема он выглядел еще серьезнее, чем обычно. Хартфелия пересадила к себе на колени Дикстона, слегка отворачивая его от второй блондинки. Но при этом, не сводя с нее взгляда. — Не смей мне указывать что делать, ублюдок! — с ненавистью прорычала в оскале девушка. Уже не вжимаясь спиной в стену, она была готова даже сейчас, усталой и стоя неуверенно на ногах, нападать и обороняться от всех Хвостатых. Тем более от Громовержца — Бикслоу. — Дикстон, идем на улицу, — напряженно проговорила Хартфелия, слегка нервно поглаживая голову мальчика, поднимаясь с лавочки. За ней так же встала и Биска с Аской. Детям ни к чему было слышать подобное, особенно находиться рядом при таком откровении. — Дикстон? Так вот как назвали твоего выродка, — выплюнула слова Широ, с ненавистью провожая взглядом Заклинательницу. — Ты не имеешь права даже смотреть на него, — возле лица истеричной особы в мгновение появился бочонок Пиппи, у которого всегда было яростное лицо, в то время как голос Бикслоу из последних сил оставался спокойным. — Люси, что я сделал этой тете? — тихонько и пискляво спросил Дикстон прижавшись доверчиво к Заклинательнице, пряча свое лицо на ее шеи. — Действительно! — безумно воскликнула Широ, взяв бочонок и швырнув его в лазарет. — Я удивлена, что мой обожаемый… — блондинка безумно, как кукла сделала несколько коротких шагов, желая сделать так же больно мальчику и Бикслоу, как было ей все эти годы. Но вмешательство Лексуса остановило ее бесполезный поток слов. — Либо сама заткнешься, либо еще полгода в коме валяться будешь, — шипел ей на ухо Дреер-младший, пока ладонью стискивал ее горло, вжимая в стену. — Отпусти ее. Она моя головная боль, я все улажу, — широкими шагами, к лазарету шел сосредоточенный Кайрин. В его голосе не было и капли угрозы Лексусу, или кому-то из гильдии. Но была непоколебимая уверенность, что он Широ знает лучше и сам займется успокоением ее. Более миролюбивыми способами, без лишних эмоций, которые сейчас Хвостатым лишь мешали. — И тебя я помню, Дреер. Твою самодовольную рожу, когда уходил из моего дома, поощрительно похлопывая урода за твоей спиной по плечу, — вцепившись ногтями в кисть Лексуса на своем горле, Широ, будто бы без страха, смотрела ему в глаза. Сейчас, спустя столько времени и внутренних изменений, Громовержца задели ее слова за живое. Блондинка пристыдила его, заставляя вспомнить себя прошлого. — Следи за ней. Когда она поправится, пусть уходит, не раньше, — все же не отводя взгляда от Широ, проговорил громче Дреер-младший, расслабляя руку, Кайрину. Который в свою очередь уже подошел к ним и успел взять подругу за руку. — Как ты можешь быть на их стороне?! — закричала Широ, отдернув руку от волшебника. — Ты же знаешь все! Знаешь!       Кайрин тяжело вздохнул. Понимание, что сейчас никак не объяснить девушке происходящие было четко ощущаемым. Мужчина не колеблясь взглянул на нее используя магию. Но не создавая для девушки персональный ад в голове, коим она уже была сыта за все годы, а нагоняя на нее дремоту и глубокий сон.       Широ зажмурила глаза, вцепившись ногтями в виски, сжимая до боли собственные волосы. Она отрицательно мотала головой, не желая сейчас засыпать, не желая уходить из реальности, где она на вражеской территории, по ее мнению.       Бикслоу стоял рядом со своим предводителем и болезненно, с чувством вины, которое сдавливало горло, смотрел за происходящим. Громовержцы скрывали Широ от взглядов согильдийцев собственными спинами. Не сводя с нее взгляда у обоих были внутри схожие чувства. Они оба понимали, что именно из-за их юношеской глупости они довели невинную девушку до сумасшествия, рассыпав ее привычный мир за несколько дней своего присутствия на задание у нее дома. Им было отвратительно от самих себя.       Кайрину же сейчас было глубоко плевать на всех присутствующих и их угрызения совести. Его искреннее беспокоила только Широ, у которой уже сгибались колени, не желая более держать хозяйку, проваливающуюся в сон. Мужчина медленно подошел к ней ближе и усилив давление собственной магии на разум блондинки, подхватил ее аккуратно на руки. Кайрин держал ее как пушинку, и как хрустальную. Трогательно и осторожно. Положив голову Широ на свою грудь, волшебник достаточно спокойно зашел в лазарет.       Перед тем, как дверь закрылась за спиной Кайрина, Лексус и Бикслоу увидели в девушке именно ту, с которой были знакомы много лет назад. Милую, красивую Широ, которая по одному взгляду на нее, казалось, знала ответы на всевозможные вопросы. — Глупая девчонка, — тихонько выдохнул Кайрин, укладывая девушку на постель. Мужчина трепетно смотрел на нее, как на кого-то родного, как на младшую, несмышленую сестренку. — Люси, я не понимаю, — понурив голову, грустно прошептал мальчик. Рядом с ним лежал любопытный Никс. Который, почувствовав настроение малыша, присел; пододвинулся к нему ближе и носом толкнул его ладонь, чтобы Дикстон погладил его и успокоился. — Родной, прости меня, я не могу этого объяснить, — виновато сложив брови, Хартфелия присела на колени, на траве, перед мальчиком. — Понимаешь… — старалась подобрать слова волшебница. — Бывают ситуации, когда люди в собственных бедах обвиняют окружающих. И это не всегда заслуженно, — Заклинательница нежно коснулась ладонью личика Дикстона. — Спроси об этой девушке у папы. Он у нас самый старший, — хихикнула ободряющие Люси. — Уверена, он сможет объяснить тебе происходящее, — тише закончила свой монолог Хартфелия, а ей вторил тихий полу-стон медведя. — Почему ты не можешь? Эта девушка знает меня и папу… — слегка надул губы Дикстон. Совершенно не капризничая, но не понимая, что может быть сложного в словах, ответе, который он спрашивает. — Да, родной, знает, — тихонько прошептала Люси, приподняв личико ребенка, заглядывая тому в глаза. — Но знаешь… — заговорчески шепнула та Заклинательница. — Твоему папе совершенно не наплевать. И он ни разу не поддержит кого-то, кто плохо о тебе отзовется. И гильдия не поддержит. И мы с Никсом тем более, — лучезарно улыбаясь Дикстону, Люси старалась всеми силами развеяться его тоску и грусть. Пока в гильдии, кажется, собирался новый скандал. — Бикслоу, Лексус, хотите объясниться? — появившись на стойке, кашлянув, произнес Макаров, серьезно смотря на внука и волшебника. — Что было — то прошло, — громко и властно сказала, внезапно появившееся, Мавис. — Дикстон член нашей семьи, — заговорил понурив голову Макао, сильно сжимая кулаки. — Если эта… девушка его мать, почему она говорит подобным образом? — мужчина внимательно посмотрел на Громовержцев. — Мы имеем право знать, — добавил он. И было видно, остро чувствовалось, что согильдийцы в здание тоже задаются подобным вопросом, только вот не осмеливались бередить раны прошлого и совесть друзей. — Какая разница? — рыкнул, сорвавшись, Бикслоу. — Богатая фантазия поможет провести соединяющую линию между прошлым и настоящим, — встав на своих кукол в линейном построение, волшебник намеревался покинуть гильдию. — Поддерживаю, — тише произнес Лексус опустив голову. Одно дело не отворачиваться от той, кого он не так хорошо знал, а другое смотреть в глаза друзьям. Это было невыносимо в душе. Искрясь молниями, Громовержец растворился из зала, и только Макаров чувствовал, что внук засел в его кабинете.       Обнимая Дикстона, Люси заметила, что Бикслоу вылетел из гильдии и точно не в направление дома. Тяжело выдохнув, понимая, как любимому сейчас трудно, и почему ему сейчас хочется одиночества от всех, девушка грустно, лишь уголками губ, улыбнулась.       Решив не возвращаться в гильдию, Заклинательница предложила Дикстону прогуляться вместе. А заодно зайти в магазин и закупить продуктов в холодильник домой. На что мальчик не сомневаясь согласился, хоть все еще и был понур из-за случившегося.       Бикслоу и сам не понимал куда именно он бежит. Умом он знал, что должен, обязан вернуться к сыну. Утешить его, объяснить все, но не знал как это сделать. Не мог даже в мыслях подобрать слова, чтобы правильно рассказать Дикстону о том, что эта «гостья» в гильдии его родная мать. Особенно его сводила с ума мысль, как объяснить мальчику, почему она так говорила про него.       «Кажется, я схожу с ума…» — Громовержец не слишком удобно устроился на толстой ветке дерева в лесу. Подальше от чужих взглядов и от самого себя. — «Вот какого хрена она очнулась именно сегодня?! Не могла подождать, пока мы бы все уехали на Тенрю? Дрянь!» — от злости толкнув один из своих бочонков, мужчина ощутимо ударился макушкой о ствол дерева.       Прикрыв глаза, Бикслоу шумно выдохнул, стараясь привести себя в относительный порядок. И тишина от разговоров совершенно ему не помогала. Он остро чувствовал, что чего-то ему сейчас крайне не хватает.       «Но… это же только я виноват…» — саркастично усмехнулся голос совести. Который и не думал затыкаться в голове, ввергая волшебника в агонию. — «Я был молод!» — старался возразить самому себе Бикслоу, ища оправдание своей эгоистичной, в чем-то гадкой, прошлой натуры.       Снова ударившись головой о дерево со стоном, маг зажмурил глаза. Сжимая ладони в кулаки он прокручивал в голове собственные воспоминания о живой и лучезарной девушке. Которая своей невинностью покорила его на задание. Нет, он точно не был влюблен в Широ хоть когда-то. Однако желал ее.       Его душа, сердце терзались, и будто бы физически болели вызывая удушье. А воспоминания крутились вокруг тех глупых дней, которые в итоге подарили ему огромное счастье, ровно как и напротив — горе.       Совершенно неожиданно для самого себя, в воспоминания, в момент, когда он смотрел на Широ, перед его взглядом предстала Хартфелия. Смотрящая на него без испуга и с любовью.       «Чертовы блондинки…» — беззлобно ухмыльнулся Бикслоу. Смотря сквозь крону листьев на небо, мужчина больше сосредоточился на мысли, что это не было ошибкой. Не будь Бикслоу в прошлом самовлюбленным засранцем, не факт, что имел бы сейчас все то, что трогает его сердце сейчас.       «Но что делать с Широ? Стоит ли рассказать Дикстону про нее. И нужна ли ему вообще такая мать? Как же все это чертовски сложно!» — неловко двинув ногами, Бикслоу соскользнул с ветки.       Полет оказался не таким долгим, как уже успел подумать волшебник, зацепившись руками за нижнюю ветку, повиснув на ней. — Ну зашибись! — рыкнул Громовержец. Свистнув, подозвав к себе кукол, встав на них, он мотнул головой, в мыслях называя себя глупцом на разных языках. Решив все же, что в гильдию необходимо вернуться для разговоров, и забрать домой Люси с Дикстоном, Бикслоу не спеша направил полет бочонков к Хвосту Феи.       От уединения волшебнику совершенно не стало легче. Даже на каплю. Все осталось именно так, как и было: куча вопросов, не одного решения, ерзающая совесть в уголочке разума.