Не бросай меня, молю

      Когда Бикслоу спустился со своих кукол у входа в гильдию, на небе уже быстро смеркалось. Ему было не менее стыдно перед друзьями, как, когда он сбежал из гильдии в уединение. Но отступать мужчина не собирался. Так же, как и прятаться за шлемом в очередной раз. Громовержец смело открыл дверь гильдии, где большинство волшебников уже разошлись по домам.       Встретив Бикслоу любопытными взглядами, Макао чуть опустил стыдливо глаза. Ему было неловко за то, что он поднял столь щепетильный вопрос при всех. — Бикслоу, я думала ты уже дома вместе с Люси и Дикстоном, — в своей манере, мило и улыбчиво отозвалась Мира. Протирая столы в зале, девушка отвлеклась, чтобы хоть взглядом приободрить Громовержца. — Нет, я еще не был дома, — отведя взгляд, нехотя ответил волшебник. В душе он ликовал, что Хартфелия вернулась именно сейчас. Ведь когда девушка была с Дикстоном, Бикслоу совершенно не знал забот и был уверен в любимой на сто процентов. — Хочешь чай? — Мира подошла ближе к Громовержцу, чуть наклонив голову. В ее голосе была тревога за него, и явное желание хоть чем-нибудь помочь. — Спасибо, — посмотрев на Штраус-старшую, все-таки улыбнулся Бикслоу, заглядывая в добрые глаза подруги. — Я мигом, — увереннее и еще шире улыбаясь, тут же отозвалась девушка. — Бикслоу, — тихо позвал Макао.       Когда Мира зашла за стойку волшебник подошел ближе к Громовержцу. Мужчина с интересом взглянул на мага, и делая множество предположений о теме предстоящего разговора, он внутри сильнее напрягся. — Я хотел извиниться. Не правильно было на тебя давить и расспрашивать о прошлом, — неловко почесывая свой затылок, не громко говорил Кобальт-старший. — Первая была права. Что было — то прошло, — волшебник мельком взглянул на Бикслоу, робко улыбаясь уголками губ. — Главное, что есть сейчас. Что у всех нас, у тебя есть Дикстон. А все остальное не имеет значения, — примирительно, Макао протянул руку для пожатия Громовержцу, стараясь говорить искреннее мягким голосом. — Дружище, я и не злился на тебя, — уверенно пожимая руку мужчине, коротко улыбался Бикслоу. — Присядем? — робея, предложил Громовержец. Ему думалось, что у Макао куда больший опыт по жизни, тем более отцовский, чем у него самого; и он мог дать дельный совет. — Чай готов, — улыбчиво отозвалась Мира за стойкой. — Мне тоже, пожалуйста, сделай, — попросил Кобальт-старший. Молчаливо, чтобы еще больше не смущать согильдийца, согласился присоединиться к нему маг. — Уже, — ласково хихикнула Штраус-старшая, поставив перед вторым стулом еще одну чашку. Мужчинам явно хотелось, особенно Бикслоу, сейчас выпить что-нибудь по-крепче, но чувство ответственности не позволяло явится домой пьяным и показаться таким сыну. — Спасибо, Мирочка, — сладко пропел Макао, присаживаясь за стойкой рядом с Бикслоу. Улыбаясь понимающие, хоть и было любопытно, что ладони чесались, девушка вернулась в зал прибираясь на столах после волшебников. Она мельком, косым взглядом поглядывала на спины магов. Тяжело выдохнув, удерживая себя и не влезая, она честно продолжала свою работу. — Знаешь… — тихо начал Бикслоу держа ладонь на ручке чашки, он понурил голову. Оказалось, намного сложнее говорить о своих мыслях и вопросах вслух, чем в голове. Макао и не поторапливал друга. Сделав глоток чая, он спокойно и внимательно прислушивался к шепоту Громовержца, ожидая продолжения. — Господи, как же это сложно, — ероша свои волосы на затылке, тяжело выдохнул Бикслоу. — Я все думаю о Широ, — едва слышно, все же сказал главное волшебник. — Мне правда жаль, что с ней все это произошло. Но нужна ли такая мать Дикстону? Она его ненавидит. Стоит ли попытаться наладить их связь с сыном? — тихо задавал вопросы мужчина, будто самому себе. — Ты хочешь ей помочь? — спокойно переспросил Макао, сделав еще глоток чая. Волшебник не пялился на Бикслоу и его терзания, а просто слушал, смотря в свою чашку. И Громовержец был благодарен сейчас Кобальту-старшему, что тот ведет себя ненавязчиво. — Хочу. Это я виноват в ее бедах. Если бы я только знал… — поставив локоть на стойку, Бикслоу запустил ладонь в свои волосы, натягивая нервно челку к макушке. — Прямо сразу знакомить их, пытаться именно сейчас показать этой девушке какой Дикстон — будет бесполезно. Еще и травмирует ребенка. Начни с вас двоих, — робко улыбаясь предложил Макао. — Я уверен, ей есть что сказать тебе за эти годы, — кивнул он головой. — Женщинам и за сутки бывает есть что сказать, очень много сказать, — усмехнулся волшебник вспоминая собственную жену. — А у вас прошел не один год. Старайся сохранять спокойствие. Будь искренним. И обязательно давай ей передохнуть между разговорами. Чтобы у нее было время обдумать все твои слова, — советовал Кобальт-старший. — Думаешь поможет? — косо посмотрел на согильдийца Бикслоу, тихо переспрашивая. — Совершенно не факт. Но ты попробуешь, — шире улыбнулся Макао. Ведь сейчас для всех Хвостатых было важнее спокойствие в семье. И когда Громовержцу не будет за что себя винить, после того, как он будет знать, что пытался, эта идиллия вернется в стены гильдии.       Бикслоу благодарно коротко улыбнулся Макао. Слегка сведя брови в понимающем взгляде. Маг залпом выпил свой остывший чай, сейчас в нем появилось одно единственное желание — вернуться домой к любимым.       Согильдийцы и не собирались задерживать Громовержца, провожая его с доброй улыбкой. На сердце Кобальта-старшего была радость и трепет, что ему удалось хоть чем-то помочь другу. Положив руку на шею своему сыну, мужчина посмеиваясь, ероша ладонью макушку Ромео, вслед за Бикслоу покинул гильдию, возвращаясь домой.       После произошедшего подросток, без своей привычки скорее отстраниться на людях от отца, приобнял его за поясницу, улыбаясь заботе Макао. — Ах, вот как! — услышал Бикслоу громкий смех Хартфелии, подходя к дому. Который впервые, когда он возвращался, горел внутри теплым светом. Мужчина был уверен, что сейчас его обязательно ждут, и это знание грело его сердце. Даже дыхание перехватило от широкой улыбки и щемящего сердце счастья. — Люси, Люси, я пошутил, — задорно смеялся Дикстон в ответ девушке.       Мотнув головой, скрывая слегка свои эмоции, даже от любимых, Бикслоу всегда хотел казался сильным и независимым Громовержцем. Он тихонько вошел в дом и, чтобы не шуметь, уселся на своих кукол бесшумно направляясь на кухню, откуда доносилась музыка из радио и смех любимых ему.       Он заметил как на лице Дикстона краской была нарисовала мордочка льва. А так же, точно в том же месте темно-синий человечек, такой же, какой гордо носил сам Бикслоу на лице.       Вся комната была испачкана в муке, которой Люси и Дикстон коротко бросались друг в друга, пачкая и искреннее веселясь. Громовержец был рад и расслабился в душе значительно, что его сына развеселила Хартфелия после неожиданного происшествия в гильдии. На лице Дикстона не осталось и следа от переживаний.       Первого Бикслоу заметил ленивый Никс, спокойно лежащий неподалеку и частично тоже испачканный мукой. Медведь предательски сдал волшебника громко простонав привлекая внимание Хвостатых. — Папа вернулся, — радостно воскликнул Дикстон непоседливо подбежав к Громовержцу. — Ага, вернулся, — широко улыбаясь и показывая язык присутствующим, особенно медведю, который испортил сюрприз. Мужчина сразу взял на руки сына; поднял его над головой и, крепко держа его, стал имитировать полет мальчика, от которого Дикстон еще громче рассмеялся. — С возвращением, — засмеялась Люси. Не отвлекаясь пальчиками от теста, которое уже было готово и осталось его только раскатать, девушка лучезарно, по-доброму улыбнулась Бикслоу, заглядывая в его глаза. — А мы тут пирожки готовим, — признался, смеясь Дикстон. Привычно обняв отца за шею, сидя на его сгибе локтя, мальчик коротко по-ластился лобиком о щеку мужчины. — Уверен? А то я вижу, как вы тут веселитесь с мукой, — хитро проговорив, Бикслоу, широко улыбаясь, взял из пакета небольшую горсточку и бросил ее в Хартфелию. — Одно другому не мешает, — отвернув голову, чуть взвизгнула девушка весело.       Громовержец в душе ликовал от такого радушного приема его в стенах дома. Ему хотелось кричать от счастья. И он не отказал себе в исполнение еще одной его заветной мечты.       Не отпуская с рук сына, мужчина нагло подошел ближе к Хартфелии. Обняв ее крепко за талию, прижав к себе второй рукой, он нежно поцеловал ту в губы. Совершенно не пошло, по своей привычки, напротив, невинно, трогательно. Из-за чего значительно смутил Дикстона, который хихикая послушно отвернул голову, продолжая обнимая отца за шею; и Люси вогнал в краску. Волшебница, хоть и сильно смутилась подобной откровенности любимого Громовержца, мягко приложила пальчики к его щеке, так же коротко ответив на его поцелуй со всей своей нежностью и лаской. — Как же здорово… Быть дома, — крепче прижав к себе любимых, едва слышно прошептал Бикслоу. И Дикстон с Люси, тихонько хихикая, одновременно закивали головами, сильнее обнимая Громовержца делясь с ним собственным теплом. Которое, они были уверены сейчас, было необходимо мужчине.       Никсу четко показалось, что в этой семейной идиллии не хватает только его. Пока все стояли с закрытыми глазами, он тихонько подкрался и, встав на задние лапы, навалился на спину Бикслоу. Тоже обнимая его.       Громовержец чуть не упал навзничь на Люси, едва удержавшись на ногах. Выпустив весь воздух из-за тяжести обжорливого медведя, звучно фыркнул рыча, удерживая животного на своей спине.       Люси не удержала собственного смеха видя напряженное лицо мага. Дикстон же был в полнейшем восторге, мягко и ласково поглаживая мордочку Никса, который довольно постанывал. — Так, а теперь мыть руки, чистить зубы и переодеваться в пижаму, — лучезарно улыбаясь ребенку, мягко похлопывала ладошами Хартфелия, когда на блюде, — которое волшебники поставили высоко в шкаф от медведя, — были уже готовые пирожки. — Я быстро, — отодвигая от себя пустой стакан из-под теплого молока, широко улыбнулся Дикстон, непоседливо слезая со стула. — Я с этого иждивенца шкуру когда-нибудь спущу. Положу у камина и буду на нем вино попивать, — стоило сыну поднять наверх, Бикслоу хитро заговорил на ушко Хартфелии, которая мыла посуду. Обнимая ее за талию, маг не стесняясь блуждал ладонями по ее телу. — Не сможешь, — хихикала волшебница. — Потому что твоя шкурка будет лежать рядом тогда, — прижавшись плотнее спиной к груди Громовержца, Люси прикрыла глаза от удовольствия. Ей всегда были приятны такие объятия, в которые она остро чувствовала, что любима Бикслоу, что нужна ему, что обожаемая им от кончиков волос до пяточек. — Жестокая, — смеясь, по-доброму шепнул он на ушко Заклинательницы. — Шутишь? Я просто прелесть, — хихикнула лукаво Хартфелия. Коснувшись щеки Громовержца мокрыми пальчиками, она на пару мгновений плотнее к нему прижалась. Поежилась, будто стараясь утонуть в его касаниях. — Иди, помоги Дикстону. Крем все еще надо наносить, — напомнила девушка тихим шепотом, коротко поцеловав щеку мужчины. Бикслоу тяжело выдохнул, вспомнив о шрамах по всему телу ребенка, и несколько раз кивнул головой молчаливо. — Знаю, любимый, — печально подтвердила Хартфелия. — Не расслабляйся тут, — шутливо шлепнув девушку по ягодице, усмехнулся Громовержец, мягко, и явно нехотя, отстраняясь от нее.       «Ему даже говорить ничего не надо о своих чувствах…» — без радостно, но нежным голосом подумала волшебница. — «Интересно, а он сам в курсе, что у него, сколько бы он не скрывался, все на лбу написано о том, что он испытывает?» — хихикнула тихонько Заклинательница. — «Даже спрашивать не буду о Широ… Меня это касается напрямую, но знать о его решениях совершенно не хочу. Пусть это эгоистично, но мне важно только то, какой он со мной, с Дикстоном. А про его бывшую, я вообще предпочту забыть!» — протирая посуду полотенцем, расставляя ее по местам, Люси вспомнила с какой ненавистью кричала блондинка в гильдии, и ей стало невыносимо противно, что ее истерику видел Дикстон. — Я уже почти закончил, — увидев в проходе Бикслоу, широко улыбнулся мальчик, непоседливо намыливая руки. — Отлично, — потрепав волосы мальчишки на макушке, по-доброму усмехнулся мужчина, открывая ящик, где стоял крем от шрамов. — Чем вы сегодня еще занимались с Люси? — любопытно поинтересовался Громовержец. — Мы сходили в магазин. Представляешь, появилась новая книга о приключениях Капитана, — воодушевленно стал рассказывать маленький волшебник, вытирая лицо полотенцем от воды. — А еще мы были на ярмарке и танцевали. Мне там художник нарисовал Локи на лице, — подходя к отцу, Дикстон самостоятельно стал снимать свою футболку, радостно и с придыханием рассказывая о прошедших приключениях с девушкой. — Ты ведь в курсе, что Локи не умеет становится львом взаправду? — посмеялся Бикслоу сидя на маленькой табуретке перед сыном. — Но он же лев, — уместно возразил Дикстон с улыбкой, почти мудрым голосом, объясняя Громовержцу, будто простую истину. — Да? Ты уверен? — забавно прищурив глаза, протянул свой вопрос мужчина, ласково, шершавыми пальчиками, нанося крем на грудь мальчика. — Точно-точно уверен, — посмеялся маленький волшебник. — Тогда я обязан поверить тебе, — рассмеялся Громовержец. — Давай вместе снова сходим на ярмарку? Втроем, тебя не хватало сегодня, — скромно попросил Дикстон, слегка покраснев от смущения. — Обязательно, — посмотрев в глаза сыну, честно пообещал Громовержец.       Дикстон улыбчиво смотрел на отца. Он уже не стеснялся при нем своего тела и послушно, даже без просьб, подставлял ему всего себя. Шрамы на его теле значительно стали меньше. Те, что были розовыми в самом начале, стали белыми ниточками; а те, что были блеклыми в своих размерах стали еще менее заметными.       Мальчик, где-то глубоко в себе все же хотел спросить у Бикслоу про девушку. Но не сейчас. Маленькому волшебнику так было радостно от тепла дома и папы, что ему крайне не хотелось нарушать этот возникший микроклимат грустными вопросами.       Уже когда Дикстон оделся в пижаму и вышел, вместе с Бикслоу, из ванной в свою комнату, на постели их ждала Хартфелия держа в руках новенькую книжку с приключениями пирата.       Все так же обнимая любимую одной рукой, а другой поглаживая сына, Громовержец тихонько читал ему новую сказку, захватывающую историю. Мальчику безумно было любопытно, но сон, и голос отца, действовали на него, как снотворное, что он достаточно быстро провалился в дремоту.       Люси нежно и с любовью поправила на Дикстоне одеяло, мягко встав с постели и поцеловав, едва касаясь, макушку маленького волшебника. — А вот и мы, — держа на руках ребенка, стоя рядом с Бикслоу, радостно хихикнула Хартфелия. Придя поздним утром, они уже застали небольшую потасовку среди Хвостатых. Которые в мгновение остановились, чтобы случайно не разозлить Люси, и не попасть летающими предметами в нее и Дикстона. — Мы, — поддержал ее малыш, посмеявшись, обнимая за шею девушку. — Побудешь немного с ним? Я хочу поговорить… — Громовержец глубоко наклонился к уху волшебницы шепча ей свою просьбу.       Он коротко кивнул взглядом на лазарет, подтверждая ее догадку, с кем именно он хочет поговорить. Люси прикусила свою губу, слабо кивнув головой мужчине. Заклинательница не сказала ему и слова против, не спросила зачем ему это. Лишь молча отошла к стойке, сразу отвлекая Дикстона на себя.       «Прости…» — поджав губы, про себя попросил прощения Бикслоу у любимой. Сейчас ему отчего-то было жутко стыдно перед Хартфелией.       Пока Мира брала заказ у Дикстона расспрашивая его, не хотел бы он какой-нибудь другой десерт, Громовержец, не сводя с него взгляда, широкими шагами направился к лазарету. И ему было сейчас глубоко плевать, что согильдийцы на него смотрят с непониманием и интересом.       Поняв, что сын на него не смотрит, он аккуратно скользнул за дверь лазарета без предупреждения, тем более стука. — Кто это? — устало донесся голос девушки из-за шторки. Отодвинув которую выглянул сонный и взъерошенный Кайрин. Он тут же нахмурил брови, увидев Бикслоу и без слов кивнул на него головой, спрашивая, зачем тот пришел. Мужчина не колебался. Он спокойно подошел и встал в ногах у койки Широ, показывая себя: — Я хотел бы поговорить… — тихо, доброжелательным голосом ответил Громовержец. А стоило его увидеть, как девушка в мгновение напряглась, а ее зубы злобно стиснулись.